[Форум "Пикник на опушке"]  [Книги на опушке]  [Фантазия на опушке]  [Проект "Эссе на опушке"]


Надежда Алексеевна Ионина

Оглавление

  • Вступление
  • Боевые награды римских легионеров
  • Сестерции императора Отона
  • Олимпийские награды
  • Знаки отличия рыцарей-тамплиеров
  • Награды Святого престола
  • Иерусалимский орден Святого Гроба Господня
  • Датские награды: орден Слона и орден Данеброг
  • Португальский орден Христа
  • Английский орден Подвязки
  • Французский орден Святого Духа
  • Ордена Итальянского государства
  • Английский орден Бани
  • Орден Золотого Руна
  • Баварский орден Святого Губерта
  • Русские награды допетровского времени
  • Русское наградное оружие
  • Медали и печати Лжедмитрия I
  • Орден Святого Андрея Первозванного
  • Польский орден Белого Орла
  • Медаль «За Полтавскую баталию»
  • Орден Святой Великомученицы Екатерины
  • О чинах и званиях
  • О титулах и «Благородиях»
  • Орден Александра Невского
  • Орден Святой Анны
  • Награды Шведского Королевства
  • Австрийский военный орден Марии-Терезии
  • Орден Святого Стефана
  • Орден Святого Станислава
  • Императорский военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия
  • Орден Святого Равноапостольного Князя Владимира
  • Предшественники Нобелевской Премии
  • Награды Русской Православной Церкви
  • Масонские знаки и символы
  • Знаки отличия США времен войны за независимость
  • Бирманское салве
  • Польский орден Военных Заслуг
  • Мальтийский Крест
  • Челенг и ордена Турции
  • Французский орден Почетного легиона
  • Персидские ордена
  • Ордена Бразилии
  • Награды за Отечественную войну 1812 года
  • «Железный крест» Пруссии
  • Во славу Симона Боливара
  • Греческий орден Спасителя
  • Награды имама Шамиля
  • Норвежский орден Святого Олафа
  • Маген Давид, или звезда Давида
  • Высшая военная награда Великобритании
  • Награды за оборону Севастополя в Крымской войне
  • Национальные символы и военные награды США
  • Уваровские награды за исторические сочинения
  • Шапка, шнурок, халат и другие китайские награды
  • Награды страны Восходящего солнца
  • Награды бухарского Эмирата
  • Премии имени Митрополита Макария
  • Ордена бельгийского Королевства
  • Ордена «Королевского» рода Лузиньянов
  • Нобелевская премия
  • Гонкуровская премия
  • Джозеф Пулитцер и премия его имени
  • Медаль в память Мессины
  • Болгарский орден Святых Кирилла и Мефодия
  • Сестрам милосердия – медали имени Флоренс Найтингеил
  • 300-летие дома Романовых
  • Награды имени Равноапостольной Княгини Ольги
  • Награды Белых Армии России
  • Первый советский орден
  • Чехословацкие медали
  • Орден Трудового Красного Знамени
  • Национальные награды Монголии
  • Ленинская премия
  • Оскар – премия американской киноакадемии
  • Высшая награда Советского Союза
  • Орден Красной Звезды
  • «Золотой Лев» Венецианского кинофестиваля
  • Пу И и награды Маньчжоу-Го
  • Звание «Герой Советского Союза»
  • Медаль «Золотая Звезда»
  • Из наградной системы Финляндии
  • Сталинская премия
  • Орден отечественной Войны
  • Орден и медаль Суворова
  • Орден Кутузова
  • Орден «Победа»
  • Солдатский орден Славы
  • Орден Ушакова
  • Орден Нахимова
  • Орден Богдана Хмельницкого
  • Знаки отличия французского Движения Сопротивления
  • Медаль «Нормандия-Неман»
  • Оболганный знак свастики
  • Каннский кинофестиваль
  • Международный конкурс имени П.И. Чайковского
  • Ордена и медали Канады
  • Из наградной системы республики Куба
  • Российский орден «За Заслуги перед Отечеством»
  • Орден «Георгий Жуков»
  • Обратная сторона медали…

    Вступление

    С древнейших времен люди старались как-то выделить и отличить героя. Награды за службу существовали всегда и везде, и форма их была разнообразной до бесконечности. Но многообразие знаков отличия сложилось гораздо позднее, а на первых порах, когда общество представляло род, семью или племя, разнообразия наград за заслуги на различных поприщах деятельности еще не было. Но уже тогда орлиные перья, ожерелья из зубов хищников, отливающие перламутром раковины, поднятые с морского дна, были не только украшением, но и свидетельством мужества их владельца, его храбрости и ловкости. Награды издавна становились материализованной формой поощрения и свидетельствовали о признании заслуг как отдельного человека, так и целой группы людей. Таким образом, традиция награждения восходит к самому раннему, еще до образования государств, периоду развития человеческой цивилизации.

    Впоследствии, например в Древнем Египте, устраивались специальные церемонии, на которых чествовали победителей. Фараон стал одаривать золотом храбрецов, отличившихся во время освободительных войн и завоевания Сирии. Потом обычай этот укоренился, и почетные награды стали получать и штатские лица. Иногда вознаграждение вручали одному человеку, но чаще во дворце собирали многих удостоенных милости фараона. Когда они выходили из дома, облачившись в лучшие одежды, и усаживались в колесницу, все слуги и соседи выстраивались рядом, чтобы приветствовать счастливцев. Во дворце фараона их ждали награды и подарки, а особо отличившимся фараон сам сообщал о повышении в должности и затем бросал с балкона золотые чаши и ожерелья. Военачальники подхватывали на лету эти драгоценные подарки и вешали на шею награжденному иногда по три-четыре ожерелья сразу.

    В Риме на запыленной груди легионера можно было видеть сверкающую на солнце фалеру. На ней часто изображалась голова какого-либо божества, тоже свидетельствовавшая о храбрости и отваге воина. А императоры Византии, со времен Константина Великого, устанавливали кавалерственные товарищества под покровительством Святого Георгия.

    В трудах армянского историка М. Хоренаци (V в.) есть такая запись:

    Арташес I, получив царскую власть, жалует также Аргуму, мужу храброму и знаменитому, обещанное второе место, а также венец, усыпанный яхонтами, пару серег для ушей, красную обувь, право есть золотой ложкой и вилкой и пить из золотых чаш. Такие же милости он оказывает и кормильцу своему Сумбату, кроме пары серег и красной обуви.

    Давно известно, что народы Закавказья почитали обувь священной. Согласно древним народным сказаниям, «нога и обувь» придавали человеку силу, ловкость и быстроту. Поэтому в форме ноги или сапога часто делали сосуды, украшения, подвески, подставки для светильников и этим предметам поклонялись. Из письменных источников известно, что обувь была символом могущества верховной власти, и если кто-то носил ту же обувь, что и сам царь, то его предавали смерти. Только царь мог преподнести в качестве награды часть своего царского одеяния или милостиво разрешить носить ее своему приближенному.

    Таким образом, награды в древности были самые разные. Слово «орден» раньше имело совсем не то значение, какое мы вкладываем в него сегодня. Оно прчжзошло от латинского слова «ordo», что означает «организация, отряд». В эпоху крестовых походов «орденами» назывались монашеские и рыцарские братства, члены которых соблюдали свой собственный устав, носили одинаковую одежду и особые, только им принадлежащие знаки – кресты, мечи, щиты разного цвета и формы…. Ордены крестоносцев прославились благодаря своему вкладу в борьбу за Святую землю, а также благодаря своим аскетическим обетам бедности, покорности и чистоты.

    Но после крестовых походов рыцарско-монашеские ордены утратили характер воинских братств и в большинстве своем превратились в благотворительные общины, посвятив себя работе на пользу больных и бедных. Однако в странах Европы оказались и довольно многочисленные объединения, которые военное дело продолжали считать одним из видов своей деятельности. Рыцари-дворяне стали искать покровительства у европейских монархов и герцогов, отдавая на службу им свой меч. В Европе стали учреждаться ордены на светских началах и под покровительством государей, но для светских орденов и братств война никогда не была единственной и главной целью. Главой таких орденов становился властелин, который сам мог посвящать в его члены людей, имевших заслуги лично перед ним. Вступающие в такие ордены рыцари были обычными светскими людьми, после вступления в орден они продолжали вести привычную и вполне светскую жизнь. И подчинялись они не церковной, а светской власти.

    У светских орденов были разные статуты и уставы, но непременным условием вступления в них было благородное происхождение. Высшие придворные ордены объединяли узкий круг избранных представителей знати, которых стали называть «кавалерами» того или иного ордена.

    Цели, во имя которых создавались подобные союзы, были различными, но практически все они были благочестивыми и милосердными. Рыцари должны были быть храбрыми и смелыми, защищать веру Христову и церковь, покровительствовать вдовам и сиротам, сохранять верность и преданность своему сюзерену. Все ордены имели собственные уставы, в которых определялись обязанности членов ордена по отношению к представителям власти и друг к другу, а также регулировался прием в орден новых членов.

    Светские ордены обычно связывали свое создание с конкретными святыми и их культами и праздниками, например, орден Подвязки избрал своим покровителем Святого Георгия, у братства Ласточки небесным патроном считался Святой Иоанн Креститель, а у ордена Полумесяца – Святой Маврикий.

    Члены ордена носили орденские костюмы, которые стали разновидностью придворных парадных одежд: их шили из парчи и бархата, украшали золотым и серебряным шитьем и драгоценными камнями. Впоследствии произошло отделение от одежды орденских знаков, основным элементом которых становится уже не нашитый, а металлический крест определенной формы. Это был богато украшенный знак, который стали носить на ленте или на цепи. Потом появилась звезда, которая впоследствии тоже стала металлической. Так образовалось понятие «знаки ордена», которые включали в себя крест (собственно знак) и звезду. Вступавшее в орден лицо получало право носить знаки своего ордена.

    В дальнейшем орденские знаки отличия получили государственное значение, ими награждали за доблестное служение государству, и постепенно первоначальное значение «ордена», как рыцарской организации, ушло в прошлое. За «орденом» закрепляется единственное значение – награда от главы государства.

    В эпоху Возрождения завоевали популярность настольные памятные медали, на которых изображался портрет того лица, которому они посвящались. Такие жалованные портреты стали знаком особой милости государей, и счастливцы вставляли их в драгоценные рамки и носили на шее.

    Кресты, ордена и медали являются яркими документами эпохи; это живой и образный язык исторических событий и людей, участвовавших в этих событиях. Например, в России ордена могли получать только дворяне, офицеры, чиновники, иностранцы, купцы и «лица других званий, которые особенными заслугами сделаются достойными сей награды». С медалями дело обстояло проще, и в «Своде учреждений государственных» об этом говорилось так: «Крестьяне и другие лица бывшего податного сословия… предоставляются к пожалованию медалями только в случае особенных заслуг».

    А о солдатах впервые подумал Оливер Кромвель: в 1650 году он распорядился наградить медалями за победу над роялистами при Дунбаре не только офицеров, но и рядовых. Медали были золотые, серебряные и медные и, возможно, уже тогда, по предположениям некоторых исследований, носились на лентах. Изображение для таких медалей О. Кромвель придумал сам: на лицевой стороне медали он повелел поместить портрет самого себя (в латах), а на обратной – заседание парламента. Но после восстановления в Англии монархии о награждении солдат медалями забыли надолго.

    В композиции европейских орденских знаков отличия не было ничего случайного, например, цвета эмали символизировали качества награжденного ими лица: золотой или пурпурный цвет означал величие, красный – мужество, зеленый – свободолюбие, черный – постоянство и т. д. В странах Востока действовали совсем другие символы, в частности, красный цвет орденского знака отображал цвет государственного знамени, а зеленый – мусульманскую добродетель. Металл, из которого делались награды зарубежных стран, тоже исполнен глубокой символики: золото олицетворяет величие и благородство, серебро – чистоту помыслов и поступков и т. д.

    Обо всем этом рассказывает наука фалеристика. И. Можейко в своем исследовании о наградах разных стран и народов пишет, что специалистов по фалеристике в мире вообще очень немного. А в нашей стране книги на эту тему стали выходить лишь в последние десятилетия прошлого века. Как правило, в них рассказывалось о русских орденах и медалях, а названия иностранных орденов советские читатели разве только что слышали.

    О многих рыцарских орденах имеются весьма отрывочные сведения, так как некоторые из них существовали весьма недолго, и потому известны они только по оставшимся после них уставам или благодаря устным преданиям, которые передавались из поколения в поколение. Наиболее яркий след в истории оставили ордены, основанные великими правителями, и старейшим из них был орден Ленты, основанный Альфонсо XI Кастильским около 1330 года. Король Иоанн Французский основал в 1351 году орден Звезды, император Карл IV – орден Золотой Застежки, граф Савойский – орден Воротника. Создавали свои союзы и богатые сеньоры, например, в 1380 году виконт де Туар основал орден Сокола, а сеньор де Листенуа в 1390 году – орден Золотого Яблока.

    Среди исследователей наградной системы России И. Можейко особо выделяет советского нумизмата И.Г. Спасского, которому принадлежат труды не только по истории русского монетного дела, но и работы, без которых дальнейшее развитие фалеристики было бы весьма затруднительно. Исследования И.Г. Спасского продолжили другие авторы, среди которых были и сотрудники музеев. Книги и статьи Е. Щукиной, Л. Шевелевой, Л. Пискуновой, описание первых русских наградных медалей Д. Петерса, работы классиков советской фалеристики ВА. Дурова, А. Кузнецова, Н. Чепурнова, В. Бартошевича и других раскрыли перед читателем увлекательный мир орденских знаков отличия.

    При составлении данной книги мы широко пользовались трудами этих и других авторов, опирались на их исследования, в чем и приносим им нашу искреннюю благодарность. Наша книга не претендует на роль универсального справочника, в котором были бы собраны сведения обо всех орденах, когда-либо существовавших, об их статутах, правилах ношения и другие подробности. Но все же мы надеемся, что она послужит своеобразным пособием для любознательных и пытливых читателей, которые смогут получить из нее ответы на ряд своих вопросов..

    Боевые награды римских легионеров

    Многие исследователи (в частности, профессор Пермского университета А.В. Колобов) считают, что ни в одной армии древнего мира не существовало такой развитой системы боевых наград, как у римлян. Во времена Республики у римлян существовали разные виды вознаграждения для отличившихся в бою воинов: оружие и украшения, снятые с поверженного врага, особые знаки воинской доблести, денежные премии и больший, чем у других, размер полученной добычи. Распространены были также венки разного достоинства, флажки, ожерелья, браслеты, медали и особые копья, которые не применялись в бою.

    Во времена Империи военные награды римлян стали делиться на офицерские и солдатские. Флажки, венки и копья (за редким исключением) теперь становятся знаками отличия для высших военачальников, а солдат поощряли ожерельями и браслетами. Эти награды стали известны римлянам после войны с галлами, и сначала они являлись только военными трофеями. Но если противники римлян носили ожерелья на шее, а браслеты – на ногах, то римские солдаты стали прикреплять их на нагрудную часть панциря с помощью специальных кожаных петель.

    Во времена Империи ожерелья и браслеты вручались отличившимся воинам (от рядового до центуриона) обычно парами и часто одновременно – и ожерелья, и браслеты. Изготовлялись такие награды из разных металлов, а потом покрывались золотом или серебром. Среди браслетов преобладали плоские, широкие и в основном без всяких рисунков, но попадались и украшенные так называемым «змеиным узором». Такие награды вручались только воинам, которые имели права римского гражданства. Однако науке известны случаи, когда почетные ожерелья и браслеты вручались целым воинским частям, причем из вспомогательных войск, состоявших обычно из не граждан Римской империи.


    Знаки римских легионеров


    Подробное описание всех римских наград оставил древнегреческий историк Полибий, живший во II веке до нашей эры. Он был поклонником римского государственного устройства и в своем труде «История» писал:

    Если была какая-нибудь схватка и некоторые солдаты отличились в ней храбростью, консул созывает на сходку все войско и ставит подле себя тех солдат. Сначала он произносит похвальное слово о заслугах каждого воина, затем дарит солдату, ранившему неприятеля, копье; солдату, убившему врага и снявшему с него доспехи, дарит фиалу – диск, если он пеший, или фалеры, если он конный. Золотым венком консул награждает солдат, которые при взятии города первыми взошли на стену. Солдаты, удостоенные подобных наград, участвуют в торжественных процессиях со знаками отличия; носить подобные украшения может лишь тот, кого консул наградил ими за доблесть.

    Полибий отмечал также, что на парадах сирийского царя Антиоха даже коней проводили «в золотых и серебряных фаларах». В Древней Греции «фалара» первоначально означала блестящую металлическую бляху, украшавшую или укреплявшую шлем воина, потом их стали применять в виде застежки на воинских доспехах, а также для украшения конской сбруи. Изображения таких фалар встречаются на многих древнегреческих вазах, где изображены верховые или запряженные лошади.

    Из древнегреческого языка «фалары», видоизменившись в «фалеры», перебрались на Апеннинский полуостров, где этрускам они стали известны уже в другом значении. В Древнем Риме в IV веке до нашей эры фалеры сначала являлись только знаком принадлежности к занимаемой должности: наряду с золотым кольцом (обручем) они использовались как знаки отличия сенаторской власти. Но вскоре фалеры становятся и военными наградами. Они были известны еще во времена Республики, но тогда ими награждались только конники[1]. Когда Ганнибал захватил римский лагерь при Каннах, то добычу карфагенян составило «серебро, что находилось преимущественно на конских фалерах». Обычай римских воинов украшать своих коней отмечал и поэт Ювенал:

    И неотесанный воин, не знавший еще восхищенья
    Перед искусствами греков, когда при дележке добычи
    Взятого города в ней находил совершенной работы
    Кубки – ломал, чтоб фалерами конь у него красовался.

    Римские фалеры – это обычно большие и маленькие диски круглой или овальной формы, размером в диаметре от 4 до 7 сантиметров. Они были очень разнообразны по своему оформлению – гладкие и плоские, с шишечками посередине или расходящимися от центра концентрическими кругами, – и изготовлялись из самых различных материалов (серебра или бронзы, часто позолоченной), драгоценных или полудрагоценных камней и даже из стекла. Такие награды ученым порой трудно бывает отличить от похожих на них бляшек, украшавших портупею солдат или конскую сбрую. На фалерах делались всевозможные изображения, особенно часто встречаются головы Медузы Горгоны, Марса, Минервы, Юпитера, а также головы сфинкса или льва. Фалеры носили на груди: их полость заполнялась смолой и с обратной стороны закрывалась медной пластинкой, через которую пропускали проволоку. Проволока образовывала петельки в тех местах, где под прямым углом или по диагонали перекрещивались ремни, проходящие на груди или через плечи.

    Особенно храбрые и заслуженные воины имели по несколько фалер, которые выдавались легионерам не по одной, как медали в современных армиях, а целыми наборами из 5, 7 или 9 штук. Например, в музее города Майнца находится надгробие Кая Люция, знаменосца XIV легиона, и на нем изображены 9 фалер вместе с двумя кольцами. В таком же порядке кольца и фалеры расположены на надгробной стеле римского легионера Кая Корнелия, выставленной в Висбаденском музее. А в 1858 году в Германии была найдена круглая металлическая коробка, в которой лежало 9 фалер. Их обладателем был Флавий Фест – центурион XI легиона: его имя было выгравировано на коробке и на одной из фалер с изображением Сатира.

    Археологи раскопали множество надгробных памятников в развалинах военных лагерей на Рейне, в Англии, Голландии, Швейцарии и других странах. Изучив их, историки пришли к выводу, что фалеры (а также гривны и запястья) были низшими наградными знаками и давались преимущественно солдатам. Военачальникам же вручались венки и копья. Римский император Август, стремясь к популярности в широких солдатских массах, охотнее «раздавал фалеры, гривны и всякие золотые и серебряные украшения, нежели почетные венки за взятие стен и валов: на них он был крайне скуп».

    История Древнего Рима – это история побед римского оружия. Война была для римлян естественным состоянием, и деревянные двери храма бога Януса, располагавшегося в центре Форума, почти всегда были открыты в знак того, что сам бог выступил на помощь легионерам. Во время триумфов римский народ мог видеть свое войско во всем блеске. В «Истории» Тацита, например, так описывается триумфальное шествие солдат Вителлия во время гражданской войны 69 года:

    Центурионы, сверкая оружием и знаками отличия, шли каждый впереди своей центурии; фалеры и гривны солдат сверкали на солнце.

    Менее распространенными были фалеры из стекла, обычно темно-синего цвета, кроме того, не все специалисты считают их наградами. Если при археологических раскопках металлические фалеры обычно попадаются ученым в комплекте, то стеклянные встречаются реже и чаще всего поодиночке, поэтому в настоящее время их известно чуть более 70 экземпляров. На стеклянных фалерах изображены мужские головы, не встречавшиеся на металлических, причем часто в сопровождении детей. Многие ученые теперь склоняются к мысли, что на стеклянных фалерах изображались императоры и наследные принцы из династии Юлиев-Клавдиев с сыновьями, реже – их жены. Наиболее часто на стеклянных фалерах встречаются изображения императоров Тиберия и Клавдия (иногда с сыновьями), а также полководца Германика – любимца рейнских легионов, который намечался в преемники Тиберию, если бы не его внезапная кончина.

    Немалую роль в римских триумфах играл мирт. Сплетенным из него венком украшали героев за гражданские доблести или за войну без пролития крови. Венок этот назывался «corona ovalis» (от слова «ovus» – овца), так как при возложении его на голову героя обычно приносили в жертву овцу. Первым такую награду получил консул Постум Тубертус, победивший сабинянок. Но когда такой же венок поднесли Марку Крассу за победу над рабами Спартака, тот отклонил эту награду.

    Красс и не пытался требовать большого триумфа за победу в войне с рабами, но даже и пеший триумф, называемый овацией, который ему предоставили, был сочтен неуместным и унижающим достоинство этого почетного отличия.

    При таком малом триумфе полководец не ехал по улицам Рима, стоя в колеснице, запряженной четверкой лошадей, в лавровом венке и сопровождаемый звуками труб. Он шел пешком, в сандалиях, в венке из мирта, а сопровождали его флейтисты, так что и сам триумфатор производил не столько боевое, устрашающее, сколько вполне мирное впечатление. К тому же флейта считалась инструментом исключительно мирным, а мирт – любимым растением Афродиты, более всех других богов ненавидевшей насилие и битвы.

    Однако сенат не был удовлетворен столь ограниченным чествованием Красса и потому разрешил ему, учитывая заслуги в деле спасения Отечества, быть увенчанными не миртовым, а лавровым венком[2].

    И. Можейко пишет, что наградные венки Рима имели весьма четкую иерархию и внешний вид, установленный правилами. Каждый подвиг награждался особым венком, и число их в Римской империи было довольно велико. Вначале венок был лавровый, потом его листья стали делать из золота, и у венка появились другие названия. Золотой венок (согопа aurea) получали лишь триумфаторы. За ним шла «Согопа obcidionalis», которую сначала плели из цветов и травы, а затем стали изготовлять из золотых цветов и золотой травы. Этой наградой увенчивали тех, кто снял осаду с города или крепости. «Corona ziwikа» из дубовых листьев вручалась тому, кто в бою спас товарища. Наградой за морские подвиги была «Corona nawalis rostrata», зубцы которой изображали нос корабля. К венцам полагались ленты, которые повышали достоинство награды.

    Наградные венки не всегда венчали голову героя, иногда их носили на золотой цепи на шее. Вручались они не только полководцам или отдельным воинам, их мог получить целый легион или центурия. В таких случаях сигны[3] воинских частей украшали не одной, а многими наградами. На сигне помещались венки, фалеры и другие знаки отличия легиона, а высшей наградой для него было пурпурное квадратное знамя, свисающее с перекладины шеста, увенчанного римским орлом.

    На закате Римской империи стало обычным награждение воинов за оказанные императорам особые услуги золотыми шейными цепями. Например, римский историк Иосиф Флавий так писал о награждении императором Веспасианом военачальника Проба (I в.):

    Совершив уже в звании трибуна во время Сарматской войны при переходе через Дунай много подвигов, он получил в дар при всех, на сходке, четыре копья без наконечников, два венка за взятие валов, один гражданский венок, четыре чистых[4] знамени, два золотых браслета, одну золотую шейную цепь и одну чашу для жертвоприношений в пять фунтов.

    Сестерции императора Отона

    После I века до нашей эры, когда в Древнем Риме установилась императорская власть, появились «портретные» фалеры с изображениями римских императоров, и с этого времени награды за воинскую доблесть стали вручаться от имени императора. Изображение одной из таких фалер можно увидеть на Триумфальной арке в Лептис-Магне – родном городе императора Септимия Севера.

    С глубокой древности сакрализация правителей на Востоке и в Египте была явлением обычным, все цари Азии и фараоны Египта считали себя богами. Атталиды, например, уподобляли себя олимпийским богам, а побежденных галлов – поверженным титанам. Эти и другие традиции были заимствованы и римскими императорами, которые учреждали культ своих родителей, жен и других родственников. Так что император Август ничего особенно нового в создание собственного культа не внес.

    Однако попытки римских императоров отождествлять себя с богами не всегда были успешными. Это удавалось лишь немногим: например, Марк Антоний и Клеопатра отождествляли себя с Дионисом и Афиной. Антоний выпускал собственные монеты со своим изображением в образе Диониса, Секст Помпей требовал, чтобы его почитали в образе Нептуна (это тоже нашло отражение в чеканке специальных монет), Август предстанет на денариях в образе Аполлона, а Нерон на родосских монетах поместил свое изображение в образе бога Гелиоса. А вот Юлий Цезарь во время Галльской войны свой портрет на монетах не помещал, так как не имел на это права. На монетах изображалась только голова богини Венеры, которая считалась покровительницей рода Юлиев, или сцена бегства царя Энея из Трои.


    Юлий Цезарь был обожествлен еще при жизни: в Риме и завоеванных провинциях ему ставились статуи, в его честь устраивались игры, жрецы молились за его здоровье, клятва именем Цезаря считалась священной и юридически действительной. Однако право помещать свои портреты на монетах он получил от римского Сената только незадолго до смерти.

    Портреты римских императоров встречаются и на найденных медальонах – монетах большого размера, хотя, по мнению некоторых исследователей, их нельзя отнести к наградам, так как они скорее всего были лишь ходячей монетой. Другие же исследователи полагают, что римские медальоны были тем же самым, что и наши медали. Сейчас в науке нет единой точки зрения на этот счет, так как надписи, сделанные на таких медальонах, говорят столько же «за», сколько и «против» каждого из двух этих мнений.

    Иногда медальоны чеканились по повелению самих цезарей, а не Сената, которому они поручали чеканить все другие монеты. Это подтверждается тем, что на них нет букв «S.C.» – Senatus Consulto (по решению Сената). Однако медальоны могли быть и пущенной в обращение монетой: между медальонами и монетами существует большое сходство в изображениях на них и круговых надписях, и отличаются они друг от друга только величиной, толщиной и весом, а также отсутствием или наличием на оборотной стороне букв «S.C.».

    Большой интерес в этом отношении представляет медальонообразный сестерций римского императора Отона, о котором рассказал русский ученый В. Шугаевский. Долгое время среди большинства нумизматов бытовало мнение, что Отон не признавался Сенатом как император, так как был в его глазах лишь узурпатором. Поэтому Сенат, обладая исключительным правом выпуска бронзовой монеты в Риме, отказался чеканить ее с профилем и именем Отона. Вплоть до начала ХХ века ни одной бронзовой монеты собственно римского чекана с изображением этого императора не было известно, хотя встречались бронзовые монеты, отчеканенные в римских провинциях – Александрии Египетской, Антиохии Сирийской и др.

    Немецкий ученый XIX века Моммзен, известный знаток римского монетного дела, считал, что самым высоким и самым священным из всех титулов императора в Риме в течение всего I века нашей эры считался титул Верховного жреца. Поэтому, пока император не получал этого титула, Сенат не признавал за ним всей полноты императорской власти и не чеканил бронзовых монет с его именем.

    Облечение императора титулом Верховного жреца происходило в марте, и Отон был возведен в этот сан 9 марта 69 года – за пять дней до своего похода против Вителлия. В это время политическое положение его было настолько шатко, что Сенат медлил с выпуском монет-медальонов, пока не выяснится исход борьбы между двумя соперниками. С этим мнением немецкого ученого были согласны и некоторые другие нумизматы (например, Е. Ленорман, Р. Моват). Последний, правда, не мог понять, как Отон, будучи полным хозяином Рима, допускал неповиновение Сената хотя бы и в течение непродолжительного времени.

    Однако первоисточники вполне определенно и ясно свидетельствуют, что Сенат признал Отона императором и оказал почести, свойственные его императорскому сану. Римский историк Тацит так описывает вступление Отона на престол:

    Городской претор созывает Сенат; другие магистраты соперничают друг с другом в лести перед Отоном. Сбегаются сенаторы; Отону подносится трибунская власть, титул Августа и все почести, связанные с принципатом.

    Таким образом, Отон, во всяком случае формально, был признан Сенатом как император, однако… монет римского чекана с портретом Отона не было. Французский ученый Р. Моват объясняет этот факт следующим образом. Во время избрания Отона императором в Риме уже знали о восстании стоявших в Германии легионов, которые провозгласили императором Вителлия. Поэтому Сенат предвидел, что верховная власть у Отона будет оспариваться. Вынужденный подчиниться ходу событий, Сенат под давлением необходимости признал Отона императором и даже отдал приказ о чеканке монет с его портретом, опасаясь не угодить новому правителю. Однако Сенат хотел протянуть время как можно дольше, поэтому и медлил с исполнением своего же приказа или даже не пускал в оборот уже отчеканенные монеты. Когда Отон выступал из Рима, на монетном дворе уже лежала отчеканенная бронзовая монета: от исхода борьбы двух императоров зависело или пустить ее в оборот, или перелить. Для Отона исход этой борьбы оказался роковым: в сражении при Бодриоке он был разбит и покончил жизнь самоубийством.

    В. Шугаевский предполагал, что вся изготовленная монета могла быть вновь расплавлена, однако ученый надеялся, что, если такие монеты все же были отчеканены, следует ждать их появления. И такой медальон, причем довольно крупный по весу, нашелся в коллекции римских монет Эрмитажа! Правда, от него был отломан довольно-таки большой кусок, в одном месте находилось сквозное отверстие, а изображения на обеих сторонах оказались значительно изъеденными. Но надпись читалась ясно, и потому сомнений, что медальон принадлежит именно Отону, у В. Шугаевского не было. Об этом же говорит и портрет Отона с характерными курчавыми волосами, не встречающимися на других монетах ни у каких других императоров. Своеобразный вид шевелюры Отона, в которой волосы расположены правильными рядами локонов, у Светония описан так:

    Отон… вследствие плохой шевелюры носил парик, который был прикреплен и прилажен так искусно, что его нельзя было отличить от настоящих волос.

    По характеру изображений и надписей на медальоне В. Шугаевский определил, что отчеканен он был на Капитолийском монетном дворе. В I веке нашей эры было два монетных двора, на которых чеканилась монета от имени Сената – в Риме и Антиохии Сирийской. Бронзовые монеты с изображением Отона из Антиохии встречались довольно часто, но их типы и стиль чеканки не имеют ничего общего с монетами римского чекана и с найденным в Эрмитаже медальоном.

    На лицевой стороне сестерция сохранилась часть надписи, которая идет вокруг головы Отона: IMP… OTHOCA… На оборотной стороне, во всем поле медальона, изображен 6-колонный храм Юпитера Капитолийского с ведущими к нему тремя ступенями. Об этом говорят помещенная в середине храма статуя Юпитера и его рельефная фигура в центре тимпана, а также сравнения изображения этого храма с дошедшими до нас описаниями его у древних авторов. Слева видно неясное изображение какой-то фигуры, а внизу все те же буквы «S.C.», хотя и сильно стертые.

    В настоящем виде медальон Отона весит около 36 граммов, а в своем целом виде он, вероятно, весил приблизительно 50 граммов, следовательно, был в два раза больше сестерциев того времени. В. Шугаевский сразу же задался вопросом: предназначался этот медальон для денежного обмена или же был отчеканен в сравнительно небольшом количестве как награда для определенного круга лиц? Характер изображения и надписей на нем не дает конкретного ответа на этот вопрос, поэтому судить об этом можно только по косвенным признакам.

    Прежде всего, большинство медальонов обычно чеканилось по распоряжению императоров – без санкции Сената; здесь же стоят буквы «S.C.», свидетельствующие о такой санкции. Во-вторых, тип оборотной стороны медальона тождествен типу некоторых больших бронз императора Веспасиана – именно бронз, а не медальонов. Эти и некоторые другие данные говорят как будто «против» того, чтобы эрмитажный экземпляр причислять к медальонам, тем более что чеканился он из старой тяжелой бронзы и потому вес его получился большим. А следовательно, полученный после чеканки сестерций вряд ли предназначался для обращения, так как именно по своему весу он сильно отличался от монет того времени. Отсюда В. Шугаевский заключает, что данный экземпляр был пробным – медальон по весу и сестерций по типу. А потому вполне возможно ожидать и других подлинников с портретом императора Отона.

    Олимпийские награды

    История города Олимпия и Олимпиад такая древняя, что в сущности даже не имеет начала, а самое первое спортивное соревнование греков было описано еще Гомером в 23-й песне поэмы «Илиада». В настоящее время считается, что первые Олимпийские игры проходили в 776 году до нашей эры, однако исторические хроники говорят, что они были не первыми, а только впервые зафиксированными. Историческая традиция считает, что

    Олимпиады уходят своими корнями во второе тысячелетие до нашей эры, когда однажды в долину, где река Кладен впадает в реку Алфей, спустился в дурном расположении духа громовержец Зевс. Он рассек молнией землю и, полюбовавшись делом рук своих, удалился. Чтобы умилостивить бога, люди построили здесь святилище и стали приносить ему жертвы.

    Прекращение Олимпийских игр стало одним из последствий крушения микенской культуры, а возобновление их греческая традиция относит к IX веку до нашей эры. В то время, в результате «дорийского переселения», на Пелопоннесе были разрушены многие культовые центры, коренное население изгнано или смешалось с пришельцами, долину Алфея заселили эталийцы, которые и подчинили себе большую часть полуострова. Страну опустошали непрерывные войны, повсюду царили запустение и разруха, сменяемые эпидемиями. И тогда элидский царь Ифит обратился за советом к дельфийскому оракулу, который ответил через пифию – предсказательницу воли богов:

    Охраняйте свою родину, воздерживайтесь от войн, поддерживайте дружбу между греческими братьями во время ежегодных праздников мирного года.



    Скво-Вэлли, февраль 1960 года


    Греки истолковали эти слова как указание возобновить Олимпийские игры, царь Ифит предложил спартанскому царю Ликургу вместе последовать совету оракула, ведь именно со Спартой чаще всего вела междоусобные войны Элида. К ним присоединился правитель города Пивы Клейстенес: втроем правители трех городов создали амфиктионию – культовое объединение племен – и заключили договор о проведении игр. Царь Ифит выступил еще и инициатором экехерийи – священного устава, который провозглашал:

    Олимпия – священное место. Тот, кто осмелится вступить сюда вооруженным, будет заклеймен как богохульник. Безбожником будет и тот, кто, обладая властью, не отомстит за это преступление.

    Этот текст был выбит на бронзовом диске, который установили в храме богини Геры[5]. И с тех пор каждый високосный год, в священный месяц «между жатвой и сбором винограда», по всей Греции прекращались междоусобные войны и свободные граждане устремлялись в Олимпию. Олимпийские игры не знали предварительного отбора, любой эллин мог прийти сюда, чтобы померяться силами с такими же любителями, как и он сам. Причем по установленным правилам не существовало никаких социальных ограничений даже во время господства аристократии: обязательным было только эллинское происхождение, и в играх могли участвовать даже выходцы из низов свободного населения. Например, в 520 году до нашей эры в кулачном бою победил простой земледелец Главк из Користа, а на статуе одного победителя археологи увидели такие строки:

    Прежде носил на плечах он толстые, грубые бревна, Рыбу из Аргоса нес на тегеатский базар.

    Но варвары к состязаниям не допускались. Отбор атлетов осуществляли судьи, которые одно время долго обсуждали вопрос, являются ли эллинами македонцы. Когда же последним разрешили участвовать в состязаниях, многие из них стали олимпиониками (победителями), в их числе был и македонский царь Филипп II – отец Александра Македонского. Когда Греция подпала под власть Рима, к Олимпийским играм допустили и римлян. Но преступник, нарушивший закон своего города или общеэллинские установления, участником состязаний не мог стать никогда. Не допускали в священную Олимпию и женщин, исключение было сделано только для жрицы богини Деметры.

    За всю историю Олимпийских игр только одна женщина нарушила запрет и появилась в священном городе Зевса. Ее звали Ференика (по другой версии – Каллипатера) и была она дочерью знаменитого кулачного бойца, к тому же сама руководила тренировками своего сына. Когда он отправился в Олимпию, Ференика переоделась в костюм учителя гимнастики и последовала за ним. Ее сын одержал победу в кулачном бою, и обрадованная мать, забыв об осторожности, бросилась ему на шею. Ференике грозила смерть за нарушение закона, но просьбы зрителей спасли ее. Судьи помиловали женщину, но сразу же постановили: впредь все тренеры, сопровождавшие атлетов на игры, должны сидеть обнаженными за особой оградой.

    Олимпийский праздник длился пять дней, но в первый день никаких состязаний не было: он посвящался подготовительным церемониям и жертвоприношениям. Атлеты вместе с родственниками и друзьями приносили свои жертвы у алтарей тех богов, кого считали своими покровителями. У алтаря Зевса атлеты приносили общую клятву, что будут соблюдать правила состязаний и устав игр, вести борьбу честно и без недозволенных приемов.

    Список атлетов, выступавших на играх, выставлялся на стадионе. Перед началом соревнований элланодики (судьи) устраивали жеребьевку, и участники вынимали из серебряной вазы бронзовые жетоны, на которых была выгравирована одна буква (означающая и цифру). Согласно жребию, атлеты разбивались на четверки для бега, с которого и начинался собственно первый день состязаний, так как этот вид спорта считался у греков самым древним и почетным. Легенда рассказывает, что длину беговой дорожки установил сам Геракл, сын Зевса. Задумав в честь отца установить игры, он выбрал для этого ровную площадку и устроил на ней беговую дорожку: отмерив расстояние в 600 своих ступней, герой решил, что этого будет достаточно для бега.

    Место старта и финиша на такой дорожке отмечали каменные полосы, разделенные деревянными столбами на промежутки в 1,2 метра. Между столбами в камне были прорезаны две параллельные бороздки, обозначавшие место для постановки ног бегуна. Низкого старта греки не знали, и бегуны стояли, вытянув правую руку и слегка подавшись вперед. Если кто-то срывался раньше времени, судьи наказывали его палкой и возвращали на прежнее место. Победителем в беге на Олимпийских играх 776 года до нашей эры стал повар Кораиб (по другим источникам – помощник пекаря). В Олимпии не было его статуи, однако древние авторы не сомневались в его историческом существовании: имя Кораиба, записанное на мраморной доске, открыло известный нам список олимпиоников.

    В состязаниях по бегу время не учитывалось, не сохранилось и ни одного исторического свидетельства о скорости бегунов, поэтому некоторые рассказы воспринимаются как поэтическое преувеличение. Например, будто одного атлета видели на старте и на финише, а на самой беговой дорожке заметить его не успевали. Древнегреческий писатель и путешественник Павсаний рассказывал о спартанце Ладасе, у которого не было даже соперников, потому что он пробегал установленную дистанцию с такой быстротой, что не оставлял на песчаной дорожке следов. В честь него знаменитый скульптор Мирон воздвиг статую, которая красотой своей вдохновляла многих поэтов:

    Словно в эфире парящий ногами, стремится он к цели…
    Сильно вздымается грудь, верой в победу полна.
    Вот таким-то тебя здесь поставил, Ладас, сам Мирон,
    Легкий, как воздух, летишь с поднятой вверх головой…

    Славный олимпионик Агей сбегал домой в Аргос (100 км), чтобы рассказать о своей победе, а ночью вернулся в Олимпию для участия в соревнованиях следующего дня.

    Соревнования по прыжкам в длину всегда сопровождались музыкой. Тщательно выровненное в мягкой земле углубление длиной в 15 метров, в которое прыгали атлеты, называлось скаммой. На земле ясно отпечатывались следы ног, и если было видно, что одна нога атлета ступила вперед другой, то прыжок не засчитывался. Древнегреческий прыжок в длину – это практически прыжок с места, без разбега, тем поразительней известный нам результат юноши Хиона (VII в. до н. э) – 6,52 метра. Но подлинной загадкой остается прыжок Фаилла: античные авторы рассказывают, что он перепрыгнул даже всю скамму и приземлился за ее пределами, установив фантастический рекорд – 16,31 метра.

    На второй день проходили состязания в борьбе и кулачном бою. Борьба требовала наивысшего напряжения сил, ведь еще со времен Гомера утвердилась борьба стоя, когда атлеты приближались друг к другу с поднятыми руками и старались повалить соперника на землю, используя различные приемы. Поверженный противник продолжал борьбу лежа, и продолжалась она до тех пор, пока обессилевший атлет не признавал себя побежденным. Грубые приемы борьбы запрещались, и зрители особенно восторгались виртуозной техникой атлетов. Именно благодаря прекрасному владению приемами прославился Аристодем из Элиды, не отличавшийся могучим телосложением.

    Знали в античной Греции и шестикратного олимпийского победителя

    Милона: о мощи его железных мускулов и легендарном упорстве слава гремела далеко за пределами государства.

    В детстве пастушонок Милон, от природы наделенный необычайной силой, каждое утро поднимал над собой теленка и обносил его вокруг родного города. Подрастал Милон, рос и тяжелел теленок, и однажды настал день, когда силач пронес на своих плечах взрослого быка. Когда Милон занимался у знаменитого математика и философа Пифагора, во время урока вдруг стала рушиться колонна дома. И тогда он встал на место колонны, руками и плечами подпер свод жилища и стоял так, пока Пифагор и другие ученики не ушли на безопасное расстояние.

    А пастух Титорм мог удержать двух огромных быков на месте, ухватив их за задние ноги. Одному быку однажды удалось все-таки вырваться, но в кулаке Титорма осталось его копыто.

    Самым трудным состязанием считался панкратий – комбинация кулачного боя и борьбы. Противники, совершенно обнаженные, могли рассчитывать только на гибкость тела, ловкость и силу мускулов. Применять грубые приемы строго запрещалось, и вообще правила панкратия были особенно строгими, но и победа была поистине величественной. Когда в 407 году до нашей эры известный панкратиаст с острова Родос во время морской битвы при Нотии попал в плен к афинянам, его тут же освободили, и даже без выкупа. В 333 году до нашей эры точно так же поступил Александр Македонский: прославленный полководец древности приказал освободить Дионисидора, попавшего в плен в битве при Иссе, когда узнал, что перед ним стоит олимпионик.

    Третий день игр посвящался состязаниям самых молодых юношей. Хотя они выполняли все то же самое, что и их взрослые товарищи, правила для них были помягче. Например, вдвое укорачивалась дистанция в беге, меньшее расстояние назначалось прыгунам, да и судьи были не так требовательны.

    По окончании каждого состязания герольд на весь стадион торжественно объявлял имя и родину победителя, а затем элланодики повелевали ему вновь предстать перед ними в последний день игр для вручения наград. Тогда на всем стадионе снова звучали имена олимпиоников и названия их родных городов. Трижды огласив это, герольды трубили в трубы, разносились над священной рощей победные песни в честь атлетов, которые получали заветный оливковый венок – одну-единственную ветвь маслины, слегка переплетенную и скрепленную лентой. Специальные награды выдавались за «семейные победы», когда одна семья из поколения в поколение воспитывала победителей Олимпийских игр.

    После окончания игр всю ночь до самого рассвета продолжалось веселое пиршество. Когда венок олимпийского победителя получил известный философ Эмпедокл, он выставил на угощение быка, слепленного из сладкого теста и дорогих пряностей. В V веке до нашей эры знаменитый афинский полководец Алкивиад, завоевавший сразу несколько наград и победивший в конных состязаниях, пригласил на праздник не только всех зрителей, но даже и лошадей, участвовавших в ристалище[6]. Он заказал лучшим художникам написать картины с изображением своих побед, а знаменитому поэту Еврипиду – победный гимн.

    Греческий поэт Симонид посвятил юному олимпионику Феогнету такие стихи:

    Вот он смотри, Феогнет, – победитель в Олимпии, мальчик,
    Столь же прекрасный на вид, как и искусный в борьбе,
    И на ристалищах ловко умеющий править конями,
    Славою он увенчал город почтенный отцов.

    Звучали на торжественных пирах и стихи прославленного Пиндара.

    И вечером
    сверкал милый свет
    прекрасного лика луны.
    По всей священной роще
    во время радостной трапезы
    звенели хвалебные песни.

    С приходом нового дня олимпионики приносили жертвы богам и разъезжались в родные города, куда еще раньше отправлялись долиходромы (скороходы), чтобы сообщить родным, друзьям и согражданам имя нового победителя. Атлеты возвращались домой в пурпурном одеянии, и здесь их тоже ждали торжественные встречи и церемонии. Встречать героя выходил чуть ли не весь город, случалось, что для торжественного чествования разбирали даже часть городской стены, и атлет-победитель въезжал в колеснице через этот пролом, минуя городские ворота. Таким способом сограждане хотели показать, что их город, в котором живет такой прославленный атлет, не нуждается в крепостных стенах: в нужный момент победитель сумеет защитить их от любой напасти. Благодарные сограждане чтили своих героев и денежными наградами: по закону Солона каждый олимпионик получал в Афинах 500 драхм.

    С 540 года до нашей эры победителям предоставлялось право ставить в Олимпии статуи с атрибутами состязаний, например, с диском или копьем в руках. Но статую с портретным сходством мог поставить только тот атлет, кто победил на играх трижды. Еще во времена Павсания в Олимпии стояло более 230 статуй, уцелевших от грабительства римлян.

    Иногда статуи олимпионикам заказывались за счет города, и ставились они не только в Олимпии, но и на родине героя. Победителям даровалось право приносить собственным изображениям жертвы, как богам; обожествляли героев и сограждане.

    Еще в юности прославился Феатен с острова Фасос: в 16-летнем возрасте он утащил бронзовую статую, которая стояла на рыночной площади его родного города. Статую, конечно же, пришлось вернуть на место, но слава о необычайной силе юноши распространилась по всем городам Греции. Впоследствии Феатен на своем славном и долголетнем спортивном пути собрал более 1400 победных венков. Однако один из недругов, уже после смерти олимпионика, решил наказать своего мертвого врага: каждую ночь он приходил к его статуе и стегал ее плетью. Но статуя покарала злобного святотатца: упав, она убила его. По существовавшему тогда закону, любой предмет, упавший и убивший человека, не мог больше находиться в городе, и статую Феатена бросили в море. Но в тот же год его сограждан постигли неурожай, и вследствие этого – голод. Жрецы связали эти несчастья с осквернением памяти героя, и перепуганные жители выловили статую сетями и вновь водрузили на пьедестал. С тех пор кулачный боец Феатен стал покровителем земледельцев, а также считался целителем.

    Древние греки отмечали своих победителей и выпуском специальных монет. По свидетельству Аристотеля, первые монеты, посвященные Олимпийским играм, появились в 480 году до нашей эры. Тогда Анаксилас, правитель городов Мессаны и Региума, во время 75-й Олимпиады выиграл скачки на мулах и в честь своей победы выпустил новые монеты. А так как его победа совпала с тем временем, когда он завез на Сицилию зайцев, то на одной стороне монеты был изображен запряженный в колесницу мул, а на другой – заяц.

    На серебряной монете острова Кос, на фоне треножника, изображен метатель диска. На медной монете города Смирна помещен окруженный пальмовыми ветвями кулак, как символ победы их земляка. Очень редкой и потому очень ценной считается сегодня афинская декадрахма, тоже выбитая в честь Олимпиады 480 года до нашей эры. Ее нашли при раскопках в начале ХХ века, сохранилась она идеально, и потому от желающих приобрести монету отбоя не было. В ноябре 1980 года декадрахму выставили на торги, и досталась она американскому нумизмату Н. Ханту, который заплатил за нее 1 500 000 долларов.

    Многие города-государства Древней Греции и полисы Средиземноморья выпускали монеты в честь Олимпийских игр, победителей и покровителя игр Зевса. Например, в честь победителя скачек на Олимпийских играх 356 года до нашей эры македонский царь Филипп II отчеканил серебряную тетрадрахму: на лицевой ее стороне помещался портрет победителя, а на оборотной – голова Зевса. Выпуск монет с олимпийской тематикой был продолжен и при сыне Филиппа II – великом полководце Александре Македонском. В античном мире большой известностью пользовалась серебряная декадрахма города Сиракузы, выпущенная в правление Дионисия I. Изображенная на ней скачущая квадрига воспроизводит одну из многочисленных побед на олимпийском ипподроме царя Гиерона.

    Значение Олимпийских игр было так велико, что в древности от первой Олимпиады велся отсчет лет, который сохранился и в эпоху римского господства, хотя наряду с олимпийской эрой существовал и другой отсчет лет – от основания Рима. Но, прослышав о богатстве Олимпии, в III веке туда вторглись перешедшие через Дунай племена варваров, а потом император Феодосий I запретил летоисчисление по Олимпиадам и приказал перевезти в Константинополь статую Зевса Олимпийского. Через 30 лет по приказу другого императора, Феодосия II, Олимпия с ее храмами и алтарями была предана огню.

    В 1723 году французский ученый Монфокон предложил заняться восстановлением Олимпии, но понадобилось еще более 100 лет, чтобы здесь начались раскопки. А еще через 70 лет с предложением возродить Олимпийские игры выступил барон Пьер де Кубертэн, французский общественный деятель. Он считал, что идеи Олимпийского движения вдохнут в человечество «дух свободы, мирного соревнования и физического совершенствования, будут способствовать культурному сотрудничеству между народами». В июне 1894 года в Париже проходил Международный конгресс, на котором присутствовали представители спортивных организаций 12 стран, принявшие решение о возобновлении Олимпийских игр и проведении первой Олимпиады в 1896 году в Греции. На этих играх было разыграно 44 комплекта медалей по девяти видам спорта: классической борьбе, велоспорте, гимнастике, легкой атлетике, плаванию, пулевой стрельбе, теннису, тяжелой атлетике и фехтованию.

    В «Олимпийской хартии» указывалось, что в том же году, когда проводятся Олимпийские игры, будут проводиться и Зимние олимпийские игры – совершенно самостоятельный цикл соревнований.

    Выпуск монет с олимпийской тематикой возобновился только в 1952 году, когда в честь XV Летних олимпийских игр в Хельсинки отчеканили монету в 500 марок. На ее лицевой стороне помещались надпись «Финляндия» (на финском и шведском языках) и номинал, а на обороте – пять переплетенных колец, дата чеканки и надпись: «XV Олимпиада в Хельсинки». Однако примеру Финляндии другие страны не последовали, и только в 1964 году в Австрии была выпущена монета в 50 шиллингов. На ее аверсе изображались гербы всех австрийских провинций, надпись «Республика Австрия» и указан номинал; на обороте – надпись «IX Зимние Олимпийские игры 1964. Инсбрук», пять олимпийских колец и изображение прыгуна с трамплина на фоне Тирольских гор.

    Самой изящной из олимпийских монет современности стала японская монета достоинством в 1000 иен. На ней изображена священная гора Фудзи в оправе из веток цветущей сакуры. Эта монета так красива, что ее одарили своим вниманием даже международные фальшивомонетчики. Поэтому все каталоги предупреждают коллекционеров о возможности подделок.

    Знаки отличия рыцарей-тамплиеров

    В 1099 году крестоносцы заняли Иерусалим, и в Палестину сразу же хлынуло множество паломников, устремившихся поклониться святым местам. Через двадцать лет, в 1119 году небольшая группа рыцарей, возглавляемых Хуго де Пайеном, дала обет посвятить себя их защите, для чего требовалось создать религиозную организацию. Рыцари принесли обеты бедности, целомудрия и послушания Иерусалимскому Патриарху Гормонду де Пикиньи и примкнули к монахам Святого Гроба Господня, жившим по уставу Святого Августина. Иерусалимский король Балдуин II выделил им для проживания место, неподалеку от которого по преданию находился Храм Соломона. Рыцари называли его Храмом Господним – по-латыни «Tamplum Domini», отсюда и произошло второе название рыцарей-храмовников – тамплиеры. Полное же название Ордена – «Бедные рыцари Христа и Соломонова храма».


    В первые годы своего существования Орден состоял всего из девяти рыцарей, поэтому не привлекал к себе внимания ни на Востоке, ни на Западе. Храмовники, действительно, жили бедно, о чем свидетельствует одна из самых первых печатей Ордена, на которой изображены два рыцаря, скачущих на одной лошади. Братство рыцарей-храмовников первоначально было создано для охраны дороги, по которой совершалось паломничество из Яффы в Иерусалим, и вплоть до 1130-х годов тамплиеры не принимали участия ни в одном сражении, какой бы грозной ни была опасность. Таким образом, в отличие от рыцарей-госпитальеров, ведавших на Святой земле приютами и больницами, «Бедные рыцари Христа и Соломонова храма» посвятили себя исключительно защите паломников. Охрана завоеванных земель была делом непростым: не хватало воинов для отпора мусульманам, что уж было говорить об охране прибывающих в массовом количестве пилигримов. Тем более что в течение 9 лет со дня основания Ордена новых членов в него не принимали.

    Поначалу Орден тамплиеров напоминал своего рода частный кружок, объединенный вокруг графа Шампанского, так как все девять рыцарей были его вассалами. Чтобы их братство признали в Европе, рыцари снарядили туда миссию. Король Балдуин II обратился с письмом к аббату Бернару из Клерво, чтобы тот упросил римского папу Гонория II утвердить устав для жизни и деятельности Ордена тамплиеров. Для рассмотрения ходатайства Ордена о даровании им собственного устава римский папа выбрал Труа – главный город Шампани. На соборе в Труа 13 января 1129 года присутствовало множество отцов Святой церкви, среди которых были папский легат Матье, епископ Ордена Святого Бенедикта, множество архиепископов, епископов и аббатов.

    Аббат Бернар Клервосский не смог прибыть на собор в Труа, но он написал устав для Ордена тамплиеров, основываясь на уставе Цистерианского ордена, который в свою очередь повторял уставные положения бенедиктинцев. Аббат Бернар в честь рыцарей-храмовников написал и трактат «Хвала новому рыцарству», в котором приветствовал «монахов по духу, воинов по оружию». Он до небес превозносил добродетели тамплиеров, объявлял цели Ордена идеалом и воплощением всех христианских ценностей.

    Орден храмовников создавался как чисто монашеская, а не рыцарская организация, так как монашество считалось ближе стоящим к Богу. Но аббат Бернар сумел оправдать деятельность рыцарских орденов, примирив воинское дело со служением Богу. Он заявлял, что рыцари – это Божье воинство, которое отличается от мирского рыцарства. Божьим воинам необходимы три качества: быстрота, острое зрение, чтобы на них не напали врасплох, и готовность к бою.

    По уставу рыцарь Ордена тамплиеров – это мужчина, который в состоянии носить оружие, владеть им и избавлять землю от врагов Христовых. У них должны быть коротко острижены борода и волосы, чтобы можно было свободно глядеть вперед и назад. Тамплиеры облачались в одежды белого цвета, которые надевались поверх рыцарских доспехов, и в белую мантию с капюшоном. Такие плащи, по возможности, предоставлялись всем братьям-рыцарям зимой и летом, чтобы их могли распознать все, кто провел жизнь в темноте, так как их долг – посвятить свои души Творцу, ведя светлую и чистую жизнь. И никому, кто не относился к вышеупомянутым рыцарям Христа, не дозволялось иметь белый плащ. Лишь тот, кто оставил мир тьмы, будет примирен с Создателем знаком белых одежд, который означает чистоту и совершенное целомудрие – целомудрие сердца и здоровье тела.

    С 1145 года левую сторону плаща рыцарей стал украшать красный восьмиконечный крест – крест мученичества и символ борцов за церковь. Этот крест, как знак отличия, был дарован Ордену тамплиеров папой Евгением III с исключительными правами на его геральдику. В соответствии с обетом бедности рыцари не носили никаких украшений, и воинское снаряжение их было очень скромным. Единственным дозволенным предметом, дополнявшим их одеяние, была овчина, которая одновременно служила подстилкой для отдыха и плащом в непогоду.

    После собора в Труа тамплиеры разъехались по всей Европе, чтобы завербовать в Орден новых рыцарей и основать командорства на континенте. Аббат Бернар стал жарким поборником и пропагандистом тамплиеров, призывал всех влиятельных особ дарить им земли, ценности и деньги, направлять в Орден молодежь из хороших семей, чтобы оторвать юношей от греховной жизни ради плаща и креста тамплиеров. Поездка рыцарей-храмовников по Европе имела ошеломляющий успех: братья начали получать земли и поместья, на нужды Ордена жертвовалось золото и серебро, быстро росло число воинов Христовых.

    К концу 1130 года братство окончательно сформировалось уже как военно-монашеская организация с четкой системой иерархии. Все члены Ордена разделялись на три категории: братья-рыцари, братья-капелланы и братья-сержанты (оруженосцы); последние носили плащ черного или коричневого цвета. Существовали также слуги и ремесленники, и каждая категория братьев имела свои права и обязанности. Во главе Ордена тамплиеров стоял Великий магистр, права которого частично ограничивались орденским Капитулом. В отсутствие Магистра его заменял сенешаль – второе должностное лицо Ордена. За ним следовал маршал, ведавший всеми военными делами братства, и т. д. Иерархическая лестница рыцарей-тамплиеров насчитывала до 30 ступеней.

    Для посвящения в рыцари нужно было быть знатного происхождения, не иметь долгов, не быть женатым и т. д. В служении тамплиеров сочеталось строгое монашеское послушание с постоянным риском получить увечье или погибнуть в битве на Святой земле и за Святую землю, что искупало любой земной грех. От каждого рыцаря-тамплиера требовалось беспрекословное повиновение старшим; устав строго регламентировал обязанности рыцаря и перечислял наказания за разного рода провинности и отклонения от аскетического образа жизни. А так как Орден стал подчиняться только римскому папе, в нем существовали свои кары за проступки, вплоть до смертной казни. Рыцари не могли охотиться и играть в азартные игры, в часы досуга они должны были сами чинить свою одежду и каждую свободную минуту молиться.

    Рыцарь без разрешения не должен был удаляться от лагеря дальше, чем слышен звук голоса или сигнал колокола. Когда дело шло к бою, глава Ордена брал знамя и выделял 5—10 рыцарей, которые окружали его для охраны штандарта. Эти рыцари должны были рубиться с противником вокруг знамени и не имели права ни на минуту покинуть его. Командир имел обернутое вокруг копья запасное знамя, которое он разворачивал, если с главным знаменем что-нибудь случалось. Поэтому он не мог пустить в ход копье с запасным знаменем, даже если это было необходимо ему для защиты. Пока развевается знамя, рыцарь не мог покинуть поле битвы под угрозой позорного изгнания из Ордена.

    Знамя тамплиеров представляло собой полотнище, верхняя часть которого была черного цвета, а нижняя – белого. Черная часть знамени символизировала греховную, а белая – непорочную части жизни. Оно называлось «бо сан», что одновременно было и боевым кличем тамплиеров. Словарь старо-французского языка определяет значение слова «beausant» как «лошадь темной масти в белых яблоках». Смысл слова «beau» в наши дни обычно сводится к понятиям «прекрасное», «красота», но в Средние века его значение было гораздо шире: «благородство» и даже «величие». Поэтому боевой клич тамплиеров означал: «К величию! К славе!».

    Иногда на знамени вышивался орденский девиз: «Non nobis, Domini, non nobis, sed nomini da gloriam» («Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему!»). Встречались тамплиерские знамена и в виде военного штандарта, разделенного по вертикали на девять белых и черных полос. Предположительно в 1148 году в битве при Дамаске впервые был развернут штандарт с красным орденским крестом в центре.

    Следуя обету бедности, Гуго де Пайен все дарованное имущество и богатства передал Ордену, и все другие братства последовали его примеру. Если вновь поступающий в Орден послушник не имел никакого имущества, ему все равно полагалось принести «приданое», пусть даже и весьма символическое. Тамплиер не мог иметь в собственности ни денег, ни какого-либо другого имущества, даже книг: добытые трофеи тоже шли в распоряжение Ордена. В орденском уставе говорилось, что рыцари должны быть скромны как дома, так и на поле сражения, и послушание высоко ценится у них. Они приходят и уходят по знаку наставника; они надевают ту одежду, которую он им дает, и ни от кого другого не принимают ни платья, ни пищи. Они избегают излишества как в том, так и в другом, и заботятся только об удовлетворении скромной потребности. Обет бедности соблюдался очень строго, и если у тамплиера после смерти все же находили деньги или что-либо иное, его исключали из Ордена и запрещали хоронить по христианскому обычаю.

    Однако через век после создания Ордена богатство храмовников поражало воображение современников. Они владели землями, домами в городах, укрепленными замками и поместьями, разнообразным движимым имуществом и неисчислимым количеством золота. Но пока тамплиеры копили богатства и скупали в Европе земли, дела крестоносцев в Палестине шли все хуже и хуже, и после захвата Иерусалима султаном Салах-ад-Дином им пришлось уйти отсюда. Эту потерю храмовники восприняли довольно спокойно, ведь их земельные владения в Европе были огромны, а богатства велики. Особенно сильны позиции тамплиеров были во Франции, так как значительная часть рыцарей происходила из среды французского дворянства. Кроме того, к этому времени они были уже настолько опытны в финансовых делах, что нередко возглавляли казначейства в государствах.

    Во Франции, казалось бы, ничто не угрожало благополучию Ордена, но наступило время царствования короля Филиппа IV Красивого, всю свою жизнь посвятившего созданию единого и могущественного государства. И в его планах совсем не было места Ордену тамплиеров, во владениях которого не действовали ни королевские, ни общецерковные законы. Филипп Красивый возбудил против тамплиеров инквизиционное дознание, и через 10 месяцев после начала арестов в Париже «признания» подсудимых рыцарей были собраны и направлены римскому папе Клименту V. Папа назначил 15 заседаний Вселенского собора, который должен был состояться в Вене для решения ряда общих вопросов, обсуждения планов нового крестового похода и определения дальнейшей судьбы Ордена тамплиеров.

    Однако участники собора проявили нерешительность, а сам папа Климент V высказывался с такой неохотой, что и пять месяцев спустя вопрос о судьбе храмовников не был решен. Окончательное решение этого вопроса могло склониться и к осуждению, и к оправданию тамплиеров, а этого Филипп Красивый уж никак не мог допустить.

    Многие историки считают, что римский папа был полностью покорен воле французского короля, однако изучение материалов Собора показывает, что папа мог настоять и на своем – слить рыцарей-тамплиеров и рыцарей-иоаннитов в новый Орден. Поэтому Климент V и не хотел, чтобы распущенный Орден тамплиеров был полностью заклеймен как еретический. В начале апреля 1312 года папа издал очередную буллу, которой распускал Орден тамплиеров без упоминания выдвинутых против него обвинений.

    Освобожденные из заключения тамплиеры могли вступить в Орден иоаннитов, но таких случаев было очень мало. Более 6 лет продолжалось преследование тамплиеров во Франции, в Англии же и Шотландии рыцари были своевременно предупреждены, а в странах Пиренейского полуострова и вовсе оправданы.

    Награды Святого престола

    Светская власть римского папы родилась в тот момент, когда в 756 году король франков Пипин Короткий подарил Святому престолу отвоеванные у лангобардов обширные территории в центре и на севере Апеннинского полуострова, а также Рим и прилегающие к нему населенные пункты. Как самостоятельное государство Папская область просуществовала до 1870 года, а потом Рим заняли войска итальянского короля Виктора Эммануила и добровольцы, объединившиеся под знаменами Д. Гарибальди. Папа Пий IX укрылся в Апостолическом дворце, располагавшемся рядом с собором Святого Петра, и объявил, что не покинет его стены, пока не будут восстановлены его попранные права.

    Но жизнь брала свое, и в 1929 году верховный понтифик согласился ограничить свои владения пределами небольшого политического объединения – нынешнего Ватикана. Соглашение об этом от имени тогдашнего римского папы Пия XI подписал кардинал Гаспарри, а от имени Италии – Бенито Муссолини.

    В настоящее время резиденция главы католической церкви расположена на одном из живописнейших холмов Рима. Ватикан, занимающий сейчас небольшую территорию, обнесен каменными стенами: он включает в себя собор Святого Петра, площадь перед ним, папские дворцы и сады, Латеранский дворец и загородную резиденцию верховного понтифика. Ватикан издает газету, имеет почту, мощную радиостанцию и даже тюрьму, а также чеканит собственную монету.


    Знак ордена Золотой шпоры


    За твердую валюту можно купить не только ватиканские монеты, но и медали Его Святейшества. Выпуск таких медалей, отмечающих каждый очередной год понтификатства, начался еще с XVI века. Некоторые из старых медалей исчезли, зато оставшиеся стали большой редкостью. К ним относится, например, выпущенная папой Климентом XIV в 1774 году медаль, на которой изображены Иисус Христос и святые апостолы Петр и Павел, изгоняющие иезуитов. На обратной ее стороне выбиты слова из Евангелия от Матфея: «Я никогда не знал вас; отойдите от меня, делающие беззаконие».

    Церемония представления новых медалей папе происходит 29 июня, в день святых Петра и Павла. Верховного понтифика знакомят с образцами, которые выпускаются в 3-х вариантах: 1000 золотых, 8000 серебряных и 6000 бронзовых. На продажу идет только часть отчеканенных медалей, поскольку медали Его Святейшества являются не только сувениром, но и почетной наградой, которую папа лично вручает своим именитым гостям.

    Как глава Ватиканского государства, римский папа имеет право награждать «рыцарскими орденами», и награждение это подтверждается соответствующими «апостольскими посланиями». Самыми высокими наградами Святого престола являются: Высший орден Христа (учрежден в марте 1319 г. папой Иоанном XXII), орден Золотой шпоры (дата учреждения неизвестна, орден возобновлен папой Пием Х в 1905 г.), орден Пия, орден Святого Григория Великого, орден Сильвестра. Кроме них, имеется еще несколько папских знаков отличия, например, «Крест за Церковь и папу» и «Медаль за заслуги».

    Все ордена Святого престола отражают различные периоды истории ватиканской наградной системы, ведь долгое время римские папы обладали верховной властью над многими самостоятельными орденами католического мира. Из старинных рыцарских орденов в Ватикане сохранился только орден Золотой шпоры (или Золотого воинства), который был призван служить внутриполитическим целям папского двора. Одни исследователи считают, что учреждение этого Ордена относится к XIV веку, другие называют XVI столетие, однако старинные легенды называют учредителем ордена Золотой шпоры императора Константина. Некогда очень разборчивый в выборе кавалеров, достойных получить придворное звание и составить папскую свиту во время торжественных процессий, Орден этот впоследствии пришел в упадок. Кавалерами его становились просто за деньги, так как сделать это было нетрудно: помимо посвящения в кавалеры Ордена самим папой, право возводить в рыцари определенное число лиц получило высшее придворное духовенство.

    В 1840 году папа Григорий XVI утвердил для ордена Золотой шпоры новый устав, по которому прием в его кавалеры стал снова происходить более достойно. По этому уставу Орден получил и свое новое название – орден Святого Сильвестра. Это название идет от легенды, как Святой папа Сильвестр при крещении императора Константина вручил ему первый знак Ордена. Им стал унаследованный от ордена Золотой шпоры белый крест, заканчивающийся внизу миниатюрной шпагой.

    В 1905 году произошла еще одна реорганизация, в результате которой орден Золотой шпоры обособился от ордена Святого Сильвестра. С этого времени орден Золотой шпоры был призван защищать догмат о Непорочном зачатии.

    Орден Христа, отделившийся от одноименного португальского ордена Христа, стал высшей наградой папской курии. К орденским знакам относятся серебряная восьмиконечная лучистая звезда, которую носят на левой стороне груди, и удлиненный золотой крест, который носят на шее.

    Особо следует сказать о ватиканской награде, которая называется «Золотая роза». В католических легендах роза считается небесной покровительницей и защитницей добрых дел. Начиная со Средних веков золотой розой, украшенной драгоценными камнями, римские папы награждали выдающуюся добродетель. Обычай этот установился в XI веке и, по преданию, был установлен папой Львом IX.

    В день «Dominika in rosa» (четвертое воскресенье Великого поста) римский папа в присутствии полного собрания кардиналов благословлял такую розу в соборе Святого Петра, окуривая ее фимиамом, окропляя святой водой и обмакивая в миро. А потом посылал тому царственному или влиятельному лицу, которое за истекший год оказалось достойным столь высокой награды.

    Право изготовлять «Золотую розу» принадлежит ювелирам из одной и той же семьи, и мастера эти пользуются великим почетом. С XV века ведет свою родословную семья Сантелли, которая постоянно живет в доме, расположенном неподалеку от Ватикана. Когда в начале ХХ века умер старший член этой семьи, Пьетро Сантелли, то похороны его были настолько пышными и великолепными, что римляне и представить себе не могли, что хоронят простого ремесленника-ювелира. На похоронах Пьетро Сантелли присутствовали все кардиналы и все епископы, причем в своих самых торжественных облачениях.

    Форма «Золотой розы» очень оригинальна: длина ее стебля, сделанного из чистого золота, равняется почти 120 сантиметрам. Большой цветок составлен из отдельных лепестков, на которых выгравированы имя папы и добродетели того лица, кому роза предназначается в награду за заслуги перед папством. На золотых лепестках розы блестят бесчисленные алмазы, изображающие небесную росу.

    Прежде эту прекрасную и почетную награду укладывали в изящный футляр, внутри обитый голубым атласом, а сверху отделанный инкрустациями в виде прекрасных серебряных роз. С 1892 года «Золотую розу» стали завертывать в шелковый платок и укладывать на подстилку из ваты в обыкновенную коробку.

    В Средние века «Золотую розу» часто посылали благочестивым и богобоязненным королевам и княжнам. В 1684 году эту награду получила польская королева Марысенька после победы, которую одержал ее супруг Ян Собесский над турками под Веной.

    Церемония вручения папской награды отличалась большой сложностью. Вот как, например, происходило вручение «Золотой розы» португальской королеве Амалии:

    Парадный придворный экипаж, украшенный гирляндами из живых и искусственных белых роз, ожидал посланцев папы у вокзала. На дворе королевского дворца знатных римских гостей под гром барабанов встречали выстроенные полки, одетые в парадные костюмы. Затем старший из папских послов в высоко поднятой руке нес «Золотую розу» до приемного зала, где клал ее на специально приготовленный столик, покрытый белой шелковой скатертью.

    Затем дворцовый епископ служил мессу, на которой, сидя под балдахином, присутствовала королева. После мессы все отправились в тронный зал, где королева садилась на стоявшее на возвышении кресло, место рядом с ней занял старший посол, а младший, стоя прямо перед королевой, громко читал послание папы. При этом он три раза медленно взмахивал «Золотой розой», а потом вручал ее прелату. Тот прикасался розой к сердцу королевы и произносил: «Вот таинственная роза – дар Святейшего Отца». Королева целует золотой цветок и произносит: «Благодарю Господа!».

    После этого награжденные «Золотой розой» жалуют папским послам высшие ордена своего государства.

    Иерусалимский орден Святого Гроба Господня

    На Земле есть одно место, одинаково священное для большинства людей нашей планеты. Это – Святая земля Палестина, где находится святой град Иерусалим. Здесь Бог неоднократно являлся праведнику Аврааму, обещая отдать эту землю обетованную ему и его потомкам. В Иерусалиме жил и правил царь Давид, а в Вифлееме родился Господь и Спаситель наш Иисус Христос; здесь Он крестился в реке Иордань, а на берегах Генисаретского озера выбрал первых своих учеников. Здесь Спаситель проповедовал свое учение, говорил притчи и поучения и явился ученикам при своем Воскресении.

    С древних пор к святыням Иерусалима – Голгофе, пещере вблизи нее и другим местам приходили ученики Иисуса Христа, а впоследствии и новопросвещенные христиане. По предположению некоторых исследований, именно в это время и был создан Иерусалимский орден Святого Гроба Господня. В 69 году первый иерусалимский епископ Иаков будто бы учредил из благородных христиан «особую стражу Гроба Господня». Но римский император Адриан, чтобы отстранить последователей Иисуса Христа от этих святынь, приказал место между Голгофой и погребальной пещерой сровнять с землей и завалить его мусором, а потом соорудить здесь языческие храмы. Почти 200 лет места нашего спасения были скрыты от глаз, но христианский император Константин приказал вновь соорудить на этом месте храм, который «был бы великолепнее всех храмов, когда-либо существовавших, и чтобы другие здания при храме были гораздо превосходнее самых прекрасных по городам строений»[7]. По мнению других исследователей, именно при императоре Константине (IV в.) и был учрежден орден Святого Гроба Господня, а более осторожные ученые относят его возникновение к первым крестовым походам. Правда, есть сведения и о том, что орден учредил в 1496 году римский папа Александр VI. С самого начала своего образования Орден подчинялся католическому иерусалимскому патриарху, в отличие от Ордена госпитальеров и Ордена тамплиеров, которые подчинялись римскому папе.

    Когда султан Салах-ад-Дин завоевал Иерусалим, Иерусалимское королевство было ликвидировано, и орден Святого Гроба Господня уже не смог охранять вверенные ему святыни. Турецкое владычество в Иерусалиме порой затрудняло пребывание Капитула ордена рядом с христианскими святынями, поэтому Ордену часто приходилось искать новое прибежище. Некоторое время он был даже включен в число французских орденов, но после июльского переворота 1830 года резиденцией орденского Капитула в течение нескольких лет был один монастырь неподалеку от Кракова, а затем она переместилась в Рим. Когда в 1847 году в Иерусалиме был восстановлен католический патриархат, римский папа передал ему и Иерусалимский орден Святого Гроба Господня.


    Академик Н. П. Лихачев, кавалер креста Рыцарей Гроба Господня (иерусалимского православного патриарха)


    Орден очень требователен к благородству происхождения своих кавалеров, и знак его считается особенно высокой наградой у католиков. Этот орден венчает список наград Святого престола, но награждает им не римский папа, а Капитул этого монашеского ордена, но все же под контролем апостольской столицы. Орденским знаком служит большой «иерусалимский крест» восьмиконечной формы с такими же маленькими крестами в четырех углах. Крест покрыт темно-красной эмалью, на нем нет никаких надписей.

    В начале ХХ века был учрежден и Орден православных иерусалимских патриархов. Исторические документы свидетельствуют, что 15 июля 1907 года патриарх Дамиан, в ответ на поднесение ему научного труда, провозгласил академика Н.П. Лихачева «кавалером Святого Гроба Господня» и через своего московского представителя вручил ему крест, который носился на груди.

    Этот орденский крест имеет очень простую форму: он золотой, четырехконечный, с удлиненным нижним концом. На лицевой его стороне наведен эмалью узенький крест той же формы: на верхнем конце креста имеется кольцо для одноцветной ленты, которая повязывается на шею. На нижнем конце укреплен шарик (головка винта), который скрепляет половинки креста-реликвария.

    Датские награды: орден Слона и орден Данеброг

    Ордена этой страны немногочисленны, тем не менее они отличаются от наград других государств своеобразной формой своих орденских знаков и легендами об их происхождении. Высшей национальной наградой Дании является орден Слона, который имеет самый оригинальный знак. Все другие орденские знаки, даже при всей редкости и необычности их форм, задумывались как более или менее плоские, чтобы одной своей стороной они могли плотно прилегать к одежде.

    В международном языке эмблем слон символизирует мудрость, справедливость, великодушие и другие благородные качества. В Дании он постоянно встречается и в других наградах, а также в художественных гравюрах и различных произведениях искусства, которые во многом насыщены иносказанием. Датский орден Слона представляет собой миниатюрную объемную скульптурку: слон, покрытый белой эмалью и украшенный бриллиантами, несет на спине боевую башенку, которая в свою очередь является основанием кольца. Перед башенкой на шее слона сидит черный погонщик.

    Датские рыцари, как и рыцари других стран, со всей пылкостью сердца готовы были служить Божьему делу и потому охотно присоединялись к крестовым походам. Древняя легенда повествует, что во время одного из таких походов датские рыцари одержали победу над сарацинами, сражавшимися на боевых слонах. В память о встрече с этим исполинским животным и в честь одержанной победы в 1190 году в Дании и был учрежден орден Слона. Однако достоверную (а не легендарную) историю этого ордена можно проследить только с середины XV века, когда его восстановил датский король Христиан II, чтобы награждать им лиц обоего пола.


    Знак ордена Слона


    В статуте ордена Слона этого времени отражался еще и религиозный характер орденского «Братства Святой Девы Марии», однако в эпоху Реформации эмблематика этого древнего ордена лишилась своего религиозного содержания. Еще раз орден Слона был восстановлен в 1623 году, когда он стал светской придворной наградой, причем на этот раз только мужской. Орденская звезда – восьмиконечная, шитая из круглых серебряных пластинок. В центре ее, на красном бархатном поле, помещается большая розетка с четырехконечным крестом в обрамлении лавровых ветвей, перевязанных вверху и внизу золотыми лентами.

    В России первым кавалером датского ордена Слона стал «светлейший князь» А.Д. Меншиков. Он был награжден им в 1710 году, но вскоре датский посланник в России установил, что князь нарушает орденский статут, по которому со знаком ордена Слона на одежде не может соседствовать никакой другой. А.Д. Меншиков же одновременно с орденом Слона прикреплял к своему мундиру и знак ордена Андрея Первозванного.

    В 1713 году кавалерами ордена Слона стали Петр I, А.И. Репнин, русский посол при датском дворе В.Л. Долгорукий, а также В.В. Долгорукий. Однако орденский знак последнего пришлось вернуть в Данию в 1719 году, так как этот вельможа оказался замешанным в деле царевича Алексея. Но в 1726 году, уже после смерти Петра I, В.В. Долгорукого вернули ко двору, и в том же году состоялось его вторичное награждение датским орденом Слона. Однако и второй орден через 6 лет вернули в Копенгаген, так как фельдмаршала разжаловали и отправили в ссылку. Через десять лет он в третий раз получил датскую награду, которая с этого времени оставалась у него до самой смерти.

    Орден Слона высоко ценили в России. Как-то один композитор посвятил свою музыку князю А.Б. Куракину, но, перечисляя в посвящении его титулы, пропустил орден Слона. Прочитав посвящение, князь возмущенно воскликнул: «Какой дурак! Отослать без внимания!».


    Звезда ордена Данеброг


    Смысловой основой ордена Данеброг стало государственное знамя Дании, на котором изображен красный крест. В июне 1219 года датская армия во главе с королем Вальдемаром и архиепископом Андерсом Сунесеном высадилась в Эстонии у местечка Люндамиссе. Датчане приплыли на судах, чтобы сразиться с язычниками-эстами, но лишь только они причалили к берегу, как к королю явились эстонские князья с просьбой о пощаде и согласием на христианское крещение. Однако покорность эстов была притворной, и уже через три дня они ночью со всех сторон напали на датский лагерь.

    В войске короля Вальдемара началась паника, и все, казалось бы, предвещало полное поражение. Но князь Витслав, расположившийся со своей дружиной на морском берегу, храбро бросился в бой с эстами. За это время король собрал своих конных воинов под красным знаменем Данеброг, о котором легенда рассказывает следующее.

    Во время битвы датчан с эстами, когда исход сражения для короля Вальдемара был еще сомнителен, архиепископ Сунесен взошел на возвышенность, воздел руки к небу и стал молить Бога о победе. Когда же руки его опустились от усталости, то подошли другие священники, чтобы поддержать архиепископа. В это время, взамен утерянного, спустилось с неба красное знамя с изображением креста и был слышен голос: «Если будете держать это знамя высоко, то останетесь победителями». Чудо остановило начавшееся было бегство датчан и принесло им победу.

    Существование ордена Данеброг прервала эпоха Реформации, но в 1671 году король Христиан V возобновил его. Орден имеет несколько степеней: на орденском знаке низшего (5 класса) указаны даты учреждения и реорганизации ордена Данеброг – 1219, 1671 и 1809 годы. Девиз ордена – PIETATE ET JUSTITIAE (Благочестию и Справедливости).

    Португальский орден Христа

    Со смертью Великого магистра Ордена тамплиеров Жака де Моле казалось, что рыцари-храмовники навсегда исчезнут со страниц истории. Но Орден не прекратил своего существования: более того, французскому королю Филиппу Красивому, несмотря на все его усилия, не удалось распространить гонения на тамплиеров по всей Европе. Многие монархи Европы поддержали французского короля, но не все, например, германские рыцари-храмовники влились в состав Тевтонского ордена или перешли к иоаннитам.

    Португальский король Дионисий был обязан тамплиерам не только освобождением своих земель и самим троном, но и нуждался в их постоянной помощи в борьбе с маврами, поэтому в этой стране рыцари-храмов-никии вообще были оправданы судом. Кроме того, король полагал, что опальные рыцари больше не представляют для него опасности и даже могут еще послужить ему. Он мог бы захватить их богатства, но предпочел воспользоваться их секретами. Португальский король не только не предпринял никаких карательных действий против тамплиеров, но предоставил в своей стране убежище тем из них, кто избежал арестов у себя на родине.


    В течение тринадцати лет рыцари-тамплиеры продолжали жить в Португалии по своим законам, однако позиция римского папы была непреклонной, и потому в 1318 (или 1320) году португальские тамплиеры, изменив свое название, стали рыцарями Ордена Христа. В их жизни почти ничего не изменилось: тот же устав, то же организационное строение, те же люди, которые унаследовали все состояние храмовников, находящееся в Португалии. За исключением одного: теперь Великий магистр не выбирался рыцарями, а назначался королем.

    Папа Иоанн XXII, сменивший понтифика Климента V, одобрил политику короля Дионисия по отношению к рыцарям и в 1319 году утвердил новый Орден, однако выговорил для себя право на частичное управление им и на посвящение в него рыцарей. Под новым названием Орден Христа существовал до XVI века и сыграл весьма заметную роль в военных успехах Португалии. В XVI веке Орден Христа уже непосредственно подчинялся португальскому монарху, после чего римский папа Александр VI освободил рыцарей от обетов бедности и воздержания. Впоследствии Орден настолько усилился, что король вынужден был принять меры, ограничивающие его самостоятельность.

    Рыцарем Ордена Христа был известный мореплаватель Васко да Гама, а принц Энрике Мореплаватель – Великим магистром Ордена. Сам принц никогда не плавал, но на средства Ордена Христа он основал в Сагреше мореходную школу, обсерваторию и вообще всячески способствовал развитию кораблестроения в Португалии. В то время нужно было много мужества, чтобы решиться на плавание по неведомым морям, о которых рассказывали истории самые невероятные. Здесь были и повествования о чудовищных осьминогах, и о крушивших корабли смерчах, и о кровожадных каннибалах, и о загадочном морском епископе, который появляется из воды со светящейся митрой на голове.

    Инфант Энрике собрал в академии Сагреша кораблестроителей, арабских и еврейских ученых, которые разбирались в древних картах и книгах, моряков и лоцманов со всей Европы, не считаясь даже с их религиозной принадлежностью. На португальских верфях строились современные по тем временам корабли, моделью для которых послужили усовершенствованные нефы тамплиеров. По инициативе принца снаряжались океанские экспедиции Г. Кабрала, А. Кадамосто и других мореплавателей, которые достигли Мадейры и Азорских островов и уже вывозили слоновую кость и чернокожих невольников из Сенегала. Все корабли Ордена Христа плавали под восьмиконечными красными тамплиерскими крестами.

    Под флагами с такими же крестами каравеллы Христофора Колумба («Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья») пересекли Атлантику и достигли острова Сан-Сальвадор, расположенного в Багамском архипелаге. Сам Христофор Колумб был женат на Фелипе Мониз Перестрелло – дочери одного из рыцарей Ордена Христа, который и передал ему свои морские карты и лоции.

    На знаке Ордена Христа не было никаких надписей. Он представлял собой простой крест красно-белой эмали с расширяющимися концами. Такой же крест располагался в центре звезды двух высших степеней Ордена, а на знаке самой высшей степени он вписывался в овальный медальон. В первой половине XIX века появилась разновидность знака Ордена Христа, который предназначался для награждения военных. Тот же крест налагался на дубовый венок и помещался на центральном медальоне восьмиконечного креста голубой эмали, увенчанного короной.

    Английский орден Подвязки

    В 1350 году английский король Эдуард III возвращался на родину после славных побед, которые он одержал у города Кале и при Креси, где французы потерпели поражение. Чтобы восславить свое победоносное воинство, король захотел учредить рыцарский орден. Одной из главных целей создания ордена являлось придание большего блеска той бесконечной войне, которую король давно уже вел с королем Франции. Эдуарду III нужно было, чтобы тяготы войны воспринимались как прекрасные приключения, к которым и должны стремиться благородные и отважные рыцари, чтобы одержать победу над противником, несправедливо отнявшим у их сюзерена его законное наследство.


    Хроники свидетельствуют, что при учреждении ордена английский король явно имел в виду образец рыцарей Круглого стола. В исторических хрониках на этот счет имеется много путаницы, и в результате в единое как бы «сплавляются» момент создания нового ордена и проведение большого турнира Круглого стола в Виндзорском замке. Хронист Жан де Бель сообщает, что

    король в благородстве сердца своего решил, что заново отстроит замок Виндзор, который некогда построил Артур и где впервые был установлен Круглый стол, в честь своих доблестных рыцарей, бывших тогда при нем и так хорошо ему служивших. Король чрезвычайно высоко оценил их службу и счел их настолько благородными, что, по его словам, подобных им не сыскать было ни в одном другом королевстве. И ему показалось, что какие бы почести он ни оказал им, они не могут быть чрезмерными – так сильно он их (этих рыцарей) полюбил. И наш король объявил по всему королевству, что будет устроен великий праздник и большой прием по случаю учреждения этого Круглого стола, и пригласил отовсюду благородных дам и девиц, рыцарей и оруженосцев прибыть на этот великий праздник….

    В замке Виндзор уже была сооружена пристройка для собрания рыцарей, а название для рыцарского союза все еще не было найдено. И тут на сцене истории появляется прекрасная дама, которую исторические хроники называют по-разному: королева Филиппа, графиня Кентская и графиня Солсбери. Но вероятнее всего, прекрасной дамой была графиня Солсбери – отважная красавица, которая за несколько лет до описываемых событий с несколькими рыцарями и слугами жила в замке Уорк на севере Англии. Муж ее тогда томился во французском плену, и, воспользовавшись этим обстоятельством, шотландский король Давид осадил замок. Защитники во главе с графиней отбили все попытки штурма, и тогда шотландцы начали готовиться к длительной осаде. Казалось, замок и его защитники были обречены, но тут на выручку им пришла английская армия, которую вел молодой Эдуард III.

    На балу в Виндзоре графиня Солсбери потеряла вышитую синюю подвязку со своего парадного платья. Подвязка упала на каменный пол, и король, остановившись, смотрел на изящную ленту, усыпанную драгоценными камнями. Однако многие придворные со смыслом истолковали взгляд короля, ведь его увлечение красавицей-графиней не было секретом. Танцующие остановились, и со всех сторон даже стали раздаваться приглушенные смешки. Король понял причину смеха своих придворных, но он наклонился, сам поднял с пола подвязку и прикрепил ее себе на рукав. А потом произнес слова, которые впоследствии стали девизом ордена: «Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает!».

    Некоторые исследователи сомневаются в подлинности истории с графиней Солсбери, но другого объяснения странным, казалось бы, девизу и форме знаков ордена в современной науке нет. Хотя высказывались и другие предположения: будто бы эта лента принадлежала самому королю, и он подал ею знак к началу битвы, привязав подвеску к концу копья. Но тогда кто и почему мог бы подумать об этом плохо?

    Вскоре после бала, в соборе Святого Георгия – покровителя воинов, король Эдуард III собрал самых знаменитых воинов английского королевства – 24 верных своих рыцарей, которые отличились в битве при Креси. Некоторые из них принадлежали к высшей английской знати, другие, хоть и не имели громких титулов, были храбры и отважны. Так в середине XIV века в Англии был создан светский Орден Подвязки. Впоследствии его стали считать чуть ли не «прямым потомком» Круглого стола короля Артура. Орден Подвязки стал высшей английской наградой, добиваться которую начали уже все придворные, но давалась она только за очень большие заслуги.

    В Ордене Подвязки проявились те черты, которые впоследствии станут обязательными для подобных союзов: ограниченное число членов, принадлежность рыцаря только к одному ордену, вступление в другой орден было просто немыслимым. Только иногда для дружественных государей других держав или их приближенных делались исключения, но это не всегда приветствовалось. Так, например, французский король Людовик XI обвинил бургундского герцога Карла Смелого в измене, когда тот согласился стать почетным членом Ордена Подвязки.

    Английский Орден Подвязки стал промежуточной ступенью между орденом как знаком принадлежности к определенному кругу лиц и орденом-наградой. Знаки светских орденов, которые возникли впоследствии, были различной формы: подчеркивая свое отличие от орденов духовных, они редко бывали крестообразными. Устав Ордена Подвязки перечислял предметы облачения и знаки, определял цвет костюмов и их подкладок, а также надпись на подвязке; оговаривались события, для которых требовалась парадная форма костюма. Знаком Ордена являлась расшитая золотом подвязка, но потом появились и другие знаки – «повседневные»: фигурка Святого Георгия на коне, плетенка из волос, изображение оленя, лебедя, охотничьего рога и т. д.

    Серебряная звезда ордена Подвязки, бриллиантовой огранки, имеет восьмиконечную удлиненную форму. В центре ее – равносторонний четырехконечный крест, покрытый красной эмалью, а вокруг креста изображена орденская лента с девизом ордена. На оборотной стороне звезды расположено 8 золотых планок, которые обеспечивают подвижность ее концов, и 8 петель, чтобы пришивать звезду к костюму.

    Русский царь Петр I во время своего посещения отклонил честь стать кавалером английского ордена, так как уже тогда думал об учреждении национального русского ордена. В России кавалерами ордена Подвязки были императоры Александр I, Николай I и Александр II.

    Орден Подвязки существует в Англии и по сей день: все вельможи Англии почитают за честь стать кавалерами этого ордена, но число его членов никогда не превышает 24 человек. В день праздника кавалеры Ордена надевают средневековый костюм, который включает в себя белые обтягивающие трико, и повязывают под коленом левой ноги (дамы – выше локтя) голубую шелковую ленту с золотой пряжкой, на которой вышит девиз ордена: «HONI SOIT QUI MAL Y PENSE».

    Французский орден Святого Духа

    Долгое время орден Святого Духа, учрежденный в 1579 году Генрихом III – последним королем из династии Валуа, был высшим, но не старейшим из королевских орденов Франции. Еще в 1352 году Людовик I Анжуйский, король Иерусалима, Неаполя и Сицилии, основал орден Святого Духа, или Узла (L'ordre du Saint-Esprint au droit desir on du Noeud), – один из самых малоизвестных европейских орденов. Отличительным знаком этого ордена являлся связанный определенным образом из шелкового золотого шнура узел (бант), который закреплялся (или нашивался) в центр одежды или на правой стороне груди. Правда, в единственном описании орденского банта, которое нашлось в изданной в XIX веке энциклопедии П. Ляруса, говорится, что узел-бант завязывался вокруг правой руки. Однако ни на одной из сохранившихся миниатюр не встречается подобного изображения, зато наряд одного из рыцарей, который низко склонился перед королем, украшен такими узлами-бантами со всех сторон.

    Английский исследователь рыцарства Морис Кин отмечал, что некоторые средневековые ордены учреждались как бы по готовой литературной модели, пользовавшейся огромной популярностью. Орден Узла замышлялся как союз 300 воинов – ровно столько было рыцарей Вольного

    Чертога в романе XIV века «Персефорест». Роман посвящался приключениям Персефореста, сопровождавшего Александра Македонского во время его мифической экспедиции в Британию.


    Вольный Чертог – это чудесная круглая башня, построенная самим Господом Богом. В этой башне Персефорест и его товарищи обнаруживают огромный круглый стол из слоновой кости, за которым одновременно могут разместиться 300 избранных рыцарей. Место каждого рыцаря за этим столом отмечено его гербовым щитом, и Господь сам назвал герою романа имена первых 63 рыцарей.

    В статуте Ордена Святого Духа приведены рекомендации, в каких костюмах должны появляться кавалеры в том или другом случае – на придворном балу и для поединка. Например, по четвергам, в память о распятии Иисуса Христа, рыцари Ордена должны были носить черный шаперон без украшений и простую одежду самых скромных расцветок. Парадная одежда рыцарей Ордена Святого Духа состояла из длинной бархатной мантии, расшитой серебром и золотом. Вышивки на ней представляли собой лилии и золотые узлы; среди трех наклонных серебряных вензелей (выше узлов и лилий) помещался золотой факел. К мантии прилагалась зеленая серебристая накидка с той же вышивкой, что и на самой мантии. Кроме вензелей, на накидке помещался и серебряный голубь. И мантия, и накидка были подбиты атласной желто-оранжевой подкладкой. Дополняла парадный костюм черная шляпа с белым пером. А в праздник Троицы кавалерам Ордена Святого Духа следовало надевать ослепительно белый кот и сюрко.

    Людовик I Анжуйский включил в орденский устав требования увенчивать особо отличившихся рыцарей лавровым венком, как героев римской античности. Он напомнил членам Ордена и о легендарной связи резиденции Ордена в Кастельнуово с пещерой, где по преданию Вергилий работал над своими дивными произведениями. В уставе Ордена Святого Духа предусматривалось и ведение специальной «книги приключений», куда должны были записываться наиболее выдающиеся подвиги рыцарей.

    Но со смертью Людовика I Анжуйского в 1384 году орден Святого Духа прекратил свое существование, однако он стал образцом для создания ордена Генрихом III, о чем напоминает инициал «Н», многократно повторяющийся в орнаментальном украшении богатого орденского платья. Этот же инициал присутствует и на цепи орденского знака, однако геральдические лилии на платье и цепи – это уже эмблема королей из династии Бурбонов, унаследовавших орден Святого Духа.

    Знак ордена Святого Духа представляет собой золотой крест белой эмали с золотыми лилиями в углах. В центре креста, на фоне золотых завитков, изображена белая рельефная фигурка летящего вниз голубя – Святого Духа. Серебряная звезда ордена Святого Духа повторяет форму орденского знака.

    В июне 1815 года, после «Ста дней Наполеона», в Елисейском дворце орденом Святого Духа был награжден российский император Александр I. Адъютант князя Волконского так описывал эту сцену: «Когда вышли оба монарха из комнаты, где они беседовали вдвоем, король[8] обратился к присутствующим и сказал: «Ваше Величество, объявите этим господам, что на Вас не лента ордена Андрея Первозванного!»[9].

    Ордена Итальянского государства

    Легенда связывает учреждение ордена Аннунциата (Благовещение) с XIV веком. В 1362 году савойский герцог Амадей, по примеру английского короля Эдуарда III, учредил орден, который (как и некоторые другие ордена) без особых изменений вошел в основу наград Итальянского королевства.


    Исторические предания рассказывают, будто бы герцог Амадей VI получил от одной дамы необычный любовный подарок – рукоделие, сделанное в виде особого узла (восьмерки), сплетенного из ее волос. Изображение этой плетенки с тех пор и стало входить в весьма сложную орнаментацию орденского знака. Сначала в новый орден входило всего 15 рыцарей, впоследствии их число увеличилось до 24 человек, но первоначальное название ордена, цели его создания и смысл символики не вполне ясны и сегодня. Игорь Можейко высказал предположение, что сначала он назывался орденом Ленты (или Шнура), так как его знак точно повторял рисунок плетенки из волос, какие девушки дарят на память своим возлюбленным. Не исключено, что савойскому герцогу была известна история графини Солсбери, и он взял символом учрежденного им орденского союза этот оригинальный знак любви…

    На цепи и на звезде ордена располагались буквы девиза – «F. E. R. T», о значении которого до сих пор ведутся споры в ученом мире. Обычно эта аббревиатура читается как «Fortitudo ejus Rohdum tenuit» (Его мужество спасет Родос): имеются в виду военные подвиги герцога Амадея во время крестового похода против турок в 1364 году[10].

    Название «Аннунциата» в 1518 году было дано ордену герцогом сардинским Карлом Добрым, который возродил орден, забытый после смерти его основателя. Тогда в центре орденского знака и появилось изображение коленопреклоненной Девы Марии, которая принимает из уст архангела Гавриила весть о предстоящем рождении Божественного Сына.

    В настоящее время знак ордена Аннунциата представляет плетенку из тонкого золотого шнура. Цепь, на которой носится орденский знак, состоит из таких же плетенок.

    История ордена «За заслуги в Земледелии и Промышленности» известна более подробно, так как этот рыцарский союз был создан в 1898 году – во время правления короля Умберто I. Но уже через три года король Виктор Эммануил III, по предложению премьер-министра Дзанарделли, превратил его в орден «За Заслуги в Труде». Учреждение этого ордена сочли нужным для того, чтобы отмечать публичным признанием смелых предпринимателей, создававших в то время промышленную основу Итальянского королевства.

    Первые кавалеры нового ордена стали назначаться в 1902 году: тогда к нему были причислены сразу 104 кавалера – цифра, которая с тех пор так ни разу и не была превзойдена. В последующие годы число вновь назначенных кавалеров колебалось от 10 до 50, а в 1915, 1917 и 1923 годах вообще не состоялось ни одного назначения[11]. Вначале орден «За Заслуги в Труде» носил чисто монархический характер. Специальное издание, выпущенное к 25-летнему юбилею ордена, открывалось такими словами:

    Национальная Федерация кавалеров труда посвящает эту книгу Его Величеству Виктору Эммануилу III, Великому Магистру ордена «За Заслуги в Труде», благородному королю, чье Августейшее имя блистает в истории Италии. Мы воздаем также должное одному из первых Кавалеров Труда, Его Королевскому Высочеству Луиджи Савойскому, герцогу Абруццскому, чьи чудесные подвиги во время путешествий к полюсу или в Тималаи, а также в деле завоевания для цивилизации Сомалийских земель приумножили славу Савойского дома.

    В 1926 году, когда в Италии уже расцветал фашизм, в этом издании можно было прочитать, что «стимулом к выполнению величественных задач, пробудивших национальное самосознание, была деятельность прославленного главы правительства Бенито Муссолини, вступавшего со свойственной ему энергией во все новые и новые битвы».

    Имена новых кавалеров публикуются 2 июня – в день провозглашения Итальянской Республики. В газетах и журналах появляются их фотографии, краткие биографические заметки рассказывают об их деятельности и заслугах. У кавалеров ордена есть свой божественный покровитель – святой Бенедикт из Норчи, автор девиза «Ora et labora» (Молись и работай).

    В течение первых четырех лет существования ордена «За Заслуги в Труде» звания «кавалеров труда» получили 255 человек, но только четыре из них были рабочие – старший мастер, слесарь и два типографских работника. В последующие годы в списках «кавалеров труда» рабочие уже почти не встречаются. Все «кавалеры труда» – это предприниматели, о чем недвусмысленно намекалось и в орденском статуте.

    В настоящее время главной наградой в стране является «Орден заслуг Итальянской республики», учрежденный в 1951 году. Он разделен на шесть классов. Орденский знак представляет собой крест белой эмали, в центре которого помещена государственная эмблема Италии – золотая пятиконечная звезда. Орденский знак носится на зеленой с красной полосой ленте.

    Главной военной наградой является «Военный орден Италии», учрежденный еще в 1815 году и возрожденный в 1947 году. Орден имеет пять классов: орденский знак – это крест белой эмали, наложенный на венок из лавровых и дубовых листьев.

    Английский орден Бани

    В 1399 году по инициативе баронов северных графств Англии был низложен Ричард II – последний король из династии Плантагенетов. На английский трон бароны посадили Генриха Ланкастерского под именем Генриха IV. С этим именем легенда и связывает основание Ордена Бани, который был учрежден сразу же по вступлении короля на престол. Предание рассказывает, что в один из дней король находился в мыльне (бане), и в тот неподходящий момент на прием к нему стали проситься нетерпеливые посетительницы. Легенда повествует также об отзывчивости короля, который, прервав свое купание и смахнув пену, завернулся в простыню и принял назойливых дам, с королевским блеском разрешив некоторые их вопросы. Однако необычное название ордена ученые объясняют еще и коллективным купанием тех 36 рыцарей, которые охраняли короля во время коронации. Есть версия и о ритуальном омовении, которым некогда сопровождалось посвящение в рыцари.


    Знак ордена Бани представляет собой золотой овальный круг, окруженный лучами. В середине его изображены три золотые короны, соответствовавшие трем частям Великобритании – Англии, Шотландии и Ирландии, с чем связан и девиз ордена: «Tria juncta in ino» («Трое едины»). Между коронами изображен золотой скипетр с розой и репейником. Носят знак ордена Бани на алой ленте, которая прикрепляется к кольцу. В середине серебряной восьмиконечной лучистой звезды тоже изображены три золотые короны, вокруг которых по красному ободку написан девиз ордена.

    Орден Бани имеет три степени. Кавалерская степень Большого креста – это звезда, которую носят на левой стороне груди, и орденский знак на ленте через левое плечо. В особо торжественных случаях орденский знак носится на шее на орденской цепи.

    Кавалерская Командорская степень имеет звезду и орденский знак, который носится на шее. Крест Сподвижнической степени носят в петлице.

    Военные чины, награжденные орденом Бани, имеют белый крест в золотой оправе и с золотыми шариками на концах. Между боковыми краями креста укреплено по золотому льву. В середине креста на белом поле, как и в середине орденского знака, изображены три золотые короны, только с орденской надписью на красном ободке и с двумя зелеными эмалевыми ветвями лавра, концы которых перевязаны голубым бантом с надписью «Ich dien» на концах банта.

    Орден Бани, восстановленный в Англии в 1725 году, через 90 лет был реорганизован. Им награждали только за военные заслуги[12], но к середине XIX века была установлена особая его разновидность для гражданских лиц.

    В своем исследовании И. Можейко рассказывает об истории награждения орденом Бани румынского руководителя Н. Чаушеску, когда тот в 1978 году с государственным визитом посетил Англию. Несмотря на прохладное отношение к нему королевы Елизаветы II, английское правительство настояло на проведении встречи по высшему разряду. Через весь Лондон английская королева проехала с гостем в Букингемский дворец, где Н. Чаушеску были вручены знаки высшей степени ордена Бани, включая и золотую орденскую цепь. Румынский руководитель тогда не обратил внимания на следующую формальную деталь: по английским законам звезда и знак ордена Бани остаются в семье награжденного, а цепь полагается вернуть, так как она принадлежит английской короне и будет возложена на другого награжденного.

    Во время крушения системы социалистического лагеря Н. Чаушеску, будучи еще руководителем Румынии, с крайней жестокостью расправлялся с собственным народом. И тогда один из членов английской палаты лордов потребовал у королевы, чтобы румынского лидера лишили ордена Бани, ибо тот недостоин носить эту награду.

    В английском парламенте начались шумные дебаты, которые завершились решением консерваторов лишить румынского руководителя высокой английской награды. Решение это было принято 22 декабря 1989 года, а через некоторое время Н. Чаушеску схватили в Румынии, когда он во время народных выступлений против его режима пытался бежать, и спешно расстреляли.

    После этого английское правительство попросило Румынию вернуть цепь ордена Бани, но румыны 4 года не могли отыскать ее. И только в начале 1994 года весь комплект орденских знаков отыскался в хранилище Музея национальной истории Румынии. Более того, в обмен на доброе отношение Англии и на некоторые экономические выгоды румыны сами отвезли цепь в Лондон.

    Орден Золотого Руна

    Десятого января 1429 года, в день своей свадьбы с Изабеллой Португальской, бургундский герцог Филипп Добрый учредил орден Золотого Руна – в честь Девы Марии и Святого апостола Андрея и в защиту веры и католической церкви. Однако символика ордена и его девиз вызывают у исследователей некоторое сомнение в том, что Филипп Добрый руководствовался только благочестивыми намерениями. Некоторые отмечают, что учреждение ордена Золотого Руна имело более политические цели, и одна из них – собрать в единый кулак небольшую группу высшей знати из различных провинций, которыми правил бургундский герцог. Эти провинции были присоединены к домену Филиппа Доброго благодаря многочисленным династическим бракам и различным видам наследования, но не имели объединяющей традиции подчинения и верности общему сюзерену.

    Знак ордена изображал золотое руно – шкуру барана, которую предводитель аргонавтов Ясон похитил из Колхиды. Знак этот висел на цепи, состоящей из 28 звеньев-кремней, из которых вырывались языки красного пламени, перемежающиеся с огнивами и сценами битвы Ясона с охранявшим руно драконом. Каждая деталь знака этого ордена глубоко символична: огниво – это геральдический символ Бургундии и Нидерландов, поэтому сочетание его с руном не случайно. Над изображением битвы Ясона с драконом на изогнутой ленте помещена латинская надпись «PRETIUM LABORE NON VILE» («Награда не уступает подвигу»).


    У ордена Золотого Руна есть и второй девиз, который гласит: «ANTE FERIT QUAM FLAMMA MICET» («Удар падает прежде, чем вспыхнет пламя»). Третий девиз ордена – «NON ALIUD» («Я обладаю и иного не желаю») – вышивался на красной орденской ленте. Он вызывал ассоциации с упорной и длительной борьбой между Испанией и Австрией за обладание Золотым Руном. В день орденского праздника – 30 ноября – и в особо торжественных случаях знак Ордена Золотого Руна надевается на шею на золотой цепи.

    В геральдической науке существует несколько версий истории учреждения ордена: будто бы он был установлен в честь счастливого избавления от плена в Мингрелии (Колхиде) одного из членов герцогского дома, а то и просто в честь прозаического обогащения Нидерландов за счет вывоза знаменитого фламандского сукна и бархата. Сохранился рассказ и о том, как любящий античные мифы герцог сравнил золотоволосую даму, упавшую на полном скаку с лошади, с Геллой, упавшей со спины златорунного барана[13]. Название Ордена связывают и с намерением Филиппа Доброго совершить крестовый поход против турок и освободить от их владычеств земли, по которым странствовали аргонавты в поисках золотого руна.

    Герцог Филипп Добрый с самого начала своего правления владел богато расшитым гобеленом, на котором изображались все приключения аргонавтов. Однако в древнегреческом мифе Ясон нарушил слово, данное Медее, и потому Жан Жермен, канцлер Ордена, интерпретировал смысл орденского знака по-другому. Он утверждал, что это совсем не то руно – не колхидское, а стриженая шерсть Гедеона, на которую, согласно библейской «Книге Судей», упала с неба роса в знак того, что Гедеон победит мидийцев.

    Таким образом, девизы и сложная символика орденского знака имеют в науке много толкований, однако сами современники легко читали их политический подтекст и те высокие требования, которые предъявляли герцоги к своим рыцарям. В орденском Уставе сказано, что рыцарь, вступив в Орден Золотого Руна, должен был объявить о своем выходе из любого другого ордена, если он там состоял, так как обязанности перед ним могут потребовать от него верного служения кому-то другому. Например, рыцарю Хенрику фон Борселену пришлось отказаться от службы и от пенсии, которые ему были пожалованы королем Людовиком XI.

    Когда в 1477 году умер Карл Смелый, последний из бургундских герцогов, главой Ордена Золотого Руна стал эрцгерцог Максимилиан Габсбург – муж его дочери и впоследствии император Священной Римской империи. Владения Габсбургов постоянно расширялись, и к этому времени они уже владели Австрией и короной германских императоров, а в XVI веке получили и венгерскую корону Святого Стефана. Женитьба Филиппа I на испанской принцессе Иоанне принесла Габсбургам и Испанское королевство, после чего число желающих вступить в Орден, главой которого был сам император, быстро росло. В 1515 году статут Ордена был пересмотрен, в результате чего число его кавалеров увеличилось до 52 человек (первоначально их было 24). Вскоре знатным рыцарям было разрешено носить знак ордена не на золотой цепи из огнив и кремней, а на красной ленте; сам же знак усложнился тем, что одно из звеньев цепи стало его верхней частью.

    С XVII века Орден Золотого Руна уже не рассматривался как союз рыцарей, окружающих государя: рыцарство исчезло, и знаки орденского союза стали знаками монаршей милости.

    В 1700 году, когда умер испанский король Карл II и династия Габсбургов в Испании пресеклась, к власти здесь пришли Бурбоны. Однако австрийские Габсбурги не хотели отказываться от своих прав на Испанию, и вскоре началась война за испанское наследство, охватившая всю Западную Европу. Причем старый бургундский Орден стал как бы символом Нидерландов – главной приманкой в борьбе бурбонской Испании и габсбургской Австрии. В ходе этой борьбы австрийский принц Карл VI Иосиф Франц в 1703 году провозгласил себя испанским королем (под именем Карла III) и ненадолго завладел Мадридом. Но и этого времени хватило, чтобы вывезти архивы Ордена Золотого Руна в Вену.

    Бурбонская Испания не хотела мириться с потерей архивов и продолжала считать Орден своим, а Габсбурги в Вене – своим. Тяжба между двумя государствами тянулась долгие годы, каждая сторона предъявляла претензии другой, обращаясь даже за поддержкой к другим европейским державам. Впоследствии установился порядок «двойного владения», но фактически в 1748 году Орден Золотого Руна распался на два – испанский и австрийский, главой которого до сих пор считается наследник дома Габсбургов. В статуты Ордена и его обычаи в обоих государствах вносились многочисленные поправки, которые делали различия более заметными.

    Орден Золотого Руна имел большое значение в Европе еще и в начале XIX века. Например, в 1809 году Наполеон, находясь на вершине своего могущества и славы, намеревался создать свой наивысший военный орден – орден Трех золотых рун, как символ владычества над Испанией и Нидерландами и союза с Австрией.

    Золотое руно вошло и в русскую геральдику, так как характерная форма орденского знака ассоциировалась с образом золотого руна Колхиды. В 1855 году, когда учреждался герб Кутаисской губернии, обратились именно к этой форме.

    Баварский орден Святого Губерта

    В то время как в других странах Европы создавались светские рыцарские ордены, в Германии процветали рыцарские братства. В 1362 году здесь было основано братство Ласточки, в 1380 году – братство Льва и Святого Вильгельма, в 1391 году – братство Серпа, а в 1406 году – братство Щита Святого Георгия, которое впоследствии стало широко известным. Эти германские братства, в связи с местными условиями, стали играть важную роль в общественной и политической жизни страны. Они пользовались влиянием, которое в других странах выпадало на долю орденов.

    В 1444 году в немецком герцогстве Юлих-Берг герцог Герхард в честь военной победы, которую он одержал под Ровенсбургом в день Святого Губерта, основал орден Охотничьего рога (другое название – орден Вечности). Война, в которой произошло победоносное сражение герцога Герхарда, была династической, и воевали в ней наемные отряды правителей двух небольших герцогств. Однако для герцога Герхарда одержанная победа стала торжеством его династии, она венчала его военную карьеру, и потому он очень гордился ею.


    Через полтора века герцогский род угас, и орден прекратил свое существование. Однако через сто лет по причинам территориально-династического характера его восстановили в курфюршестве Пфальц. В середине XVII века этот орден оказался в числе баварских орденов уже под своим официальным названием – орден Святого Губерта.

    Если первоначально членами Ордена были всего 12 человек, то впоследствии в него стали принимать всех герцогов и знатнейших графов Баварии. К началу XIX века, уже в порядке наследования, орден Святого Губерта достался баварскому курфюрсту Максимилиану Иосифу IV, который и объявил его главным орденом, но уже с новым названием – орден Горна. Орденский статут 1808 года требовал, чтобы кавалеры Ордена не входили ни в какой другой, но так как это требование распространялось и на некоторые другие баварские ордена, то всерьез его не воспринимали.

    Орден Святого Губерта имел одну степень, к орденским знакам относились крест, звезда и орденская лента. Крест – белый, эмальированный, в золотой оправе, с золотыми шариками на концах и с тремя золотыми лучами между его концами. Наружная поверхность белой эмали вся усыпана мелкими золотыми крапинками. В центре лицевой стороны креста, на зеленом поле, изображено обращение Святого Губерта, окруженное красным ободком с надписью «IN TREU VAST» («Стойкий в верности»). На белой эмали оборотной стороны креста сделана надпись: «In memoriam recuperatae dignitatis avitae 1708»: это дата одной из реорганизаций ордена.

    Кавалеры ордена Святого Губерта каждый день носили крест, который мог быть украшен камнями. Его носили на красной орденской ленте с зелеными полосками. Но для торжественных случаев (например, в день орденского праздника – 12 октября) полагался крест без камней, который носили на орденской цепи. Она состояла из миниатюрных охотничьих рогов, что несколько противоречило изображению на орденском кресте, где Святой Губерт проповедует оленям смирение.

    О Святом Губерте сохранилась и такая легенда:

    Давным-давно жил в бельгийском городе Льеж епископ, которого звали Губерт. И было у него увлечение, больше свойственное человеку мирскому, чем лицу духовному. Священник Губерт очень любил охоту и своих охотничьих собак. Когда епископ проводил в соборе мессу, собаки тихо-тихо лежали в псарнях. Но как только заканчивалась служба, они начинали волноваться, ожидая момента, когда хозяин выведет их на охоту. Католики Бельгии и южной части Нидерландов очень любили Губерта. Когда епископ скончался, церковь причислила его к лику святых. Святой Губерт стал покровителем охоты, собак и даже жертв бешенства. В честь этого святого даже изобрели особое клеймо для собак, которое называлось «ключом Святого Губерта»[14].

    Орденская звезда – восьмиконечная, шитая из серебряных нитей. Посередине ее обозначены контуры четырехконечного креста с расширенными концами и металлическими шариками на концах. В центре этого креста, в розетке из розового бархата, помещен только вышитый девиз ордена.

    Русские награды допетровского времени

    В исторической науке долгое время считалось, что первый русский орден был учрежден в России Петром I, а раньше ничего подобного на Руси не было. Однако к моменту появления этого ордена наградная система России прошла уже довольно длинный путь, так как известия о выдаче особых знаков отличия содержались еще в русских летописях.

    Русские были хорошо знакомы и со структурой, и с сущностью рыцарских духовных орденов Запада, ведь начиная с XII века русские князья не раз воевали с рыцарями Тевтонского и Ливонского орденов, защищая от них свои земли.

    Знали на Руси и о светских рыцарских орденах, так как еще послы Ивана Грозного в своих донесениях подробно рассказывали о них. А русский посол Осип Непея в 1557 году был даже почетным гостем на церемонии посвящения в кавалеры английского Ордена Подвязки.

    Самого царя Ивана Грозного вопрос о рыцарских орденах и наградах очень интересовал. Принимая в Александровской слободе челобитье от бояр, он постановил, что будет существовать отдельно («опричь») от старых государственных учреждений: у него будут свой особый двор, свои бояре, свои слуги и свои стрельцы. Таких «опричных» стрельцов и можно назвать светским рыцарским орденом Ивана Грозного, хотя в России никто его так не называл.

    Во главе опричников стоял сам царь. «Орден опричников» имел свою резиденцию – Опричный двор в Москве, над воротами которого помещался герб – два льва, а между ними двуглавый орел. Львы, разинув пасти, защищали орла.


    Золотая наградная медаль эпохи Ивана Грозного


    Опричники носили своеобразное орденское одеяние – черную шапку и черный кафтан (или черную рясу наподобие монашеской). У них были и свои отличительные знаки – песьи головы и метлы. Метлу прикрепляли к колчану, а собачью голову вешали под шеей коня, все вместе это означало своего рода орденский девиз: «Вынюхивать измену и выметать ее из государства».

    Книги Ветхого Завета донесли до нас сведения, что некоторые цари Востока награждали своих приближенных золотыми гривнами. В Священном писании словом «гривна» переводились слова, обозначавшие мониста, цепи, кольца и обручи, которые носились на шее. Так, например, в «Книге пророка Даниила» (5,16) читаем:

    А о тебе я слышал, что ты можешь объяснять значение и разрешать узлы; итак, если можешь прочитать это написанное и объяснить мне значение его, то облечен будешь в багряницу, и золотая цепь будет на шее твоей, и третьим властелином будешь в царстве.

    Такие же цепи принадлежали к знакам отличия и у древних римлян, а в Средние века их стали делать не только из золота, но также из серебра и слоновой кости, иногда украшая еще драгоценными камнями. Длина, величина и богатство таких ожерелий соответствовали достоинству и заслугам награждаемого лица. Цепи-гривны носились на шее, однако к платью они ничем не прикреплялись, поэтому легко могли упасть или просто принять некрасивое положение. Поэтому к концу цепей стали привешивать что-нибудь тяжелое, чтобы цепь могла спокойно лежать на груди человека.

    Как пишет в своем труде «Русская геральдика» исследователь А. Лакиер, «для государства привеска к цепи тяжелых предметов была безразлична, поэтому подвесить к цепи тот или другой предмет зависело от вкусов отдельных лиц». Конечно, вещь не должна была быть чрезмерной по объему, и потому выбор пал на золото и серебро, которые в те времена по своей редкости и ценности могли служить знаком отличия того, чью грудь они украшали. Впоследствии, когда усовершенствовалось искусство чеканки, форма таких подвесок стала более утонченной и изящной. Кроме того, по их величине и изображению на них легко стало распознавать, что это знак отличия определенного достоинства и за известные заслуги.

    С принятием христианства образцы подобных цепей с подвесками появились и на Руси. Цепи стали самым видимым знаком благоволения князей к своим дружинникам, а подвешивались к ним самые большие по весу и объему обращавшиеся тогда на Руси деньги – гривны (продолговатые куски серебра определенного веса и объема[15]). На них стояло клеймо той области, в которой эти гривны были отчеканены.

    Первое упоминание о выдаче особого знака отличия содержится в русских летописях, относящихся к 1100 году. В рассказе об отражении набега половцев на Киев при князе Владимире Мономахе упоминается Александр Попович – будущий герой русских былин Алеша Попович. Отличившись в битве, он был награжден самим князем Владимиром золотой гривной – массивным золотым обручем.

    Летописец Нестор только два раза упоминает о награждении таким знаком: в описании убийства юного князя муромского Игоря (отрока дружины Бориса) и в рассказе об убиении князя Игоря Ольговича, когда некто Михаил (может быть, дружинник князя Игоря) лишился креста, цепи и золотой гривны, которые сорвали с него мятежники. Однако, наверное, можно предположить, что этим знаком отличия награждали не редко.

    К 1469 году относится первое по времени известное науке награждение «золотыми» за военные отличия. В этот год ходившая на Казань «Устюжская судовая рать» преодолела все преграды и пробилась к Нижнему Новгороду. Ее славный подвиг был отмечен: «Князь великий послал дважды по денге золотой, они обе денги попу Ивану, кой с ними под Казанью был, отдали, а велели Бога молить о Государе и всем его воинстве».

    Из этого отрывка видно, что получение награды в виде «золотой гривны» становится уже символическим актом, когда материальная цена становится для награжденных неизмеримо меньшей, чем сам факт получения награды. Об этом же писали и многие иностранцы:

    Чего нельзя ожидать от войска бессмертного, которое, не боясь ни холода, ни голода и ничего, кроме гнева царского, с толокном и сухарями, без обоза и крова, с неодолимым терпением скитается в пустынях Севера, и в коем за славнейшее дело дается только маленькая золотая звезда, носимая счастливым витязем на рукаве или на шапке?

    Об этом же писал в своем историческом сочинении Д. Флетчер (его свидетельство относится уже к временам правления царя Федора Иоанновича):

    Тому, кто отличится храбростью перед другим или окажет какую-либо особенную услугу, царь посылает золотой с изображением Святого Георгия на коне, который носят на рукавах или шапке. И это почитается самою большою почестию, какую только можно получить за какую бы то ни было услугу.

    В царствование Ивана III, когда стало складываться Московское государство, всякая награда за подвиг, совершенный для его блага, стала исходить только от государя. Потому и самая печать на внешнем знаке отличия становится государственной. В это время были отлиты так называемые московки – золотые и реже серебряные медали, которые использовались и позднее. Так, за Ливонский поход Иван Грозный в числе прочих наград роздал «иным по московкѢ золотой, а иным по золоченой». На одной стороне московки был изображен двуглавый орел с единорогом на груди, а на другой – московский герб: всадник на коне и вокруг надпись, заключающая в себе титул государя и имя его, а также год, когда медаль была выбита.

    Московки были разного веса, но различия в нем имелись небольшие. Самая большая и ценная медаль украшала грудь главного заслуженного лица – воеводы или полководца; другие получали медаль меньшего достоинства, а то и просто золотые деньги иностранной чеканки (иногда даже русские золотые и позолоченные копейки).

    В последующие времена золотые цепи и гривны русские государи жаловали только самым заслуженным лицам. Так, например, Иван Грозный золотой цепью наградил Б. Вельского; в 1551 году царь послал для раздачи войску большое число «золотых» к Шигалею и его воеводам по окончании строительства Свияжской крепости; в 1558 году Д. Вышневецкому и дьяку Ржевскому за поход на крымцев и т. д. Но особый характер имело государево жалованье за «полонное терпение» вернувшимся на родину в 1552 году: боярину М. Булгакову – золотой, а сыну боярина Селеховского – денга золотая.

    А царь Федор Иоаннович за успешные походы на врагов дал Борису Годунову в числе других наград и золотую гривну.

    В изобилии водились на Руси и иностранные золотые монеты. Еще в договоре князя Олега с греками упоминаются древнейшие золотники. Были в хождении на Руси и греческие солиды, которые брали с греков в виде дани и раздавали их воинам как награду за труд. Отличительная черта этих и других иностранных монет заключалась в том, что награда эта была денежной и давалась для улучшения материального благосостояния служилых людей. Поэтому деньги, с одной стороны, сохраняли свою нарицательную стоимость, а с другой – уже само пожалование заслуженных лиц золотыми и желание их сделать награду нагляднее приводили к тому, что деньги награжденные нашивали на кафтаны или шапки.

    Одной из таких наград были корабельники. Долгое время считалось, что это русское название относится к английским розеноблям, чеканка которых началась при короле Эдуарде III в XIV веке. Это были большие, красивые, но довольно тонкие монеты весом до 7,5 грамма. В Россию скорее всего попадали не настоящие розенобли, так как английский парламент запретил вывоз их из страны. Вероятно, это были нидерландские подражания им с такими же изображениями, как и на английских монетах. На одной стороне монеты была изображена роза, на другой – ладья со стоящим на ней королем в латах.

    В XVI веке в России появились золотые португалы – португальские монеты, которые чеканились при короле Эммануиле (1521–1557), но потом их стали чеканить и в других государствах Европы. Португалы раздавались только полководцам и воеводам, например, Иван Грозный наградил такой монетой Богдана Хмельницкого за Ливонский поход. У Н.М. Карамзина в «Истории государства российского» об этом написано так: «Государь Богдану пожаловал золотой португальский на цѢпь золоту».

    Иногда награждение «золотыми», которые стали прообразами будущих медалей и орденов, носило массовый характер. Так, в 1654 году в связи с воссоединением Украины с Россией в войско Богдана Хмельницкого было послано более 70 000 знаков отличия разного достоинства.

    В 1687 году царевна Софья награждала «золотыми» вдов солдат и стрельцов, погибших во время Крымского похода. При ней же в России появляются и наградные медали нового типа: на лицевой их стороне помещался портрет самой царевны Софьи, а на обороте – портреты Петра и Ивана. Когда власть перешла к Петру I, портреты на медалях заменились двуглавыми орлами. Однако русский царь на некоторое время сохранил и традицию награждения «золотыми». Монеты передавали потомкам по наследству как древнюю святыню и хранили за иконами…

    Русское наградное оружие

    С древнейших времен и до наших дней одним из символов доблести и мужества является оружие, поэтому среди наград за ратные подвиги наградное оружие занимает одно из самых почетных мест. В России награждение оружием за службу царю и Отечеству значится только с 1807 года, однако отличившихся в сражениях русских воинов дорогим и красивым оружием награждали еще в старину. И произошло это так давно, что военные ученые и специалисты даже затрудняются ответить, когда же это случилось впервые. Среди первых наград обычно называют палаш В. Шуйского, саблю Д.М. Пожарского и саблю Б.М. Хитрово. На полосе последней сабли, теперь хранящейся в Царскосельском музее, золотом наведена надпись: «Государь Царь и Великий Князь всея Руси Михаил Федорович пожаловал сею саблею Стольника Богдана Матвеевича Хитрово».

    Полученное от царя наградное оружие всегда имело хороший клинок (обычно булатный) и часто украшалось драгоценными камнями, потому оно было всегда желанной наградой. Шпага дворянина, полученная в награду сабля, морской офицерский кортик издавна считались символами чести и достоинства. Когда русского офицера лишали чести, над головой у него ломали его шпагу, а при капитуляции побежденный полководец вручал победителю свою саблю. Адмирал А.В. Колчак, самый молодой командующий Черноморским флотом, после Февральской революции, когда в результате большевистской пропаганды флот стал разваливаться, сложил с себя обязанности командующего, выбросил за борт свою золотую морскую саблю и навсегда сошел на берег.


    Сабля кн. Д. М. Пожарского за освобождение столицы – подарок от благодарных москвичей в 1612 г.


    В Российской империи офицеров за военные подвиги награждали только белым (то есть холодным) оружием. Впервые офицеров регулярных частей русской армии стал награждать холодным оружием Петр I, и впоследствии жаловались от царей только палаши, шпаги, сабли (и полусабли), шашки и кортики. В Санкт-Петербургском артиллерийском музее хранится палаш с надписью на клинке: «За Полтаву. Лета 1709». Одним из первых золотую шпагу с бриллиантами получил от императора адмирал Ф.М. Апраксин – за освобождение от шведов крепости Выборг, которую еще в XII веке основали новгородцы.

    Однако собственно наградное оружие в России появилось только в XVIII веке – в эпоху Петра I. Оно разделялось на две категории знаков отличия – наградное холодное оружие, которое давалось за боевые отличия офицерам регулярной армии и флота, и наградное жалованное оружие для военнослужащих иррегулярных войск. Вторая группа наградного оружия без каких-либо особых изменений просуществовала до первой четверти XIX века.

    В июне 1720 года князь М.М. Голицын одержал блестящую морскую победу при Гренгаме. У него было 29 лодок и 61 галера против шведской эскадры, к которой присоединилась еще флотилия вице-адмирала Зейблата. Князь М.М. Голицын заманил противника на камни и мели гавани Фрисберг и атаковал его у острова Гренгам. Трофеями русских моряков стали 104 неприятельские пушки со снарядами, а в плен были взяты 37 офицеров и 500 матросов. За эту столь славную победу офицеры были награждены золотыми медалями на Андреевской ленте, нижние чины – серебряными медалями, а князь М.М. Голицын получил трость и шпагу, осыпанные бриллиантами.

    До 1788 года наградные шпаги получали лишь генералы, причем оружие всегда было украшено драгоценными камнями. В ходе военных действий конца 1780-х годов этой наградой стали отмечать и офицеров, с той лишь разницей, что они получали шпаги без дорогих украшений. Вместо этого на эфесе офицерской наградной шпаги появилась надпись «За храбрость».

    Еще в 1774 году императрица Екатерина II для отличия за воинские подвиги ввела «Золотое оружие» с надписью «За храбрость». Первым этой почетной награды удостоился фельдмаршал князь А.А. Прозоровский, в 1778 году Екатерина II пожаловала шпагу Г.А. Потемкину за бои в Очаковском лимане. Статс-секретарь императрицы А.В. Храповицкий по этому поводу записал в своем дневнике:

    Приказано сделать золотое блюдо. На блюдо положить богато украшенную шпагу с лаврами и надписью: «Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, яко строителю судов, успехами увенчанному»… Укладывали шпагу в 21 тысячу и блюдо в 6 тысяч.

    Для награждения офицеров тогда же изготовили золотые наградные шпаги, но уже без бриллиантов. На восьми из них была выбита надпись: «За мужество, оказанное в сражении 7 июля 1778 года на лимане Очаковском», на двенадцати других дата не указывалась. Одновременно с наградным оружием для отличившихся в морской баталии было сделано еще четырнадцать «шпаг золотых с надписью «За храбрость».

    За взятие турецкой крепости Измаил многие русские офицеры получили награды, в том числе и золотое оружие. Генералам были вручены золотые шпаги с бриллиантами, офицеры получили шпаги с надписью «За храбрость». Сам А.В. Суворов к этому времени имел уже две золотые шпаги, украшенные алмазами: первую он получил по случаю заключения мира между Россией и Оттоманской Портой, вторую шпагу, украшенную бриллиантами и лавровыми венками, с надписью «Победителю Верховного Визиря» – в 1789 году за победу на реке Рымник. За Рымникскую победу императрица наградила А.В. Суворова еще бриллиантовыми знаками ордена Андрея Первозванного.

    Последний известный случай награждения золотым оружием относится к 1796 году, когда знаменитый войсковой командир М.И. Платов был награжден за Персидский поход золотой саблей с алмазами «За храбрость». Поход это был прерван в связи с вступлением на престол императора Павла I и изменением внешней политики России.

    Император Павел I отменил награждение золотым оружием с надписью «За храбрость», заменив его «Аннинским оружием». К эфесу наградного холодного оружия прикреплялся красный крестик ордена Святой Анны III степени. С 1797 года орденский знак III степени, который прикреплялся к чашке шпаги, получил форму кружка с красным эмалевым кольцом по краю и таким же крестиком в середине.

    Награждение золотым оружием возобновилось с царствования Александра I, и с этого времени в России стали за военные заслуги жаловать двумя видами холодного оружия – золотым и Аннинским. С 28 сентября 1807 года офицеры, награжденные золотым оружием с надписью «За храбрость», стали причисляться к кавалерам российских орденов. Их имена заносились в списки кавалеров российских орденов всех наименований, которые ежегодно публиковались в «Придворных календарях».

    А в январе 1812 года император Александр I дал главнокомандующим «власть во время самого действия назначать за важнейшие блистательные подвиги шпаги за храбрость». Однако грамоты на награждение этими шпагами утверждались самим царем, как и генеральское оружие с алмазами и бриллиантами жаловалось только им.

    Традиция жаловать наградное оружие очень широкое распространение получила в Отечественную войну 1812 года. Украшенное алмазами и бриллиантами золотое оружие получили М.А. Милорадович, П.П. Коновницын, Н.В. Иловайский и многие другие генералы, портреты которых украшают «Военную галерею 1812 года» в Эрмитаже[16]. М.И. Кутузов был обладателем, наверное, самой красивой и самой дорогой шпаги. Она была украшена алмазами и венками из изумрудов и оценивалась в 25 125 рублей. В Грамоте, полученной М.И. Кутузовым по случаю награждения его золотой шпагой, говорилось:

    Сей воинственный знак, достойно вами стяжанный, да предшествует славе, какою по искоренении общего врага увенчает вас Отечество и Европа.

    Награждались русским оружием и союзники-иностранцы. Генерал-фельдмаршал Пруссии Г.Л. Блюхер, английский герцог А.У. Веллингтон, австрийский князь К.Ф. Шварценберг получили от императора Александра I золотые шпаги с бриллиантами и надписями «За храбрость».

    Генерал М.Д. Скобелев, один из самых талантливых русских военачальников, трижды награждался оружием: в 1875 году за взятие Андижана – шпагой с надписью «За храбрость», за Кокандский поход – золотой саблей с такой же надписью, в конце 1870-х годов – золотой саблей, украшенной бриллиантами.

    В годы Первой мировой войны Георгиевским и Аннинским оружием были награждены тысячи солдат и офицеров. Среди награжденных были полководцы, ставшие потом вождями Белого движения. Это создатель Добровольческой армии М.В. Алексеев, начальник штаба Ставки и главнокомандующий Западным фронтом А.И. Деникин, Верховный правитель России адмирал А.В. Колчак, главнокомандующий Кавказским фронтом Н.Н. Юденич, донские атаманы (А.М. Каледин, П.Н. Краснов, П.А. Богаевский), атаман Оренбургского казачьего войска А.И. Дутов и другие.

    Традицию награждать холодным оружием офицеров армии и флота стали использовать в конце Гражданской войны и большевики. Декрет об учреждении «Почетного революционного оружия» был издан ВЦИК 8 апреля 1920 года, но награждать им стали еще в 1919 году: особо отличившиеся получали золотые шашки, которые раньше принадлежали русским офицерам. В таких случаях с наградного оружия отрывали знаки ордена Святой Анны IV степени и белые крестики ордена Святого Георгия, а вместо них налагали знак ордена Красного Знамени. «Почетное революционное оружие» получил 21 человек, среди них – С.С. Каменев, М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич, М.В. Фрунзе, Ф.К. Миронов, Г. Котовский и другие.

    В декабре 1924 года Президиум ЦИК СССР принял положение «О награждении лиц высшего комсостава РККА и Флота Почетным революционным оружием». Этим документом в качестве почетного, кроме шашки и кортика, учреждалось еще и огнестрельное оружие – револьвер. На его рукоять прикреплялись орден Красного Знамени и серебряная накладка с надписью: «Честному воину РККА от ЦИК Союза ССР». Первыми этой награды были удостоены С.С. Каменев и С.М. Буденный.

    Медали и печати Лжедмитрия I

    В истории Российского государства был период, который называется Смутным временем. Тогда, после смерти бездетного царя Федора Иоанновича, которого за набожность прозвали Блаженным, Москва присягнула на верность его жене – царице Ирине. Но та отказалась от престола и постриглась в монахини.

    Когда Москва вдруг оказалась без царя, взоры всех обратились на правителя Бориса Годунова, однако и тот долго отказывался от престола: он тоже ушел в монастырь, правда, не принимая пострига. Тогда был созван Земский собор из представителей всяких чинов и людей от всех городов Московского государства, который единодушно избрал на царство Бориса Годунова.


    Однако родовитые бояре и князья, потомки Рюрика и Гедимина, затаили в душе злобу и зависть к новому царю-выскочке – потомку татарского мурзы на русском престоле. Но Борис Годунов умел царствовать и править, правда, лишь первые два года его царствования были спокойными и благополучными. И хотя народ был сыт, а в стране воцарился порядок, никто не забыл об убийстве царевича Дмитрия в Угличе.

    В это время на исторической арене появляется монах Григорий Отрепьев, который рассказывает, что он и есть царевич Дмитрий, спасшийся от смерти. Появившись в Польше, он заявил о своем намерении идти на

    Москву, добывать себе «прародительский престол». Казалось бы, что борьба безвестного и бессильного молодого авантюриста с могущественным Борисом Годуновым закончится победой последнего: однако на помощь Лжедмитрию I, кроме поляков, пришли днепровские и донские казаки, недовольные тем, что царь Борис пытался стеснить их свободу и подчинить власти московских воевод.

    И победителем оказался «расстрига»: в октябре 1604 года он вошел в пределы Московского государства, и многие города один за другим отворяли ему свои ворота. В июне 1605 года Москва с торжеством встречала своего «законного природного» царя Дмитрия Ивановича, хотя бояре и понимали, что трон достался не сыну Ивана Грозного, а монаху Гришке Отрепьеву.

    Вскоре под руководством Василия Шуйского против Лжедмитрия I был организован заговор. Бояре ворвались в царские палаты, чтобы убить самозванца. Григорий Отрепьев бежал, но, выпрыгнув из окна, подвернул ногу и был схвачен. Самозванца убили, труп его после поругания сожгли и, смешав пепел с порохом, выстрелили из пушки в ту сторону, откуда он явился…

    Несмотря на кратковременное правление «царя» Дмитрия Ивановича в истории медальерного дела известны несколько наград, которые были отчеканены им в 1604—1605-е годы. Одним из самых старых памятников такого рода является печать Лжедмитрия I, которую он приложил к «Записи», выданной сендомирскому воеводе Юрию Мнишеку. «Запись» эта относится к маю 1604 года, то есть ко времени, когда Григорий Отрепьев находился еще в Польше и только объявил себя претендентом на московский престол. Об этом можно судить по круговой надписи на печати, которая гласит следующее: Дмитрь Ивановичь Божью милостию Царевичь Московски.

    Шрифт этой круговой надписи – переходный от устава к гражданскому – до того времени на Руси не употреблялся. Кроме того, внутри ее, в ободке из бус, изображен двуглавый орел, по рисунку схожий с орлом Римской империи. На груди орла – щит с московским гербом (Святой Георгий), однако в русской сфрагистике орел такого типа тоже встречается впервые.

    Исследователь А. Лакиер еще в XVII веке в своем сочинении «Русская геральдика» писал об этой медали следующее:

    Орел под тремя коронами является в первый раз на печати. правления Лжедмитрия. Две маленькие короны, покоящиеся на головах орла, совершенно такие же, как на печати Иоанна Грозного. Но корона средняя, большая, есть королевская и прямо соответствующая тому титулу Imperator, который принял и употреблял мнимый сын Иоанна.

    Печать эта, без сомнения, была вырезана в Польше, как и медаль первого года царствования Лжедмитрия I. Изображенный на этой медали самозванец впервые предстает «Кесарем» со всеми атрибутами своей власти: в короне, со скипетром и державой в руках. Лицевая сторона медали явно носит западный характер, так как изображенный на ней самозванец одет в броню западного образца. Круговая надпись, сделанная латинским прописным шрифтом, содержит титул Imperator, который тогда на Руси не употреблялся, и оканчивается датой (годом жизни царя). Указывая число своих лет, самозванец как бы подтверждал, что он есть именно тот сын Ивана Грозного, который родился в 1482 году и которого считали умершим[17].

    На обратной стороне медали западное влияние заметно только в короне, венчающей орла, и в вычурном щите, на котором этот орел изображен. Однако по рисунку сам орел представляет собой византийский тип. Медаль эта, как считают историки, предназначалась для раздачи иностранцам во время коронации Лжедмитрия, поскольку и изображения, и надписи на ней русским людям были непонятны. Однако само оформление медалей было явно рассчитано на то, чтобы привлечь внимание и русских подданных, и иноземных покровителей самозванца. Он не случайно был изображен в королевской короне и назван «императором» и «кесарем» – титулами, не свойственными русским царям. Лжедмитрий прекрасно понимал свою зависимость от польских покровителей, поэтому коронационные медали и стали первым из средств борьбы за признание за ним королевского титула.

    В 1605 году были отчеканены профильные медальоны «царя Дмитрия Ивановича», которые предназначались, по всей вероятности, тоже для раздачи во время коронации. Причем было сделано четыре различных варианта такой медали. Медали были золотые, и на обеих сторонах их шли круговые надписи.

    На лицевой стороне: Димитрий Ивановичъ Божiею Милостiю Царь и Велiкий Князь Всея России и всѣх Татарскихъ Королевствъ и иныхъ многихъ Государствъ.

    На оборотной стороне: Московскiй Монархъ, повелитель и Господарь, Король и Обладатель Нижегородскiй и Самодержецъ.

    Лицевые стороны трех профильных медалей совершенно сходны между собой, а вот на обратных их сторонах есть некоторые различия. Особенно заметно это на одной из медалей, которая выделяется среди прочих и деталями изображений, и формой букв, и самим смыслом надписи. На ней прежде всего голова откинута назад сильнее, чем на других медалях; платье покрыто более богатым шитьем, которое заметно даже и на рукаве; кроме того, обшлаг рукава имеет разрез и не плотно прилегает к краю медали, а несколько отстоит от него.

    К годам правления Лжедмитрия I относятся и две печати: одна, называемая «Государственная средняя», была приложена к грамоте, отправленной священникам Успенской церкви города Львова. Эта печать носит совершенно русский характер: в середине ее изображен двуглавый орел византийского типа, с крестом между обеими головами орла. Такой крест между головами орла встречается и на большинстве печатей Ивана Грозного, царя Федора Иоанновича, Годуновых и царя Михаила Федоровича, потому что такой рисунок орла был на Руси в большом употреблении. Кругом печати, в трех концентрических строках начертан полный титул.

    Малая овальная печать не содержит никакой надписи. Зато в ней заметно очень сильное западное влияние, особенно в расширенных крыльях орла. Но третья корона на этой печати отсутствует и заменена крестом.

    К 1605–1606 годам принадлежат и две золотые медали, штемпеля которых относятся уже к Москве: на них были изображены двуглавые орлы византийского типа и вырезаны круговые уставные надписи. Вес одной из этих медалей составляет 3,94 грамма, что очень близко подходит к весу одного червонца. Такая медаль, как считают ученые, была одним из жетонов, какие бросали народу во время свадьбы Лжедмитрия I с Мариной Мнишек. Их и отчеканили специально для этой цели, о чем есть свидетельства современников. Так, например, у Петрея записано: «По выходе новобрачных из церкви, бросили народу несколько тысяч золотых монет, нарочно для того приготовленных, с изображением на обеих сторонах орла двуглавого». В записках голландского купца И.Массы торжественное шествие выглядело следующим образом:

    Дьяк Богдан Сутупов, Афанасий Власов и Шуйский по многу раз полными горстями бросали золото по пути, по коему следовал царь, державший за руку свою супругу. Золото было самое лучшее, от монет величиною в талер и до самых маленьких в пфенниг.

    Большой интерес представляет и вторая медаль, так как на ее лицевой стороне был помещен щит с изображением единорога. Упоминавшийся уже А. Лакиер в своем сочинении по поводу этой эмблемы писал следующее: «Единорог – символ чистоты и непорочности, он часто встречается на щите гербов. По фигуре своей он сходен с лошадью, но отличается от нее рогом, которым вооружена его голова, и бородкою».

    Другой исследователь геральдики, С.А. Усов, в своих трудах тоже дает сведения о единороге:

    Древнейшие указания об единорогах находятся в книгах Ветхого Завета, в которых можно насчитать восемь мест, где встречается древнееврейское слово Rem, в большинстве случаев переводимое как «единорог». Единорог встречается и в средневековых рукописях IX–XI веков византийского происхождения, где вместе с живыми животными описываются и животные сказочные.

    Когда в Средние века на Западе стала складываться рыцарская геральдика, единорог перешел и в нее, став эмблемой чистоты и непорочности, и вместе с тем силы и могущества. В русской сфрагистике единорог впервые появился на перстне-печати царя Ивана Грозного, который впоследствии перенес его на государственную печать и на золотую нагрудную гривну. Изображение единорога встречается и на державе Мономаха, а также на царских саадаках, топорах, тронах, седлах и т. д.

    На обратной стороне золотой медали Лжедмитрия I изображен орел византийского типа, который держит на груди щит, но уже с московским гербом – Святым Георгием Победоносцем.

    Орден Святого Андрея Первозванного

    Самым ранним упоминанием о первом российском ордене является следующая запись 1699 года в «Дневнике» Иоанна Георга Корба, секретаря австрийского посольства в России: «Его Царское Величество учредил орден святого Андрея Апостола». К моменту появления российского ордена Андрея Первозванного практически во всех европейских государствах имелись собственные наградные ордена, и некоторые из них насчитывали уже сотни лет своей истории.

    Первые знаки ордена Святого Андрея Первозванного до лета 1709 года, то есть до Полтавской битвы, изготавливались в виде косого Андреевского креста, покрытого синей финифтью с золотой каймой[18]. На кресте изображалась фигура первого из апостолов, «коего Христос от рыболовного дела к апостольскому призвал». Выбор именно этого апостола был связан и с летописным преданием о его путешествии по землям, на которых впоследствии сложилось Русское государство.

    На концах креста помещались латинские буквы: вверху – S и А (Святой Андрей), внизу – Р и R (Покровитель России). В перекрестье помещался такой же крест, но меньшего размера, а на его золотом фоне изображался распятый Святой Андрей. Сверху орденский знак увенчивала российская корона XVII века с ушками, чтобы его можно было подвешивать к орденской цепи или ленте. Крест ордена Андрея Первозванного прикреплялся к широкой голубой ленте, которую носили через правое плечо, а в торжественных случаях – на золотой, покрытой разноцветными эмалями цепи на груди. Цепь состояла из чередующихся звеньев с особыми символическими изображениями на каждом из них: двуглавого орла, Андреевского креста в лучезарном сиянии, синего картуша с двумя перекрещенными латинскими буквами «Р» – вензеля Петра I. Вензель увенчивала красная корона, а по краям украшала военная атрибутика.


    К кресту прилагалась большая восьмиугольная (шитая золотом) звезда, которую носили на левой стороне мундира. Звезда имела круглый центральный медальон, в котором тоже помещалось изображение Андреевского креста, а по кругу шла надпись, воспроизводящая девиз ордена: «За веру и верность».

    Проект устава ордена Андрея Первозванного, который почти три десятилетия оставался единственным русским орденом, составлялся при непосредственном участии Петра I. В главе «О кавалерах» определялось, за что должна выдаваться эта награда: «В воздаяние и награждение одним за верность, храбрость и разные нам и Отечеству оказанные услуги; а другим – для ободрения ко всяким благородным и геройским добродетелям».

    Но жаловался орден весьма скупо, потому что кандидаты в награжденные должны были иметь графский или княжеский титул, звание сенатора (министра, посла или «прочих высоких достоинств»), либо генеральский или адмиральский чин. Орден могли также получить губернаторы, которые «несколько лет, по меньшей мере десять, оказывали полезные и верные услуги». Кроме того, непременным условием было, чтобы у кандидата отсутствовали телесные недостатки, был соответствующий возраст – не менее 25 лет и наличие состояния, необходимого для того, чтобы «важность ордена поддержать».

    Кавалерами ордена Андрея Первозванного могли состоять не более 12 человек «природных Российских кавалеров», и это условие на протяжении всего времени царствования Петра Великого тщательно соблюдалось. В некоторые годы их было даже меньше 12 человек.

    Первым кавалером ордена Андрея Первозванного стал Федор Алексеевич Головин – ближайший соратник Петра I, отличавшийся незаурядным умом и выдающимися военными и дипломатическими талантами. Именно он в 1689 году заключил Нерчинский мир о границе между Российским государством и Китаем. Когда Петр I совершал свое первое заграничное путешествие, Ф.А. Головин был занят организацией российского флота: приглашал иностранных офицеров и мастеров, закупал необходимые для строительства флота материалы, отправлял за границу русских учеников. По возвращении в отечество он встал во главе только что созданного «Приказа Воинских морских дел», одновременно возглавляя и Посольский приказ.

    В феврале 1700 года вторым кавалером ордена Андрея Первозванного стал украинский гетман И.С. Мазепа. Награжденный «в воздаяние заслуг, оказанных им в течение 13 лет на военном поприще, в войну с турками и крымским ханом», он получил первую русскую награду из рук самого Петра Великого.

    В царствование Петра I орденом Андрея Первозванного были пожалованы 38 человек. В их числе был и валашский Господарь Константин Брынковяну, получивший эту награду – за симпатии к России – тайно и не внесенный даже в официальные списки награжденных. Сам Петр I был отмечен орденом в 1703 году шестым и за конкретный подвиг – за руководство операцией по взятию двух шведских судов (шнявы «Астрильд» и бота «Гедан») в устье Невы[19]. Знаки ордена на царя, имевшего официальный чин капитана бомбардирской роты, возложил первый Андреевский кавалер Ф.А. Головин.

    За Полтавскую битву орденом Андрея Первозванного было награждено сразу четыре человека, в их числе генерал Я. Брюс, командовавший во время боя русской артиллерией. Полученная им звезда сейчас хранится в Историческом музее в Москве. Особое награждение орденом Андрея Первозванного выпало на долю генерал-адмирала Ф.М. Апраксина – любимого «алмиралтейца» Петра I, получившего эту награду за взятие сильно укрепленной крепости Выборг. В 1710 году, выждав время, когда лед в Финском заливе разошелся, Ф.М. Апраксин блокировал Выборг со стороны моря. Одновременно к крепости были посланы сухопутные войска из Санкт-Петербурга. В первый день июля приступили к обстрелу Выборга, и через две недели, после взятия форштадта, Выборг капитулировал. Петр I, прибывший в лагерь под Выборгом еще 11 июля, вошел в город с Преображенским полком.

    Ф.М. Апраксин удостоился одновременно ордена Андрея Первозванного и Золотой шпаги, «осыпанной бриллиантами». Награждение это было весьма исключительным, так как по распоряжению Петра I

    сей крест должен быть золотой, с алмазами, наведенной финифтью, украшенный алмазной короной ценою около 85 рублей. Однако же кавалер может дать несколько алмазов и других дорогих каменьев казначею для употребления на крест и украсить его по своей воле.

    Для вручения ордена Андрея Первозванного орденский знак не менялся, но орденская звезда выдавалась в трех вариантах. В первом случае кованую серебряную звезду оплетала золотая лента английского ордена Подвязки, покрытая синей финифтью, на которой был написан девиз ордена. В другом случае к золотой ленте вокруг звезды добавлялся серебряный меч шведского ордена Меча с опущенной вниз рукоятью. Если же орденом Андрея Первозванного награждались лица не христианской веры, на синюю финифтевую ленту наносили золотой венок.

    К. Рондо, английский посланник в России, побывал на орденском празднике 30 ноября – в день Святого Андрея Первозванного – и так описывал парадный костюм кавалеров:

    Верхнее платье с узкими рукавами сшито из золотой материи; его украшают небольшие отвороты с рядами пуговиц до пояса и только две складки с боков; жилет серебряной материи, панталоны золотые, чулки белые шелковые, башмаки черного бархата с завязками из белых лент; перевязи для шпаг, надетые поверх платья, золотые, а эфесы золотые или, по крайне мере, прекрасно позолоченные; на шее повязаны небольшие короткие галстуки, завязанные или застегнутые сзади. Манжеты кружевные; плащи или мантии очень длинные, далеко – приблизительно на ярд, спадающие на пол, зеленого бархата с полосками из серебряной материи. На левой стороне мантии – орденская звезда. Мантия у воротника повязана на груди узлом из красивого золотого шнура, висящего спереди до колен, с концами, украшенными золотыми кистями. На воротник мантии или плаща надета цепь ордена, состоявшая из русского герба, Андреевского креста и шифра императрицы. У каждого кавалера должен был быть парик в буклях и небольшая шапочка черного бархата с тремя стоячими перьями: двумя белыми и одним красным.

    Проект статута ордена Андрея Первозванного впоследствии разрабатывался несколько раз (в 1720, 1729 и 1730 годах), но так и не был утвержден, пока 5 апреля 1797 года, в день своего коронования, император Павел I не подписал особое «Установление о Российских орденах». По этому «Установлению…» орден Андрея Первозванного, наряду с тремя другими, вошел в систему государственных наград России и стал главной из них.

    Начиная с царствования императора Павла I Андреевским кавалерам запрещалось самовольно украшать свои орденские знаки драгоценными камнями. Крест и звезда, осыпанная бриллиантами или алмазами, стали особым, высшим отличием ордена, который жаловался теперь исключительно по личному усмотрению царя.

    Павел I стал награждать Андреевским орденом и лиц духовного звания, первым из них стал митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил. Император узаконил обычай, по которому каждый великий князь уже при своем рождении становился кавалером ордена Андрея Первозванного: после крещения новорожденного «перепоясывали» голубой андреевской лентой. При Павле I изображение апостола Андрея, помещавшееся в медальоне звезды, было заменено двуглавым орлом.

    При императоре Александре I резко возросло число награжденных, только за отличия в военной кампании 1812—1814-х годов орден Андрея Первозванного получили восемь человек[20]. Примерно в это же время появились изготовленные из серебра звезды, а не шитые, как это было раньше.

    В 1807 году, за пять лет до начала Отечественной войны 1812 года, ордена Андрея Первозванного был удостоен… Наполеон. По случаю ратификации Тильзитского мира между Россией и Францией знаки высшей российской награды, кроме самого французского императора, получили его брат Жером, маршалы Л.А. Бертье и И. Мюрат, а также князь Ш.М. Талейран – один из самых выдающихся французских дипломатов XIX века. В 1815 году к имевшим Андреевский орден иностранцам прибавился английский полководец герцог А.У. Веллингтон.

    До 1855 года знаки ордена Андрея Первозванного, дававшиеся за военные заслуги, внешне ничем не отличались от таких же знаков за заслуги гражданские. Позднее к боевой награде стали добавляться скрещенные мечи, проходящие на звезде через середину. А на орденском знаке эти мечи помещались между собственно крестом и венчающими его коронами.

    Орден Святого Андрея, имеющий уже более чем 300-летнюю историю, Указом Президента Российской Федерации от 1 июля 1998 года был восстановлен в системе российских наград. Знаки ордена Святого Андрея изготавливаются из серебра с золочением: новый орден внешне отличается от своего предшественника, частично изменена и его символика – императорский орел уступил свое место гербу Российской Федерации.

    По своему статуту орден Святого Андрея является высшей государственной наградой России. Им награждаются выдающиеся государственные, общественные деятели и другие граждане Российской Федерации за исключительные заслуги, способствующие процветанию, величию и славе Родины. Орден Святого Андрея могут получить также главы и правители зарубежных государств за выдающиеся заслуги перед Российской Федерацией. Первым кавалером ордена Святого Андрея стал российский ученый Д.С. Лихачев, получивший эту награду за выдающийся вклад в развитие отечественной культуры.

    Польский орден Белого Орла

    Древняя эмблема Польского государства – белый орел на красном поле. Согласно преданию, легендарный прародитель поляков Лех основал первую польскую столицу Гнезно на месте, где он увидел орлиные гнезда на деревьях, а над ними парящего белого орла на фоне неба, красного от лучей заходящего солнца. Впоследствии изображение орла стало гербом многих представителей первой польской королевской династии Пястов.


    Орден Белого Орла в 1705 году учредил польский король и одновременно саксонский курфюрст Август II, хотя некоторые ученые полагают, что в данном случае можно говорить о восстановлении этого ордена. По преданию, он был установлен еще в 1325 году королем Владиславом Коротким из династии Пястов. Однако исследователь российской наградной системы В.А. Дуров считает подобную версию не совсем достоверной, так как на протяжении XV–XVI веков сведения об этом ордене отсутствуют.

    Когда в 1705 году в Польше находился русский царь Петр I, то при встрече двух монархов в Тыкоцине 3 ноября и были названы первые кавалеры ордена Белого Орла. Ими стали польские шляхтичи, поддержавшие короля Августа II в трудной и не совсем для него удачной войне со Швецией. Через семь лет, когда монархи встретились в очередной раз, они обменялись наградами: Петр I возложил на польского короля знаки ордена Андрея Первозванного, а Август II на русского царя – знаки ордена Белого Орла.

    Первоначально польская награда представляла собой медальон с изображением белого орла и девизом: «PRO FIDE, REGE ET LEGE» («За веру, короля и закон»). На орденских знаках, предназначавшихся для королей и царей, слово «rege» (король) заменялось словом grege (общество). С такой надписью орден Белого Орла и получил русский царь Петр I.

    В виде медальона орден Белого Орла был выдан в весьма небольшом количестве, так как он был не особенно популярен в Польше. Поэтому награждались им преимущественно иностранцы – союзники короля Августа II в войне против Швеции. Кроме самого Петра I кавалерами ордена Белого Орла стали еще некоторые его сподвижники. К тому же в 1706 году Август II, разбитый шведским королем Карлом XII, отказался от польского престола. После победы русских под Полтавой в 1709 году польскому королю удалось вернуть себе страну, а до этого ношение выданной им награды вряд ли бы приветствовалось и поощрялось. Тогда и был заменен первоначальный медальон Белого Орла на обычный европейский орденский знак – крест: к орденским знакам относились еще звезда и голубая лента.

    Крест был покрыт с обеих сторон красной эмалью с белым эмалевым кантом. Между его концами располагались золотые пучки пламени, а сам крест имел четыре раздвоенных расширенных конца, на которых помещались золотые шарики. На крест, под княжеской короной, был наложен белый орел с золотыми лапами и клювом.

    В центре оборотной стороны орденского креста, в овальной золотой розетке, изображался белый четырехконечный крест, на который был наложен вензель голубой эмали: «AR» (August Rex, то есть Август – король). Кавалеры носили крест на голубой ленте, а король – на цепи, в звеньях которой чередовались белые орлы и медальоны с изображением Святой Девы.

    Звезда ордена Белого Орла была восьмиконечной, обычно золотой (но встречались и серебряные), кованой или шитой. В середине ее, на золотую рельефную розетку, был наложен белый крест с красным кантом, по которому шла надпись: «PRO FIDE, REGE ET LEGE».

    С 1713 года цвет орденской ленты изменился, и орденский знак стали носить на белой ленте с двумя красными полосками. Его полагалось носить на ленте у правого бедра, но на портретах некоторых награжденных его можно увидеть и на шее, но в особо торжественных случаях его носили на цепи. На степени орден Белого Орла не подразделялся.

    После 1831 года, когда Польша вошла в состав России под названием «Царства Польского», орден Белого Орла вошел в систему российских государственных наград. Тогда польский белый орел был положен на черного российского орла, а польская корона заменена российской императорской. По старшинству орден Белого Орла был поставлен сразу же после ордена Александра Невского: им награждали как за военные, так и за гражданские заслуги. С 1855 года к орденским знакам, которые выдавались за военные заслуги, стали присоединять два скрещенных меча – вверху креста они помещались в изгибах голубой финифтевой ленты под большой императорской короной, а на звезде шли через ее середину.

    Одним из наиболее известных кавалеров ордена Белого Орла стал П.С. Нахимов, получивший эту награду за оборону осажденного Севастополя в январе 1855 года, незадолго до своей героической смерти.

    Согласно введенным в 1889 году «Правилам ношения орденов и медалей», кавалеры ордена Александра Невского звезду ордена Белого Орла не носили, а орденский крест на ленте надевали на шею – ниже крестов Святого Георгия II и III степеней, но выше креста ордена Святого Владимира II степени. Кавалеры ордена Андрея Первозванного крест ордена Белого Орла должны были носить на груди – левее орденов Святого Георгия и Святого Владимира IV степени.

    После Февральской революции 1917 года Временное правительство России почти в неприкосновенности сохранило царскую наградную систему, только со знаков ордена Святого Станислава и ордена Белого Орла были убраны императорские короны. Кроме того, на звезде ордена Белого Орла девиз, в котором было упомянуто слово «rege», был заменен лавровыми веточками вместо этой надписи. Впрочем на знаке ордена Белого Орла корона была убрана только с черного российского фона, на белом же польском орле корону оставили.

    Медаль «За Полтавскую баталию»

    В предрассветных сумерках 27 июня 1709 года шведы двинулись в атаку. Два месяца провели они под Полтавой, два месяца в бесконечных штурмах пытались овладеть этой русской крепостью, в которой были сосредоточены большие запасы продовольствия и боеприпасов. Падение Полтавы открывало им дорогу на Москву и могло побудить Турцию и Крымское ханство к выступлению против России. Но гарнизон крепости во главе с полковником Келином держался стойко и мужественно.

    О Полтавской битве мы знаем, кажется, уже все. Это было решающее сражение многолетней Северной войны, и к тому же самая первая крупная и исторически значимая победа регулярной русской армии, созданной Петром I. Вечером 26 июня 1709 года царь подписал в своем лагере под Полтавой приказ, который сразу же был зачитан во всех полках:

    Воины! Се пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, яко непобедимого, которую ложну быти вы сами победами своими над ним неоднократно доказали. Имейте в сражении перед очами вашими правду и Бога, поборающего по вас; на того Единого, яко всесильного в броне. Уповайте, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего.

    К 27 июня русская армия насчитывала под Полтавой 42 000 человек при 72 полковых орудиях, не считая полевой артиллерии. Шведская армия насчитывала 30 000 человек, но в сражении участвовало только 24 000. Остальные части армии и вся артиллерия находились в траншеях под Полтавой, где расположились и несколько тысяч украинских казаков.

    На полях сражения остались убитыми 9334 шведских солдата и офицера, около 3000 человек попали в плен. Шведский король Карл XII спасся бегством, пробираясь с остатками своей армии на запад, к Днепру. Победа была полной. В руки русских попало 264 шведских знамени и штандарта, а также значки с королевским вензелем.

    Полтавская победа отмечалась в России небывалыми торжествами. Целых восемь дней в Москве били в колокола, жгли фейерверки, палили из пушек и угощали народ прямо на улицах. Сокрушительный разгром шведской армии под Полтавой отразился в нескольких памятниках медальерного дела. Устное распоряжение Петра I о награждении участников этой славной победы последовало вскоре после сражения, а потом в честь грандиозной победы были отчеканены золотые и серебряные монеты. В своем «Поденном юрнале» Петр I писал: «Всех штабных и обер-офицеров жаловал Государь портреты с алмазы и медали (золотые) по достоинству их чинов, а солдатам – медали серебряные».


    Серебряная наградная медаль для унтер-офицеров за участие в Полтавском сражении 27 июня 1709 г. Об. сторона


    Серебряная медаль за Полтавское сражение для рядовых солдат


    Но в письменном указе от 8 февраля 1710 года упомянуты только серебряные медали для солдат, капралов и унтер-офицеров двух полков – Семеновского и Преображенского. Однако в Оружейной палате Московского Кремля хранится единственная известная золотая офицерская медаль с изображением всадника на фоне битвы, надписью «За Полтавскую баталию» и датой – «1709 г. iюня 27 д.».

    В приходно-расходной книге Кадашевского монетного двора была записано, что «велено сделать… для урядников, капралов и солдат Преображенского и Семеновского полков за Полтавскую баталию 10 000 рублей», а далее уточнялось: «Взято из монастырского приказа на дело жалованных медалей 10 000 рублей, на которые велено покупать для тех медалей серебряного рядка купчинам серебра». Первоначально предполагалось изготовить серебряные медали, равные по номинальной стоимости двум месячным окладам награжденных солдат и унтер-офицеров. Но оказалось, что их денежное жалованье (в зависимости от чина и выслуги лет) было разным, поэтому пришлось бы вырезать около 30 пар штемпелей, причем некоторые из них могли быть очень большими. И тогда осенью 1710 года решили печатать серебряные полтавские медали в двух весах: урядничьи – весом около 19 золотников (ценой в 3 рубля 24 алтына 4 денги) и солдатские – весом в 10 золотников и ценой в 2 рубля. Кроме разницы в весе эти медали различались и по изображению на их лицевой стороне, но оно было очень незначительным. Изображение Петра I на солдатской медали несколько мельче, но зато он имеет плечевую ленту ордена Андрея Первозванного. Вокруг портрета сделана надпись: «ЦРЪ ПЕТРЪ ВСЕРОССИЙСКIИ САМОДЕРЖЕЦЪ», а на медали для урядников добавлено отчество царя – «АЛЕКСЕВИЧЪ».

    На обратной стороне серебряных солдатских медалей (диаметр их – 43 мм) помещались надпись «За Полтавскую баталию» и дата – 1709 г. iюня 27 д., а между надписью и датой изображалась сцена боя пехотинцев. На обороте медали для урядников изображалось сражение конницы.

    Около 20 пудов серебра ушло на чеканку 4618 медалей для солдат и урядников, участвовавших в сражении под Полтавой. Обе медали чеканились без ушков, но для ношения их на голубой Андреевской ленте ушко «припаивалось уже к готовой медали, захватывая ее края и закрывая отдельные буквы и надписи».

    Государеву награду в армии ценили очень высоко, о чем свидетельствует одна надпись, выгравированная владельцем урядничьей медали на боковом ребре: «Сей мант Л.Г.П.П. 6-й роты сержанта Самсона Зыбина»[21].

    Торжественной наградой за Полтавскую победу стала и еще одна медаль. Центр ее лицевой стороны занимает пронизанная движением фигура царя, увенчанного лаврами, в доспехах и верхом на вздыбленном коне на фоне боя. Изображение окружено надписью – цитатой из Овидия: «Нам позавидуют в сей славе». В обрезе помещалась трехстрочная надпись, в которой присутствуют элементы традиционного обращения к императорам Рима: «Петру Алексеевичу Божией милостию великому императору Российскому благочестивому, счастливому августейшему триумфатору».

    Оборотная сторона этой медали сочетала реальный план Полтавской битвы, взятый с гравюры Я. Кейзера, и фигуру Геркулеса, попирающего поверженные вражеские трофеи. Геркулес, как олицетворение могущественного монарха, был непременным изображением на медалях того времени. Однако фигура героя с львиной шкурой на плечах на полтавской медали явно намекала на шведского короля, который на многих медалях изображался в виде геральдического символа Швеции. На оборотной стороне была сделана надпись: poltava ML ra ClaDe Inslguls (Полтава, удивляющая чудесным поражением). Полтавская битва нашла отражение и в европейских медалях. На лицевой стороне медали, отчеканенной саксонцем X. Вермутом, помещен портрет шведского короля Карла XII; а на оборотной стороне ее – увитый лаврами обелиск с гербом Швеции, в который ударяет молния. Надпись на лицевой стороне медали гласит: «Столько славных побед уничтожено при Полтаве».

    Орден Святой Великомученицы Екатерины

    Поход 1711 года против Турции был неудачным для Петра I. Тогда 38-тысячное русское войско, стоявшее лагерем на реке Прут, окружила турецкая армия, почти в пять раз превосходящая его по численности. Русские воины испытывали острую нехватку продовольствия, здоровой питьевой воды и фуража, им грозил плен.

    Сам Петр I мог бы тоже стать пленником турецкого султана, но его спасли искусные дипломатические переговоры и драгоценности Екатерины, которые она пожертвовала на «подарок» турецкому главнокомандующему Баталджи-паше. Однако исследователь русской наградной системы П.С. Каданцев усомнился в этой романтической версии: он считает, что все царские драгоценности и так могли стать военными трофеями турок, если бы те пленили русский двор. Кроме того, накануне переговоров русские дали настолько сильный отпор янычарам, что на следующий день турки отказались идти на приступ лагеря Петра I. Почетная капитуляция спасла Петра I и русских солдат от плена, а жадный визирь через некоторое время поплатился головой.


    При учреждении ордена Святой Екатерины большую роль действительно сыграла личность самой царицы, которая мужественно делила с русскими воинами тяготы и опасности похода. Петр I хотел выразить признательность жене, а кроме того, как считают некоторые исследователи, укрепить авторитет царицы, о которой тогда было много пересудов.

    В уставе указывалось, что орден «учреждается в честь благороднейшей и святой великомученицы Екатерины», имя которой с греческого языка переводится как «всегда чистая».

    Согласно преданию, Екатерина жила в Александрии и происходила из знатного княжеского рода. Она была известна своей ученостью, победила в диспуте 50 языческих философов и выступала с осуждением гонений на христиан при императоре Диоклетиане. За отказ отречься от христианства Екатерина в 307 году по приказу императора Максимина была подвергнута колесованию и обезглавливанию мечом.

    Но еще до мученической смерти ей было чудесное видение: сам Иисус Христос нарёк ее своей невестой и в знак обручения подарил ей драгоценный перстень. Видя страдания Святой Екатерины, потрясенные ее мужеством во время казни, обратились в христианство царица Августа, жена императора Максимина, и еще 200 воинов. По легенде ангел перенес тело Святой Екатерины на гору Синай, где она и была погребена.

    На этом месте в 527 году византийский император Юстиниан возвел Синайский монастырь Святой Екатерины. После крестовых походов культ Святой Екатерины проник в Западную Европу, где она стала считаться покровительницей философов и всего учащегося юношества (в частности Сорбонны), а также колесных мастеров.

    Учреждаемый в России орден Святой Екатерины должен был состоять «из дам честных и богобоязненных, замужних и незамужних». По орденскому уставу 1714 года награжденные дамы должны были «освобождать одного христианина из порабощения варварского, выкупая его за собственные деньги».

    Орден Святой Великомученицы Екатерины имел две степени – Большого креста и Кавалерственного (меньшего). По своему внешнему виду орденские знаки обеих степеней лишь отдаленно напоминали кресты, а друг от друга отличались только размерами. Знак ордена представлял собой большой овальный медальон с изображением Святой Великомученицы Екатерины, которая в левой руке держит пальмовую ветвь – символ христианских мучеников. Под левой рукой изображено колесо – орудие пытки, непременный атрибут, сопровождающий образ Святой Екатерины Александрийской. В правой руке Святая Екатерина держит крест, между концами которого помещены латинские буквы «DSFR» – сокращенное начало 19-го псалма: «Господи, спаси государя».

    На оборотной стороне орденского знака изображались два орла, истребляющие змей у подножия разрушенной башни. На башне находится гнездо с птенцами, а над ним латинский пояснительный текст: «Трудами сравнивается с супругом».

    Первоначально предполагалось, что орден будет включать «первенствующую персону – госпожу Ордена дам Большого креста», которой становилась сама царица. «Госпожа Ордена» имела право жаловать эту награду, а также лишать ее по собственному усмотрению всех, кроме княжон царственной крови: их мог лишить награды только царь.

    Кавалерственным дамам полагалось носить орденский знак «на левой стороне при сердце» – на банте из белой ленты, на которой золотом был вышит девиз ордена: «За любовь и Отечество».

    В петровское время появилась и орденская звезда, которая сначала была произвольной формы, потом стала восьмиконечной. Изготавливали ее из серебра и обычно украшали бриллиантами и алмазами, а в центре ее помещался красный эмалевый медальон с изображением полукружия, креста и орденского девиза. Звезду на левой стороне груди могли носить лишь дамы Большого креста, при этом орденский знак прикреплялся к ленте, которую надевали через левое плечо.

    Орденом Святой Великомученицы Екатерины награждали исключительно знатных дам за заслуги, оказанные государству, либо по праву рождения принадлежавших к императорской семье. Согласно «Установлению о Российских орденах» императора Павла I, все великие княжны получали знаки отличия ордена Святой Великомученицы Екатерины при Святом крещении, а княжны императорского дома – по достижении ими совершеннолетия. Кроме особ царственной крови Большой крест могли иметь лишь 12 дам из ближайшего окружения императрицы, а меньший – 94 кавалерственные дамы, включая иностранок.

    День памяти Святой Екатерины стал и днем орденского праздника: именно тогда, после торжественного богослужения и в присутствии всего двора, орденские знаки получила Екатерина I – из рук Петра I. До смерти великого преобразователя России она оставалась единственной обладательницей этой награды. Вступив на престол в 1725 году, Екатерина I выдала орден Святой Екатерины и другим дамам Российской империи, и первыми этой награды были удостоены дочери Петра I – Анна и Елизавета.

    Однако при награждении орденом Святой Великомученицы Екатерины случались и забавные истории. Так, в 1727 году «дамского ордена» удостоился 13-летний сын «светлейшего князя» А.Д. Меншикова. По одной из версий, Екатерина I обыграла придворное прозвище юного князя («Девица») и наградила его за необычайно деликатный и застенчивый «женский» характер.

    В день орденского праздника, а также в день общего праздника всех российских орденов, дамы ордена Святой Великомученицы Екатерины для участия в торжествах надевали парадное платье из серебристого глазета (особой шелковой ткани). Оно отделывалось зеленым бархатом, золотым шитьем и имело золотые шнурки и кисти. К парадному наряду полагалась зеленая бархатная шляпа, украшенная алмазным полукружием и зелеными и красными перьями. Туалет завершал зеленый бархатный шлейф, а императрица, кроме всего перечисленного, надевала еще зеленую бархатную епанчу[22], подбитую горностаем.

    За все время существования ордена Святой Великомученицы Екатерины его знаки выдавались 724 раза. Он всегда оставался наградой для дам аристократического круга, и крайне редко его жаловали просто выдающимся женщинам. Среди последних была княгиня Е.Р. Дашкова – замечательная женщина и образованнейший человек своего времени, выдающийся деятель русской культуры, первая женщина-директор Российской академии наук. Однако свою награду она получила не за эти заслуги, а за участие в перевороте 1762 года, в результате которого к власти пришла Екатерина II.

    В царствование этой русской императрицы женский орден Святой Великомученицы Екатерины был однажды вручен за военные заслуги. В мае 1789 года куттер Балтийского флота «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта Р.В. Кроуна атаковал шведский фрегат «Венус» и заставил его сдаться. Отважная жена командира – А.С. Кроун – была в этом бою сестрой милосердия, и Екатерина II, высоко оценив воинскую доблесть мужественной женщины, пожаловала ей орден Святой Великомученицы Екатерины.

    О чинах и званиях

    В России общественное положение человека исстари определялось близостью его к верховной власти и тем вниманием, которым это лицо со стороны власти пользовалось. Выражая благосклонность своему подчиненному, правитель жаловал его чином. В период Киевской Руси высший класс распадался на два различных по своему происхождению и положению разряда – дружинники и бояре (княжеские и земские). Происхождение слова «боярин» разные ученые трактуют по-разному. Н.М. Карамзин выводил его от слова «бой (вой)»: боярин – воитель. И.И. Срезневский, русский филолог-славист и этнограф, допускал, что оно могло происходить и от слова «болий» (большой); а русский историк В.Н. Татищев предполагал, что боярин (болярин) произошло от слова «болеть» – в смысле «думать».

    Кандидат филологических наук Э.И. Кучеренко выдвигает версию о том, что приближенные русских князей носили некоторые тюркские титулы. Именно от хазар, покоренных русскими князьями, к нам попали такие титулы, как «боярин», «олег (улуг) – «первый великий» и некоторые другие. У хазарских правителей были приближенные «бояре», которые делились на «балышчи» (знатные родственники правителя) и «маламыр» (богатые, но не знатные). Отсюда в российской иерархии и появились большие и меньшие бояре.

    Как высшее правящее сословие, на великокняжеской службе родилось и дворянство. В 1795 году юридический, социальный и политический статус дворянства был оформлен «Жалованной грамотой дворянства», но еще со второй половины XVIII века стали появляться работы о его истории. Одним из первых по этому вопросу выступил русский ученый-просветитель Н.И. Новиков, опубликовавший сочинение неизвестного автора «Показание древних российских чинов гражданских и придворных с изъяснением каждого».

    Само понятие «дворянин» означало людей, живших при княжеском дворе. Но непосредственно при дворе все люди, необходимые для государевой службы, разместиться не могли, и впоследствии основная их масса перешла на положение провинциальных помещиков. При уходе с княжеской службы свои поместья они теряли.

    В отличие от дворян бояре и дети боярские владели вотчинами, которые принадлежали им на правах личной собственности. В удельный период бояре пользовались большим влиянием как самостоятельные советники, и великий князь должен был считаться с их мнением: они могли и отказать ему в повиновении, если бы он что-либо «замыслил о себе» без их ведома. Бояре не были связаны с государственной службой, поэтому в любое время могли покинуть князя и уехать в свои земли. Московские князья признавали это их право, но энергично с ним боролись. Когда к началу XVI века почти все удельные княжества были присоединены к Москве, отъезжать стало некуда, разве только в Литву, но это расценивалось как измена.

    Особую категорию составляли «дети боярские», вокруг которых в XVIII веке всегда разворачивались особенно жаркие дебаты. В глазах В.Н. Татищева они были не дворянами, а отдельным непривилегированным сословием служилых людей – своего рода «ландмилицией». Такое сословие русский историк находил и в средневековой Франции, уподобляя «детей боярских» солдатам полурегулярной армии Карла VII. Однако И.Н. Болтин считал, что часть русских «детей боярских» самовольно сумела попасть в дворянское сословие. Это произошло с теми из них, кто поселил крестьян на своей земле и сделался помещиком.

    В период Московского государства, преимущественно во время царствования Ивана III, получила развитие система чинов. Как должности, так и чины (в значении почетных званий) одинаково назывались чинами. Чины-звания постепенно выработались из должностей, утративших свое первоначальное значение: вначале они совпадали с ними, но потом приобрели вполне самостоятельное значение.

    Высшие придворные чины в Московском государстве – боярин и окольничий – имели исключительно почетное звание. Бояре считались главными слугами государя, исполняли высшие должности в гражданском и военном управлении и заседали в Боярской думе. Они управляли главными приказами, назначались воеводами полков, в качестве наместников управляли областями, вели переговоры с иностранными послами… Выезжая из столицы, царь «поручал боярам Москву»; они сопровождали его в поездках по монастырям, в загородные дворцы и на охоту. Из бояр назначались воспитатели для царевичей, их жены становились «мамками» царских детей.

    Бояре участвовали во всех торжественных выходах царя, например, они всегда стояли подле государя, а один из них поддерживал его руку, к целованию которой допускались приглашенные. Во время венчания государей на царство бояре стояли на особом возвышении в 12 ступеней, которое специально приготовлялось в Успенском соборе.

    Боярин «комнатной» был особо приближен к царю, входил к нему в комнату и присутствовал «тайным советником у других дел». Но хотя царь с боярами и советовался, их мнение было для него не обязательным.

    Окольничьи имели те же обязанности, что и бояре, но с меньшим значением и в списках всегда следовали за ними. Они самостоятельно управляли многими приказами, а иногда назначались товарищами (заместителями) к боярам. В царствование Алексея Михайловича окольничьи, с упадком первостепенных родов, весьма выиграли в своем значении. Им поручалось заведовать такими приказами, как Разрядный – главное военное ведомство, или Большим Приходом – главным финансовым управлением, ведавшим всеми торговыми и таможенными сборами. Для окольничих было уготовано специальное место близ государя – «окольничий стол»; они специально ездили по России, чтобы видеть всех девиц и выбрать невесту для царя.

    Чин думного дворянина сначала (в XVI в.) был названием должности члена совета, присутствовавшего на заседаниях Боярской думы. Предшественниками думных дворян были «дети боярские, которые у государя в думе живут». Эти звания давались по знатности лица. Они не составляли иерархической лестницы чинов, которую последовательно должны были проходить служащие. Эти чины жаловали, независимо друг от друга, служащим низших чинов, смотря по родовитости их фамилии. Только при царе Алексее Михайловиче за вышеназванными чинами стало утверждаться новое значение – последовательность иерархических ступеней.

    За думными чинами следовали придворные чины-звания – стольники и стряпчие. Стольники прислуживали у царского стола.

    Служба их такова: когда у царя бывают иных государств послы или власти или бояре на обедах, и они в то время пред царя и пред властей, послов и бояр носят есть и пить. Всех яств на стол вдруг не ставят, и с иными яствами блюда на руках держат стольники.

    Но участие стольников в придворных торжествах было лишь их внешним отличием: оно указывало только на их близость к царскому двору и было лишь почетным званием. Некоторые стольники несли исключительно придворную службу и потому их называли комнатными (или ближними). Они «спали у царя в комнате посуточно, по переменам, человека по четыре, и с царя одевание принимали и разували». Но иногда стольники занимали весьма видные должности: назначались воеводами, начальниками второстепенных приказов, послами или товарищами послов; им поручались и важные «сыскные дела».

    Такое же значение имел чин стряпчего. В качестве придворных они назначались на разные службы при особе государя: при его выходе в церковь они несли за ним платок и стул, а во время церковной службы держали царскую шапку. Когда государь принимал личное участие в военном походе, стряпчие несли его панцирь, меч и колчан со стрелами. На праздничных обедах стряпчие служили чашниками и наравне со стольниками ставили блюда перед боярами и другими гостями.

    Одной из обязанностей комнатных стряпчих было участие их в придворных церемониях в качестве рынд. Царская охрана – рында – была учреждена при Василии Темном. Во всех торжественных случаях она сопровождала царя: костюм их состоял из кафтана, шитого из белого атласа, бархата или сукна и опушенного горностаем. В высоких горлатных шапках с бархатным верхом, с двумя золотыми цепями на груди и серебряными топориками рынды неподвижно стояли у подножия государева трона.

    Чины стольников и стряпчих давались только избранному московскому дворянству: представители лучших фамилий назначались сначала стольниками, а потом окольничими или боярами. Неименитые московские дворяне должны были последовательно проходить сначала чин стряпчего, стольников и думных дворян, чтобы дослужиться до окольничего – и то при особой удаче.

    Для рядовых дворян было еще одно придворное звание – чин жильца. Почетная стража – жильцы – появилась при Иване Грозном, набирались они из дворянских детей и сменой в 40 человек охраняли «государевы хоромы и палаты». Стража носила терлики из дорогих тканей, шапки из золотой парчи с меховыми околышами. При царе Федоре Алексеевиче Романове отряду жильцов полагалось носить на спине крылья, за что иностранцы называли его «Легионом летучих ангелов».

    От этих чинов-званий следует отличать придворные чины-должности. Почетной была должность кравчего, который на церемониальных обедах наблюдал за стольниками, прислуживавшими боярам и послам. Кравчие (за небольшим исключением) назначались из лучших фамилий, нередко из боярских. Большинство кравчих оставались в этой должности недолго (до 5 лет), а потом многие из них достигали чина боярина.

    В XVI веке видное место среди придворных чинов занимали постельничий, казначей и конюший, а особый ряд составляли чины приказные – думный дьяк, дьяк и подъячий. Последовательным прохождением этих чинов служащий мог достичь высоких думных чинов, к которым вели чины стряпчего и стольника, но случаи такого возвышения были довольно редкими.

    Сформировавшиеся за века боярские и дворянские союзы держались крепко. Единство рода, как бы он ни был велик и разветвлен, сохранялось всегда: возвышался один представитель – возвышался и весь род, и установившаяся иерархия передавалась по наследству. Когда удельные князья вошли в состав московского боярства, взамен утраченного политического значения они приобрели привилегированное положение высшей правительственной знати и настойчиво стремились сохранить свое место в сложившейся к началу XVI века аристократической иерархии родов.

    Высокое аристократическое положение известного рода среди других родов совершенно не зависело от власти царя: он не мог возвысить какой-либо род, даже пожаловав ему княжеский титул или другое наследственное отличие. Высокая должность и высокий чин не делали более родовитым ни лицо, пожалованное этим чином, ни его потомков. Боярские роды основывали свои притязания не на заслугах отцов, не на их высоких должностях и чинах, а на их местническом отношении к другим родам. Доказывая право на превосходство своего рода, они рассматривали лишь вопрос о том, чей предок занимал более высокую должность на совместной службе. О важности такой родовой иерархии говорит хотя бы случай о споре на пиру у великого князя Ивана III. Г.П. Заболоцкий никак не соглашался сесть за столом ниже В.Ф. Сабурова, и тогда последний бил государю челом, основывая старшинство своего места тем, что его отец был выше отца Г.П. Заболоцкого.

    Местничество не ограничивалось спорами о местах за столом, оно распространялось на все совместные службы. «Весь служебный распорядок должен был строго соответствовать родовому распорядку, передающему из рода в род свои отношения в постоянной и строгой преемственности». Поэтому человек, имевший высшее место, не мог служить под началом лица ниже его по чину, иначе он поступался честью всего своего рода, давал право другому роду «утягивать» ее.

    Бояре обнаруживали удивительное упорство и неослабевающую твердость в постоянной, изо дня в день, защите своих родовых прав. Чтобы отстоять высокое место своего рода, они смело противились воле государя, навлекали на себя опалу, месяцами сидели в тюрьме и часто жертвовали весьма значительными материальными интересами. Несмотря на явный вред местничества московские государи вынуждены были считаться с боярскими родословными. Даже Иван Грозный, самовластный и жестокий по отношению к боярам, заподозренным в измене, сносил их неповиновение, если оно основывалось на местнических правах.

    Приступив к созданию регулярной армии и действенного аппарата государственного управления, Петр I повел упорную борьбу с местничеством. Чтобы придать государственной службе четко организованную структуру, Петр Великий решил установить строгую иерархию всех должностей и чинов, основой которой стала знаменитая «Табель о рангах», введенная 22 января 1722 года и просуществовавшая с некоторыми изменениями почти 200 лет. Документ состоял из росписи чинов по трем ведомствам: военному (с подразделением на армию, флот, гвардию и артиллерию), статскому (гражданскому) и придворному и 19 разъяснительных статей. Если раньше занимать высшие государственные должности могли, как правило, только дворяне, то теперь появилась возможность приобрести дворянство и поступлением на службу. Общественное положение человека начало определяться не только происхождением и местом рода, но и чином: награждение чинами Петр Великий считал за особую царскую милость.

    До «Табели о рангах» в российских военных установлениях 1678 года перечислялись такие чины для всех родов войск, как полковник, полуполковник (его заместитель), капитан (командир роты), поручик (его помощник) и прапорщик (ротный знаменосец). С разделением в 1678 году полков на батальоны появился чин майора – батальонного командира. Теперь, согласно «Табели о рангах», каждый род службы делился на 14 классов.

    Самым редким в истории российской армии оказался воинский чин генералиссимуса. Еще до «Табели о рангах» в воинском уставе 1716 года, составленном при участии Петра I, об этом чине говорилось:

    Сей чин коронованным главам и великим владеющим принцам только надлежит, а наипаче тому, чье есть войско. В небытии же своем оный команду сдает над всем войском своему генерал-фельдмаршалу.

    За 105 лет этот чин получили всего четыре человека. Еще до появления этой статьи устава первым генералиссимусом стал воевода А.С. Шеин, пожалованный этим чином в 1696 году за успешные действия под Азовом. После него генералиссимусом стал «светлейший князь» А.Д. Меншиков, а затем принц Антон Ульрих – муж Анны Леопольдовны, выговоривший себе этот чин в качестве приданого будущей российской правительнице. Но был он генералиссимусом всего два года, так как Анна Леопольдовна правила недолго. В точном соответствии со статьей петровского устава чин генералиссимуса в 1799 году получил от Павла I только один человек – А.В. Суворов. В 1945 году пятым генералиссимусом, но уже Советского Союза, стал И.В. Сталин.

    Высшим военным чином, учрежденным Петром I еще в 1699 году, был генерал-фельдмаршал. По одной версии, первым его получил генерал-адмирал граф Ф.А. Головин в 1700 году, по другой – граф Б.П. Шереметев в 1701 году за победу при Эрестфере. С середины XVIII века генерал-фельдмаршал стал не только военным чином, но и почетным званием для лиц императорской фамилии и некоторых иностранцев. За всю историю Российской империи было 64 генерал-фельдмаршала. Этот чин присваивался лично императором за выдающиеся победы и выигранные войны, мужество и европейскую славу, а также за долговременную военную и гражданскую службу и иногда по особенным обстоятельствам.

    Дворянин зачислялся в военную службу с юных лет, а с 15 должен был начинать ее непременно с рядового. Петр I требовал, чтобы производимые в офицеры дворяне знали «с фундамента солдатское дело». Даже первые гвардейские полки – Преображенский и Семеновский – состояли из рядовых из дворян и князей, которые исполняли все обязанности нижних чинов – несли службу и получали жалованье наравне с ними.

    Гвардия была малочисленна, поэтому вся служба в ней происходила на глазах государя, который каждого гвардейца знал в лицо. Рядовых гвардии время от времени производили офицерами в армию; гвардейские офицеры, получив назначение на высшие должности в армию, обычно сохраняли свои гвардейские чины и оклад. За взятие Измаила А.В. Суворову (уже «полному капитану» – II класс) в 1790 году был пожалован почетный чин подполковника лейб-гвардии Преображенского полка.

    Офицерам армии и флота запрещалось носить штатскую одежду во всех случаях – это считалось оскорблением формы. Они не имели права участвовать в митингах и шествиях, а также произносить политические речи. Жениться им можно было только по разрешению начальства, обязанного войти в рассмотрение «пристойности брака». Всему офицерскому корпусу в обязательном порядке предписывалось носить усы, а «ношение бороды было предоставлено желанию».

    По «Табели о рангах» все поступающие в гражданскую службу (кроме тех, кто имел высшее образование) начинали ее канцеляристами и только через определенный срок получали чин коллежского регистратора (первый чин XIV класса), а вместе с ним и личное дворянство (до 1845 года), а после этого года – личное почетное гражданство.

    В гражданскую службу принимали далеко не всех. Поступавшие в нее должны были в возрасте от 10 до 18 лет обучаться непременно в России. Те, кто в эти годы воспитывался за границей, могли быть приняты только с особого Высочайшего разрешения. По «праву происхождения» в нее вступали дети потомственных и личных дворян, священников православного, униатского и армяно-григорианского вероисповеданий, дети протестантских пасторов и купцов первой гильдии, а также дети канцеляристов, ученых и художников, не имевших чина. Но так как гражданская служба еще и в начале XIX века была менее почетной, чем военная, то из-за недостатка родовитых людей от этих ограничений иногда отступали.

    В соответствии с сословными признаками канцеляристы делились на четыре разряда, для каждого из которых устанавливался свой срок выслуги первого классного чина. Например, первый разряд канцеляристов получал классный чин через два года, второй – через четыре и т. д. Научная деятельность если и давала некоторые привилегии, то незначительные. В начале XIX века ученых степеней в России было четыре – доктор, магистр, кандидат и действительный студент. Две последние степени присваивались только тем, кто окончил полный курс университета. С 1884 года остались только две степени – доктор и магистр; чтобы получить их, надо было защитить диссертацию. Магистерская степень давала право на чин титулярного советника, а докторская – на чин коллежского асессора (и соответственно на титул «Ваше высокоблагородие»).

    Чин открывал перед его владельцем не только новые возможности, но и возлагал на него строго регламентированные обязанности. Так, военнослужащие присягали

    охранять права и преимущества, принадлежащие Верховной власти, и служить, не щадя жизни, против всех неприятелей Императорского Величества. Исполнять все свои обязанности со строгою точностью, не разбирая, важны ли они или маловажны, будет ли то замечено начальством или останется неизвестным.

    Гражданская служба тоже подчинялась строгим правилам, и несоблюдение их влекло за собой крупные неприятности для чиновников. Им запрещалось занимать должности одновременно в разных ведомствах, нельзя было принимать на службу в присутственные места родственников и т. д.

    Особняком от государственной стояла служба придворная. Официальное учреждение придворных должностей и чинов последовало вскоре за принятием Петром I титула императора. В «Табели о рангах» придворные чины начинались с обер-маршала (II класс), впоследствии к этому классу был отнесен обер-камергер, представлявший царской семье тех, кто получил право на аудиенцию. Отличительным знаком обер-камергера был золотой ключ, украшенный бриллиантами, который носился на золотом шнуре. Обер-гофмейстер заведовал придворным штатом и финансами; обер-гофмаршал – придворными служителями, обер-шенк – винными погребами, обер-шталмейстер возглавлял конюшенную часть и т. д.

    Десятый пункт «Табели о рангах» предусматривал придворные должности и для «слабого пола». Высший ранг имела «обер-гофмейстерина у Ее Величества Государыни Императрицы», которая по рангу шла за женами действительных тайных советников. Действительные камер-девицы приравнивались к рангу жен президентов коллегией и относились к VI классу. За ними следовали гоф-дамы, гоф-девицы и камер-девицы.

    Кроме системы «служебных» чинов в России существовал целый ряд почетных званий как по военному, так и по гражданскому ведомству. Для гражданских лиц высшим почетным званием был «статс-секретарь», который имел право лично докладывать о делах императору и объявлять его устные повеления. Это звание обычно давалось особо доверенным министрам, реже – директорам департаментов и лишь в исключительных случаях – лицам, занимавшим менее крупные посты[23].

    Чин и звание в Российской империи значили для человека очень многое и многое говорили о его социальном положении. В русской классической литературе мимоходом упомянутые чины и соответствовавшие им привилегии были понятны для читателей той эпохи, в наше же время в этом вопросе случаются казусы, пример одного из которых приводит в своем исследовании А.К. Стась. Например, тема по литературе «Базаров как разночинец» просто не имеет смысла, потому что ответ по ней состоит всего из одной фразы: «Базаров не был и никогда не мог стать разночинцем». Разночинцами с конца XVIII века называли чиновников и младших офицеров, не являвшихся потомственными дворянами и еще не дослужившихся до этого. Евгений Базаров в романе «Отцы и дети» И.С. Тургенева перешел на последний курс Петербургской медико-хирургической академии, то есть он еще не служил и никакого чина не имел. Но отец его дослужился до чина штаб-лекаря, а это был гражданский чин военного ведомства (VIII класс), который давал потомственное дворянство. Выйдя в отставку, В.И. Базаров женится на «столбовой» дворянке – то есть тоже потомственной, и родившийся в законном браке их сын Евгений тоже был дворянином. Так что даже со временем поступив на государственную службу, он бы к разночинцам никогда не относился. Этот вопрос был бесспорным не только для читателей той эпохи, но и для персонажей романа: П.П. Кирсанов, строгий блюститель аристократических «принсипов», просто не мог бы вызвать на дуэль не дворянина…

    О титулах и «Благородиях»

    «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля слово «титул» определяет как «почетное званье, величанье, именование по сану и достоинству». В Древнем Риме высшим должностным лицам, и прежде всего императору, присваивались, в частности, и такие почетные звания, как «отец Отечества». Нередко они составлялись по названиям территорий или племен, покорившихся тому или иному полководцу, например, «император Клавдий Готский».

    Родовые звания, употреблявшиеся у древних греков и римлян, не считались принадлежностью отдельного лица или рода: скорее всего они служили только признаком аристократического или патрицианского происхождения, и использовать его в каких-либо общественных и гражданских делах необходимости не было. У греков оно обозначалось прибавлением к родовому имени окончания «ид», например, Гераклид, Писистрад и т. д.

    Имена свободных римлян состояли из трех частей. Гай Юлий Цезарь! Гай – это личное имя (прономен), Юлий – имя рода (номен), так как род Юлиев считал своим прародителем мифического героя Юла – сына Энея; Цезарь – прозвище (когномен), сохранившееся за одной из ветвей рода. Родовые прозвища в плебейских племенах первоначально отсутствовали: люди низкого происхождения и солдаты, получившие римское гражданство после окончания военной службы, их никогда не имели. Но даже каждое из множества ответвлений древних патрицианских родов имело свое прозвище. Некоторые когномены произошли от прозвищ, указывавших на внешность человека. Например, у одного из представителей рода Туллиев кончик носа был похож на горошину (по-латыни – cicero), и потому потомки его получили родовое прозвище Цицероны. Некоторые родовые именования римлян имели вполне определенный смысл, например, Цецилий – слепой, Фабий – боб, Порций – свинья и т. д. Иные прозвища указывали на характер: Брут – деревенщина, Север – жестокий и т. д.

    По традиции личные имена у римлян получали четыре старших сына: первый – такое же, как у отца, остальным в качестве имени присваивали порядковые числительные (Квинт – пятый, Секст – шестой и т. д.).

    Незаконнорожденный или ребенок, родившийся после смерти отца, получал имя Спурий (Спорный).

    Во Франции, как полагал русский ученый И.Н. Болтин, «благородными называли только тех, коих происхождение не было осквернено никаким пятном рабства». Это сословие образовалось в результате захвата франками римской провинции Галлии. Племя франков отобрало земли у местных жителей, которых превратили в рабов, а сами франки стали считаться дворянством. Даже когда рабы получили свободу, обладателями дворянского звания стали считаться только потомки «благородных франков». И.Н. Болтин даже подчеркивал, что завоеватели разделили себе земли покоренных галлов и заняли здесь место римских вельмож.

    Генезис французского дворянства русский ученый, вслед за шотландцем У. Робертсоном, связывал с «переворотом» в земельной собственности.

    Со временем помещики жалованные им поместья обратили в вотчины, и наконец, пользуясь общим безначальством и настроением, учинилися самовластными и независимыми. Титулы дукса и комита (то есть герцога и графа. – Н.И.), виконта и маркиза были сначала чины, должности токмо по смерть, но сделалися после наследными от отца к сыну. Все они учинились самодержавными в тех областях, кои им вверены были от государя, в управление и оборону.

    Таким образом, французские дворяне выступали в период феодальной раздробленности грозным и своевольным сословием, управлять которым французскому королю было не под силу целых 500 лет.

    Государство зависело от вассалов, кои только на словах были подвластны королям, а в самой вещи в своем владении каждый был самодержец, и многие из них были сильнее короля. Раздробленность страны и засилье дворян-вассалов стали падать только с политикой короля Людовика XI по укреплению абсолютизма[24].

    Система российских титулов, как и многие другие нововведения, сложилась при Петре I. Титул «князь» – начальник, властелин, владетель области или княжества – некогда был в России единственным. Е.П. Карнович в своей книге «Родовые прозвания и титулы в России»[25] считает это слово по происхождению чисто славянским, хотя обычно предполагается его скандинавское происхождение: «князь» выводится от шведского «конунг». Об этом же сказано и в «Словаре живого великорусского языка» В.И. Даля, а вот финский ученый М. Рясанан считает, что титул «князь» – китайского происхождения, как и титул его ближайшего помощника – тиуна (китайский аналог – тудун). Заимствование этого титула кажется несколько непонятным, ведь в Китае тудун был «смотрителем воды», а на Руси, как известно, орошаемого земледелия в X–XII веках не было.

    Е.П. Карнович утверждает, что титул «князь» издавна существовал у славянских племен, которые не имели никаких отношений с норманнами и варягами. Но если в других странах он утратил свое значение, то на Руси сохранялся дольше, и в течение многих веков его носили русские владетельные особы – удельные князья и великие (старшие) князья. Великих князей на Руси было немало – рязанские, смоленские, тверские и ярославские, но с подчинением этих княжеств Московскому остались только «великие князья московские». Однако и они впоследствии прибавили к своему, казавшемуся уже скромным, титулу новый – титул «царя» (государя, монарха, верховного правителя народа, земли или государства), сохранив за собой и титул «великого князя».

    Интересную версию выдвигает кандидат филологических наук Э.И. Кучеренко о ближневосточном происхождении этого титула. «Царями» называли своих правителей ассирийцы и вавилоняне, только у них это слово произносилось как «шарр» или «сар». Иногда этот титул входил и в собственное имя царя: так, аккадский правитель Саргон I, захвативший власть, а не получивший ее по закону престолонаследования, назвал себя «Шаррукином» (истинным царем). Слово «сар», как составляющая часть, присутствует и в именах таких царей, как Набополасар, Салпанасар и Тиглатпаласар.

    После принятия великим князем Иваном IV царского титула царские сыновья стали носить титул «царевичей» и «великих князей», а дочери – титул «царевен» и «великих княжон». «Царь» в России дополнялся титулом «самодержец», что исторически означало независимость царской власти от Золотой Орды.

    Род бояр Романовых, из которых произошел новый русский царь, не был княжеским, но он издавна был близок роду Рюриковичей и был ему даже сродни. Андрей Иванович, первый предок Романовых, выехал в Россию из Пруссии еще в начале XIV века при Иване Калите и сразу стал близким лицом к великому князю. Его сын Федор и внук Иван (под именем Кошкиных) уже считаются главными советниками великого князя Василия I. От Захара, сына Ивана, род этот начал носить фамилию Захарьиных, а от Юрия (сына Захара) – Захарьиных-Юрьевых. И наконец сын Юрия —

    Роман – стал родоначальником фамилии Романовых. Именно из этого рода Иван Грозный избрал себе супругу Авдотью Романовну – дочь Романа Юрьевича.

    В 1721 году Петр I принял титул «императора». В Западной Европе этот титул обычно принадлежал правителю могущественной монархии, и получение его санкционировалось властью римского папы. К началу XVIII века императором именовался глава Священной Римской империи германской нации. С введением в России титула императора титул «царевич» оставался за царскими сыновьями, а дочери стали именоваться уже не «царевнами», а «цесаревнами». Впоследствии император Павел I отменил эти титулы, а всем своим потомкам до пятого колена предоставил титулы «великих князей» и «великих княжон» вместе с «императорским высочеством».

    К особой сословной категории относились дворянские титулы – светлейшие князья, князья и введенные Петром I графские и баронские достоинства. Исторически каждый титул означал степень феодальной самостоятельности. Родовой титул мог жаловать только монарх, и потомкам он передавался только по мужской линии. Женщина, выходя замуж, приобщалась к родовой фамилии мужа и становилась княгиней, баронессой или графиней. Их дочь, выходя замуж, свой титул теряла, так как мужу его передать было нельзя.

    До Октябрьской революции в России существовало только три дворянских титула: князь, граф и барон. Хотя в Древней Руси пожалования почетных титулов не было, князей оказалось много. Они принадлежали к потомкам великого князя Рюрика («корнет Оболенский» принадлежал к Рюриковичам), потомкам великого князя литовского Гедимина (к Гедиминовичам принадлежал «поручик Голицын») и иноплеменникам, преимущественно к мордве и татарам.

    Значение многих княжеских родов падало из-за дробления или вообще упадка их родовых владений. Еще Иван III усилил свою власть над владениями князей, ослабил их личный авторитет как советников государя, ограничил право князей распоряжаться своими вотчинами. Однако даже всего этого не хватало для уничтожения удельных порядков, и тогда Иван III прибег к решительному средству – лишил многих князей их наследственных владений.

    Но несмотря на пресечение к 1700 году многих удельных княжеских семейств, происшедших от них княжеских родов насчитывалось 47. Так, например, род Гагариных имел в ту пору 27 представителей, а род князей Волконских – 30. В потомстве Гедимина к 1700 году в России существовало четыре княжеских рода: Куракины, Голицыны, Трубецкие и Хованские. Княжеские роды татарского, мордовского и грузинского происхождения в общей сложности раз в 10 превышали по своей численности княжеские роды русского происхождения. Это произошло потому, что в XVI–XVII веках для распространения христианства среди татар и мордвы русские цари повелевали татарских мурз и мордовских «панков» писать княжеским именем, если те принимали христианскую веру. Впоследствии татарские княжеские роды (Игобердыевых, Шайсуповых и др.) приобрели большие богатства и знатность. К их числу принадлежали князья Урусовы (потомки ногайского князя Эдигея – одного из вождей Тамерлана), Черкасские (считались потомками египетского султана Инала и владетелями Кабарды) и Юсуповы (они были одного рода с Урусовыми, а своим возвышением обязаны расположению со стороны могущественного Бирона).

    До Петра I пожалование княжеских или каких-либо других почетных титулов не происходило, за исключением только титула «именитого» человека. Его пожаловал еще Иван Грозный одному из Строгановых, который занимался врачеванием. Впоследствии царь Алексей Михайлович звание «именитые люди» пожаловал всему роду Строгановых, но это не было дворянским титулом и не вводило в дворянское достоинство. Правда, в сибирских летописях сохранился рассказ о том, что Ермаку Тимофеевичу, первому завоевателю Сибири, был будто бы пожалован Иваном Грозным титул сибирского князя, но это вызывает у историков сомнение.

    Очень редким был титул светлейшего князя: первым в России его удостоился А.Д. Меншиков в 1707 году, последним – А.М. Горчаков в 1871 году.

    После Петра I русские цари целых 90 лет никому не жаловали княжеский титул, потому что род Рюриковичей к этому времени уже настолько обнищал, что никто не льстился получить этот титул. Еще меньше кто-либо желал уподобиться множеству татарских и грузинских князей. Чтобы поднять княжеское достоинство в России, нужно было показать блеск могущества и знатности этого титула, что и произошло в царствование Екатерины II.

    При ней князья явились среди такой обстановки, что позднее император Павел I со всем основанием мог считать пожалование княжеского сана чрезвычайной наградой, особенно с титулом «светлости». При Павле I первая такая награда была пожалована 5 апреля 1797 года вице-канцлеру графу А.А. Безбородко, затем император пожаловал князьями генерал-прокурора П.В. Лопухина и генерал-фельдмаршала графа А.В. Суворова (с титулом князя Италийского). Высшей степенью княжеского титула был титул «великий князь», который принадлежал только членам императорской фамилии.

    На рубеже XVII–XVIII веков в России появился новый дворянский титул – граф. Сначала значение этого титула было не очень понятно для русских людей, и лица, получавшие его, не умели даже правильно написать: в своих подписях они букву «ф» заменяли на букву «0». Однако вскоре этот титул стал очень почетным, так как носить его стали видные вельможи, знатные сановники и близкие к государю люди.

    Со времен Петра I в России появились графские титулы, различные по их пожалованию: графы Российской империи и графы Священной Римской империи, а потом стали появляться иностранцы, вступавшие с таким титулом в русское подданство или получавшие его уже после от разных влиятельных особ. Первым в России графом стал фельдмаршал Ф.А. Головин – генерал-адмирал, боярин и президент Посольского приказа. После него этот титул был пожалован А.Д. Меншикову и Г.И. Головкину, но все они не были «русскими» графами, так как эти титулы были пожалованы им императорами других государств. Первым же собственно российским графом стал фельдмаршал Б.П. Шереметев, получивший этот титул от Петра I в 1706 году за усмирение стрелецкого бунта в Астрахани.

    В 1709 году Петр I пожаловал этот титул канцлеру Г.И. Головкину, который имел его уже с 1706 года от императора Иосифа I. В 1710 году царь был особенно щедр на раздачу графских титулов. Он пожаловал ими боярина И.А. Мусина-Пушкина, генерал-адмирала В.М. Апраксина и боярина П.М. Апраксина, а также бывшего своего учителя Никиту Зотова – с распространением этого титула и на его потомков.

    Екатерина II титулами графов Российской империи пожаловала сравнительно немногих. Однако во время ее продолжительного царствования несколько русских подданных, невысокого чина или вовсе не имевшие никаких чинов, получили графское достоинство от иностранных государей. Император Павел I, в отличие от матери, необычайно щедро раздавал графский титул. Через 6 дней после своего воцарения он пожаловал его генерал-майору А.Г. Бобринскому, а в день своей коронации он пожаловал «графами Российской империи» троих Воронцовых, А.А. Безбородко, статского советника И.В. Завадовских и некоторых других, которые были уже графами Священной Римской империи.

    Довольно много дворянских семей в России имели по несколько родовых титулов. Например, А.В. Суворов после разгрома турок при Фокшанах и Рымнике в 1789 году получил титул графа Рымникского, а от австрийского императора – титул графа Священной Римской империи. Через десять лет, после нескольких побед над французской армией, император Павел I пожаловал А.В. Суворову титул князя Италийского и повелел установить ему памятник в Санкт-Петербурге. Генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич, один из четырех полных кавалеров ордена Святого Георгия, получил сначала титул графа Эриванского, а затем – князя Варшавского.

    Самым почетным в средневековой Европе был титул барона, где под «бароном» подразумевались не только высшие государственные чины, но вообще все феодальные владетели, хотя бы они имели и другие титулы

    (герцогские, княжеские, маркграфские и др.). Во время крестовых походов титул этот был занесен на Восток и там тоже приобрел большой почет, так как сохранял память о вождях крестоносцев, отнявших Иерусалим у мусульман. Со временем в Западной Европе баронский титул постепенно начал не только утрачивать свое прежнее значение, но даже и приходить в пренебрежение.

    Баронов только по титулу, а не по земельным владениям, стало особенно много, когда прежние германские владетели присвоили себе право раздавать этот титул.

    В России слово «барон» переводилось как «вольный господин», но до царствования Петра I «русских» баронов не было совсем. В 1710 году этот титул впервые был пожалован подканцлеру П.П. Шафирову, через 11 лет – тайному советнику А.И. Остерману за заключение Ништадтского мира, а в 1722 году в бароны были пожалованы три брата Строгановых, носившие до этого времени звание «именитых людей». Во многих случаях пожалование баронства означало одновременно и пожалование дворянства.

    Вместе с аристократическими титулами Петр I позаимствовал в Европе и внешние знаки дворянского достоинства – гербы и дипломы на дворянство. В 1722 году он учредил должность герольдмейстера, которому и повелел выдавать дипломы на дворянство и гербы всем дворянам, дослужившимся до обер-офицерства. Интерес к геральдике в России стал возрастать настолько быстро, что многие своевольно изобретали себе гербы, а некоторые даже присваивали гербы коронованных государей и знатных фамилий.

    По «Табели о рангах» при обращении к лицам, имевшим те или иные чины, лица равные по чину или нижестоящие должны были употреблять следующие титулы: «Ваше Высокопревосходительство» (к лицам в чинах I и II классов), «Ваше Превосходительство» (к чинам III и IV классов) и т. д. Кроме того, в России существовали титулы, употреблявшиеся при обращении к членам императорской фамилии и лицам дворянского происхождения:

    «Ваше Императорское Величество» – к императору, императрице и вдовствующей императрице;

    «Ваше Императорское Высочество» – к великим князьям (детям и внукам императора), а в 1797–1886 годы и к правнукам и праправнукам императора;

    «Ваше Высочество» – к князьям императорской крови;

    «Ваша светлость» – к младшим детям правнуков императора и их мужским потомкам, а также к светлейшим князьям по пожалованию;

    «Ваше сиятельство» – при обращении к князьям, графам, герцогам и баронам.

    При обращении к духовным лицам в России употреблялись следующие титулы:

    «Ваше высокопреосвященство» – к митрополитам и архиепископам; «Ваше преосвященство» – к епископам;

    «Ваше высокопреподобие» – к архимандритам и игумнам монастырей, протоиереям и иереям;

    «Ваше преподобие» – к протодиаконам и диаконам.

    Но после Февральской революции приказом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов отменялись обязательное отдавание чести вне службы, вставание «во фронт» и обращение к офицерам с применением титулов «Ваше благородие», «Ваше превосходительство» и др. Вместо этого вводились обращения «Господин генерал», «Господин поручик» и т. д.

    В ноябре 1917 года Совет Народных Комиссаров одобрил декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов. В течение месяца были упразднены Сенат и Государственный совет, а вместе с ними и звания сенаторов и членов Государственного совета. Декретом от 16 декабря «Об уравнении всех военнослужащих в правах» отменялись все чины, все императорские и царские ордена, запрещалось употребление частных титулов с обращением «господин» и уничтожались все другие сословные различия между гражданами России.

    Орден Александра Невского

    Летом 1724 года состоялось перенесение мощей благоверного князя Александра Невского из Владимира в Александро-Невскую лавру Санкт-Петербурга. Тогда же Петр I намеревался учредить и орден в честь святого «небесного предстателя за невские земли» Александра Невского, навеки оставшегося покровителем города. Новый российский орден предназначался «в награждение подвигов» на полях брани, то есть с самого начала он мыслился как военная награда. Петр I сам занимался разработкой проекта нового государственного ордена: во время подготовки к Персидскому походу он утвердил основные положения орденского устава, и вскоре ювелиры начали изготовлять первые образцы нового ордена.


    Однако русский царь так никого и не успел наградить орденом Александра Невского. Впервые орденские знаки (алая звезда с девизом «За труды и Отечество» и серебряная лента) были пожалованы в мае 1725 года – в день бракосочетания Анны Петровны с шлезвиг-голштинским герцогом Карлом Фридрихом. Тогда государыня Екатерина I возложила знаки ордена Александра Невского на жениха, а в день свадьбы кавалерами Ордена стали 18 человек, причем лица не только военные, но и гражданские. В числе награжденных оказались и 4 гостя – придворные голштинского герцога, прибывшие вместе с ним на торжественное бракосочетание. Таким образом, намерение

    Петра I учредить чисто вогнную награду не исполнилось, и орден Александра Невского вошел в число российских наград, которые стали давать и за гражданские заслуги. В его статуте было записано: «В награду трудов за Отечество подъемных».

    Первые пожалования орденом Александра Невского осуществлялись как знак монаршей милости, но значение его возросло только 30 августа (в день Святого Александра Невского) того же 1725 года, когда Екатерина I возложила на себя орденские знаки. С тех пор все российские государи, если не получали орден Александра Невского раньше, возлагали его на себя в день коронации вместе со знаками ордена Андрея Первозванного.

    В этот день российскую награду получили еще 21 человек, в их числе были и иностранные монархи – польский король Август II и датский король Фредерик IV. Были награждены еще три герцога, состоявшие в родстве с российским императорским домом, а также российский канцлер – граф Г.И. Головкин, генерал-фельдмаршал А.Д. Меншиков, М.М. Голицын, А.И. Репнин, начальник всей русской артиллерии Я.В. Брюс и другие высокие военные и гражданские чины. С того времени и утвердилось, что орден Александра Невского дается только дворянам и высшим государственным чиновникам – лицам, имеющим чин не ниже генерал-лейтенанта либо соответствующий ему гражданский чин тайного советника.

    Орден Александра Невского на степени и классы не разделялся. По внешнему виду он очень красив: его золотой крест с обеих сторон покрывала красная эмаль, но такой цвет утвердили только в 1816 году. А до этого орденские знаки украшались отделкой из «рубинового» стекла. Между концами креста, под императорской короной, располагались золотые двуглавые орлы с распростертыми крыльями, в медальоне посреди креста – изображение Святого Александра Невского в красно-синем одеянии, сидящего на белом коне.

    На оборотной стороне креста, под княжеской короной, вырезан вензель из двух латинских букв, обозначающих «Святой Александр». Чтобы отличить ордена, вручаемые за военные подвиги, от орденов за гражданские заслуги, в 1855 году к орденским знакам – кресту и звезде – стали присоединять два скрещенных меча, проходящие через их середину. Орденская звезда изготовлялась из серебра: в центре ее находился тот же самый вензель из латинских букв, что и на кресте. Вокруг него по красному полю был вырезан орденский девиз – «За труды и Отечество». Крест носился на ленте у бедра лишь в очень торжественных случаях. Обычно же его носили при мундире или гражданском сюртуке на шее – на более узкой ленте. Орденские знаки не разрешалось украшать драгоценными камнями. Звезда и крест ордена Александра Невского с алмазами или бриллиантами были особой степенью награды, которая жаловалась только по личному соизволению императора.

    В день орденского праздника – 30 августа – или в другие дни, «когда повелено будет», кавалеры ордена Александра Невского должны были появляться в красной бархатной епанче, подбитой белой тафтою, с серебряным глазетовым крагеном[26]. Под епанчу надевался белый супервест с золотым галуном, в центре которого изображался прямой крест. Костюм дополняла черная шляпа с бело-красным пером и с нашитым сбоку крестиком из узкой красной ленты.

    Этой наградой очень гордился А.В. Суворов, который получил ее в декабре 1771 года за «совершенное разбитие войск литовского гетмана, графа Огинского».

    В 1791 году за блистательную победу у мыса Калиакрия (северо-восточнее болгарского города Варна) орденом Александра Невского был награжден русский адмирал Ф.Ф. Ушаков. После падения Измаила между Турцией и Россией начались переговоры о мире, но турки затягивали подписание мирного договора. У них был еще довольно сильный флот, и на помощь своим черноморским кораблям они постоянно перебрасывали корабли средиземноморских эскадр.

    Турецким флотом командовал капудан-паша Гуссейн, а на помощь ему турецкий султан вызвал эскадру алжирского паши Саида-Али – опытного флотоводца, одержавшего много побед над европейскими адмиралами. Саид-паша, уходя из Стамбула, пообещал турецкому паше «привести Ушак-пашу с веревкой на шее».

    Эскадра Ф.Ф. Ушакова в поисках неприятеля шла вдоль западных берегов Черного моря, и у мыса Калиакрия русские неожиданно обнаружили турецкий флот, состоявший из 78 кораблей. Они стояли у берега под защитой нескольких батарей, кроме того, ветер дул со стороны берега, так что у турок было и выгодное наветренное положение. Капудан-паша Гуссейн и паша Саид-Али считали свою боевую позицию абсолютно неуязвимой, так как атаковать их мог разве что безумец.

    Но адмирал Ф.Ф. Ушаков оказался «безумцем» и в казалось бы неуязвимой позиции турок сумел найти изъян. Он решил немедленно атаковать неприятеля, пока тот не приготовился к бою. Применив новый тактический прием – атаку в походном строю, русский адмирал занял наветренное положение, чего никак не ожидали оба паши. И в последний день июля 1791 года 34 русских корабля разгромили турецкий флот.

    Русский император Павел I учредил «командорства» ордена Святого Александра Невского, когда старшие по времени его получения кавалеры стали пользоваться доходами с деревень, приписанных Ордену. Шесть самых старших кавалеров ордена Александра Невского имели право получать доходы с 600 крепостных душ каждый, вне зависимости от числа имеющихся у них самих крепостных крестьян; восемь следующих кавалеров пользовались доходами от труда 500 крестьян и так далее.

    После смерти награжденного его родственники должны были возвратить все орденские знаки канцлеру Ордена, который заведовал всеми делами Ордена под эгидой самого императора.

    В царствование Павла I была учреждена особая комиссия из 6 кавалеров, которая надзирала за «пристанищами для бедных», инвалидными домами и школами, находившимися под опекой Ордена. Средства на содержание этих заведений складывались из взносов в 200 рублей, которые делал в орденскую казну каждый награжденный. В Санкт-Петербурге у Ордена была и своя соборная церковь в Троицком Александро-Невском монастыре, где покоились останки великого князя.

    С царствования Александра I на благотворительные цели стала поступать половина доходов с земель, предназначенных в «командорства» старшим кавалерам. При этом императоре сумма единовременных взносов при награждении орденом Александра Невского возросла до 600 рублей. Повысился и ценз чинов и званий, которые уже надо было иметь, чтобы претендовать на награждение орденом Александра Невского.

    За военную кампанию 1806–1807 годов, когда русская армия принимала участие в войне против Наполеона, высокую награду получил сподвижник А.В. Суворова – атаман Донского казачьего войска М.И. Платов. В сражении при Прейсиш-Эйлау казачий корпус оказался в самой гуще боя, и донские казаки опрокинули цвет французской кавалерии – конную гвардию Наполеона. В другом сражении казаки лихой атакой выбили из города Гутштадта войска французского маршала М. Нея, затем казачьи полки М.И. Платова сильно потрепали польский корпус генерала Зайончека, входивший во французскую армию. Досталось от них и войскам маршала Л.Н. Даву, потерявшего в одном из сражений целый полк.

    Во время Бородинской битвы кавалерийский генерал М.И. Платов совершил успешный рейд в тыл противника, поэтому в Отечественной войне 1812 года он заслужил алмазные знаки к ордену Александра Невского. Они были высшей степенью орденской награды и вручались очень редко.

    Следует отметить, что в первой четверти XIX века самыми славными и яркими награждениями орденом являются именно те, что связаны с подвигами в Отечественной войне 1812 года. Тогда кавалерами ордена Александра Невского стали генералы Н.Н. Раевский, П.П. Коновницын и А.И. Остерман-Толстой. Несколько человек, имевшие ранее простые орденские знаки, получили еще и алмазные. Среди них, кроме упоминавшегося выше М.И. Платова, – генералы Ф.П. Уваров, М.А. Милорадович и Д.С. Дохтуров. К началу XX века орден Александра Невского становится традиционной наградой для награждения государственных мужей, которые несколько десятилетий своей жизни посвятили служению Отечеству.

    Из всех российских орденов только название ордена Александра Невского после Октябрьской революции было перенесено на одну из высших советских наград. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1942 года был учрежден орден Александра Невского, имеющий одну степень. Орден представлял собой красную выпуклую пятиконечную звезду, которая располагалась на фоне правильной десятиугольной пластины, состоящей из расходящихся закругленных лучей. В центре располагался круглый щит в обрамлении лавровых ветвей; слева и справа из-за щита выступали два бердыша, в середине его помещалось рельефное изображение Александра Невского, а внизу виднелись скрещенные мечи, копье, лук и колчан со стрелами. Еще ниже помещался маленький фигурный щит с изображением серпа и молота.

    Орденом Александра Невского награждались офицеры и генералы Красной Армии – от командира взвода до командира дивизии – за личную отвагу, мужество, храбрость и умелое командование войсковым подразделением или частью, которые обеспечили успех боя.

    Первыми кавалерами ордена Александра Невского стали участники Сталинградской битвы – старший лейтенант И.Н. Рубан (командир батальона морской пехоты) и капитан С.П. Цыбулин (командир отдельного стрелкового батальона 62-й армии).

    В начале августа 1942 года в междуречье Волги и Дона батальон И.Н. Рубана прикрывал отход главных сил бригады. Умело расположив свои силы, И.Н. Рубан заманил в ловушку и уничтожил 7 танков и более 200 вражеских солдат и офицеров.

    Среди более чем 1480 воинских частей и подразделений, награжденных орденом Александра Невского, был и 1-й отдельный истребительный авиационный полк «Нормандия-Неман».

    Орден Святой Анны

    История возникновения этой награды особенная, и потому она представляет интерес даже среди историй учреждения других наград. А началась она в день бракосочетания любимой дочери Петра I Анны с голштинским герцогом Карлом Фридрихом. Анна уехала в Голштинию с мужем, который в свое время пытался сделать карьеру при русском дворе, но не смог противостоять «светлейшему князю» А.Д. Меншикову. Русская царевна тосковала на чужой стороне, однако приехать в Россию не могла, так как ждала ребенка. В феврале 1728 года Анна родила сына, которого назвали Петром Ульрихом, и вскоре стала собираться домой – показать себя и ребенка сестре Елизавете и племяннику Петру II.


    По случаю рождения герцога Петра Ульриха в Киле проводились торжества и праздничная иллюминация. Герцогиня Анна, встав с постели, подошла к окну и распахнула его. В покои ворвался холодный февральский ветер, но на мольбы фрейлин закрыть окно герцогиня Анна насмешливо ответила, что Петрова дочь не боится стужи. На следующий день она слегла с жаром и через десять дней умерла.

    В 1735 году, в день десятилетия своей свадьбы с Анной Петровной, герцог голштинский Карл Фридрих в память о супруге учредил орден Святой Анны. Девиз ордена гласил: «Amantibus Justitiam, Pietateret, Fidem», что в переводе на русский язык означает: «Любящим правду, благочестие и верность». Однако латинский вензель синего цвета «A.J.P.F.», начертанный на белом медальоне на оборотной стороне орденского креста, имел еще и другой смысл: «Анна, дочь императора Петра»

    В середине красного с золотыми украшениями орденского креста, в круге, была изображена Святая Анна. Орденский знак изготовлялся в то время из прямоугольных или овальных красных стекол на латунной позолоченной подложке с ажурными украшениями в углах. На внешней стороне каждого плеча креста располагалось по три круглых страза в оправе и по одному стразу на ажурных украшениях между плечами креста. Крест ордена Анны I степени носили на широкой красной с желтой каймой ленте через левое плечо, а серебряная орденская звезда помещалась на правой стороне груди.

    Орденский знак II степени – это такой же красный крест, но носили его на более узкой ленте. Звезда ко второй степени ордена Святой Анны не полагалась. Орденский знак III степени носился на оружии (шпаге или сабле). Это был кружок, увенчанный императорской короной, а на нем, в красном эмалевом кольце, помещался красный крестик – такой же, как в центральном медальоне орденской звезды.

    Аннинский парадный костюм – это красная бархатная мантия с большой шитой орденской звездой справа. Супервест, полагавшийся только кавалерам I степени, – из серого глазета с золотым галуном, бахромой и нашитым крестом в центре. На красной бархатной шляпе тоже был нашит крест, а также закреплялись страусиные перья – одно красное и два белых.

    Орден Святой Анны вошел в число государственных наград России с апреля 1797 года, хотя Петр Ульрих, шлезвиг-голштинский герцог, начал жаловать этим орденом с 1742 года, когда прибыл в Санкт-Петербург. В этот год императрица Елизавета Петровна объявила его наследником российского престола под именем великого князя Петра Федоровича. Младшая дочь Петра I была бездетна, но она очень любила сестру Анну и надеялась, что племянник будет достойным продолжателем дел великого деда. Поэтому ко времени, когда Петр Федорович был провозглашен императором Петром III, уже десятки российских вельмож носили на красной ленте с желтой каймой орден Святой Анны.

    После недолгого царствования Петра III на российский престол взошла его жена Екатерина II. Она оставила орден Святой Анны в числе российских наград как знак отличия, правда, по значению он уступал другим русским наградам. Их малолетний сын, великий князь Павел Петрович, стал голштинским герцогом, но в 1767 году императрица от его имени отказалась от герцогства, однако орден Святой Анны остался в России.

    Его гроссмейстер Павел Петрович имел право награждать им подданных российского государства, но только формально: фактически все награждения осуществляла императрица, а он только подписывал грамоты на орден.

    Однажды, желая наградить своих гатчинских друзей, Павел Петрович вызвал к себе придворных вельмож Н.М. Свечнина и Ф.В. Растопчина. Вручив им два секретно изготовленных маленьких Аннинских крестика с винтами, он сказал: «Жалую вас обоих Аннинскими кавалерами. Возьмите эти кресты и привинтите их к шпагам, только на заднюю чашку, чтобы не узнала императрица».

    Н.М. Свечнин и Ф.В. Растопчин поблагодарили наследника, однако сильно испугались гнева императрицы, которая не жаловала Аннинских кавалеров. Правда, Н.М. Свечнин все же привинтил орденский крестик к эфесу своей шпаги, а Ф.В. Растопчин обратился за советом к своей тетке – близкой приятельнице Екатерины II. Та рассказала обо всем императрице, на что не лишенная чувства юмора Екатерина II разрешила Растопчину носить орден безбоязненно: она как будто не будет этого замечать.

    В день своей коронации в апреле 1797 года Павел I обнародовал «Установление о Российских орденах», по которому орден Святой Анны был причислен к орденам Российской империи. Он разделялся на три степени и давался как за военные, так и за гражданские заслуги. Орденом Святой Анны I и II степеней награждались вельможи и высшие чиновники[27], III степень ордена была чисто боевым знаком отличия: ею жаловали отличившихся офицеров – от прапорщика до капитана включительно.

    В 1828 году, в самый разгар Русско-турецкой войны, орден Святой Анны III степени дополнили бантом из орденской ленты – «за подвиги военные по примеру того, как установлено подобное отличие по ордену Святого Владимира IV степени». Эту степень ордена с бантом мог получить поручик (на гражданской службе – коллежский секретарь), а II степень («Анну на шею») – тот, кто в «Табели о рангах» числился не ниже VIII класса. После 1829 года орденами Святой Анны с алмазами стали награждаться только иностранные подданные, а для возвышения достоинства русской награды над знаками ордена I и II степеней укреплялась императорская корона. Правда, в 1874 году корона была отменена.

    Знак ордена Святой Анны I степени носился у бедра на красной ленте с желтой каймой, которая надевалась через левое плечо. В середине шитой или кованой серебряной звезды имелся красный крест с золотыми промежутками, вокруг которого располагался девиз ордена. В отличие от других российских орденов звезду ордена Святой Анны носили не на левой, а на правой стороне груди.

    На оружие знак ордена Святой Анны III степени изготовлялся, как и другие русские ордена, из золота. Но в годы Отечественной войны 1812 года число награжденных было столь велико, что в целях экономии знаки ордена этой степени стали изготовлять из недрагоценного металла. Награжденный получал лишь знак ордена и прикреплял его к уже имеющемуся у него холодному оружию.

    В русской армии и на флоте во времена Российской империи очень высоко ценился орден Святой Анны IV степени. Эту степень ввел в 1815 году император Александр I, а неофициально орден получил название «Аннинского оружия», получать которое имели право только офицеры – за личные боевые подвиги. Знак ордена Святой Анны IV степени был круглым, а красный эмалевый крест располагался на золотом поле и был окружен красным ободком; над крестом изображалась золотая корона. Знак этот был небольшого размера (около 2,5 сантиметра в диаметре), так как он прикреплялся к эфесу шпаги, сабли или кортика.

    Для более явного отличия «Аннинского оружия» от обычного (кроме знака ордена, находившегося на шпажной чашке) на эфесе стали делать надпись «За храбрость». Это был самый массовый боевой офицерский орден, его не полагалось снимать даже при награждении орденами Святой Анны более высоких степеней. С 1855 года к знакам ордена Святой Анны, как и к другим орденам, стали присоединять два скрещенных меча; а к оружию, на котором находился орден Святой Анны IV степени, полагался темляк из орденской ленты с серебряными кистями.

    Во время Русско-японской войны Аннинским оружием был награжден военный инженер Д.М. Карбышев, ставший впоследствии генерал-лейтенантом инженерных войск Красной Армии. В годы Великой Отечественной войны он попал в немецкий плен, где проявил несгибаемую стойкость, личное мужество, верность и преданность Родине. Нацисты на морозе обливали его холодной водой до тех пор, пока он не превратился в ледяную глыбу.

    От других российских орденов орден Святой Анны отличался еще и тем, что имел свой Знак отличия, который получали только солдаты и унтер-офицеры. Знак отличия был учрежден в 1796 году, а уже через год его причислили к классу ордена Святой Анны. С 1807 года Аннинские знаки отличия стали давать солдатам, унтер-офицерам и матросам за беспорочную 20-летнюю службу.

    Знак отличия представлял собой круглую серебряную с позолотой медаль на ушке. По окружности медали шло залитое эмалью красное кольцо.

    В середине лицевой стороны медали, на золотом поле, располагался красный крест с расширяющимися концами, а над крестом – золотая корона, заходящая на ушко и на красную кайму. На обратной стороне располагалось такое же красное кольцо с выгравированным на нем номером. Награжденный Знаком отличия ордена Святой Анны получал прибавку к жалованью и освобождался от телесных наказаний.

    После 1859 года, когда сроки службы для нижних чинов сократились, «Положение о Знаке отличия ордена Святой Анны» было пересмотрено. По новому уставу 1864 года он стал наградой нижним чинам «за особые подвиги и заслуги, не боевые, но соединенные с мужеством и самоотвержением». С 1888 года Знаком отличия стали награждать унтер-офицеров, беспорочно прослуживших на сверхсрочной службе 10 лет. Так же, как и Знак отличия ордена Святого Георгия, Знак отличия ордена Святой Анны не полагалось снимать даже при производстве в офицеры. Носился этот знак в петлице с бантом из орденской ленты – «за особые заслуги», а за выслугу лет – без банта.

    Награды Шведского Королевства

    Высокая готическая колокольня Riddarholmskyrkan (церкви шведского дворянства) видна в Стокгольме еще издали. Эта усыпальница шведских королей и одновременно место погребения многих знаменитых людей является также и собранием военных трофеев. На стенах в главном проходе храма повешены небольшие квадратные металлические таблички: на их черном фоне изображены гербы и написаны имена тех лиц, которые когда-либо награждались знаком высшего королевского отличия – орденом Серафимов. В числе удостоенных этой награды – русские императоры Александр I, Николай I и Александр II, а также А.В. Суворов, К.В. Нессельроде, «светлейший князь» А.Д. Меншиков и другие.

    Установление этого старейшего и главного из шведских орденов восходит к временам Магнуса Ладулоса. Первоначально он был учрежден как духовно-рыцарский орден в XIII веке (по другим источникам в XIV в.). В иудаистской и христианской религиозных традициях серафимы – это ангелы высшего ранга, особо приближенные к престолу Бога и Его прославляющие. Описание серафимов содержится еще в ветхозаветной «Книге пророка Исайи»: «У каждого из них по шести крыл; двумя закрывал каждый лицо свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал». Приготовляя пророков к служению, один из серафимов очищает им уста, коснувшись их горячим углем, который он берет клещами с жертвенника.

    В 1748 году шведский король Фридрих I восстановил орден Серафимов и разработал его статут, по которому эту высшую награду получали владетельные государи, принцы королевской крови и те граждане, которые своими заслугами достигли первых чинов в государстве. Число кавалеров ордена Серафимов, который имел одну степень, было ограниченным – 24 человека; кроме них, орден мог быть вручен еще восьми иностранцам. Старший из кавалеров получал пожизненную пенсию в 100 рейхсталеров.


    Звезда ордена Полярной звезды


    К знакам ордена Серафимов относятся золотой крест, звезда, золотая цепь и орденская лента светло-голубого цвета. Крест – белый, эмальированный, в золотой оправе и с золотыми шариками на концах. В центре его помещен небесного цвета шар с тремя белыми буквами J. H. S. ^sus Hominum Salvator – Иисус спаситель людей). По сторонам креста и под буквами помещены золотые короны, на углах 4-угольника расположены золотые патриаршие кресты, а между ними – золотые головки серафимов. На голубом поле оборотной стороны креста помещены три буквы – F. R. S. (Fridericus Rex Sueciae – Фридрих, король Швеции).

    Серебряная звезда ордена Серафимов тоже выполнена в виде орденского креста: она четырехконечная, с раздвоенными концами, шитая из круглых серебряных пластин и нитей. Крест прикрепляется к золотой короне, в особо торжественных случаях он носится на золотой орденской цепи.

    В 1745 году Фридрих I восстановил и старинный орден Меча, учрежденный еще в 1528 году королем Густавом Вазой: в некоторых литературных источниках его называют преемником Ливонского ордена меченосцев. Орденом Меча награждались только отличившиеся в военном деле, и число его кавалеров орденским статутом не определялось. Орден Меча сначала имел две степени, а через сорок лет, в 1788 году, король Густав III установил новую степень этого ордена, которая вручалась только тем, кто одержал над неприятелем знаменитую победу. В настоящее время орден Меча разделяется на шесть степеней: пять из них предназначены для награждения офицеров, а шестая вручается нижним воинским чинам. Первой и второй степенью ордена Меча награждаются только генералы и полковники, третьей и четвертой степенями – исключительно за военные подвиги. Орден Меча V степени вручается офицерам в мирное время за выслугу 20 лет в офицерском чине, в военное время – в сокращенные сроки, раненым этот знак отличия жалуется без определенного срока.

    Знак ордена Меча представляет собой Андреевский крест, покрытый белой финифтью. Он имеет весьма оригинальную форму – плечи креста располагаются по диагоналям относительно медальона. В центре его помещен небесного цвета шар с тремя шведскими коронами и остроконечной шпагой. На концах креста тоже помещены короны и шпаги. На оборотной стороне орденского креста через весь шар лежит остроконечная шпага, а сверху нее – лавровый венец. Внизу сделана надпись «PRO PATRIA» («За отечество»).

    Крест ордена Меча Кавалерской степени носят в петлице. Кавалеры Большого креста носят крест на желтой ленте, которая надевается через правое плечо. Кроме того, кавалеры Большого креста имеют вышитую звезду, которая носится на левой стороне груди. Высшей степени ордена полагалась брошь в виде миниатюрного меча: ее можно увидеть на парадных портретах М.Б. Барклая-де-Толли, Л.Л. Беннингсена, Ф.Ф. Винценгероде и др. Ордену Меча была подчинена солдатская медаль.

    Число командоров Большого креста и командоров II степени ордена Меча было ограничено – 24 человека, не считая иностранцев, возведенных в это достоинство. Для кавалеров двух высших степеней ордена существовал особый мундир, который они надевают в установленный день орденского праздника, при возведении в командорское достоинство и в других торжественных случаях.

    Если орден Серафимов и орден Меча были восстановлены Фридрихом I, то орден Полярной (Северной) звезды король установил заново.

    Мы назначаем его тем, кто гражданскими добродетелями, знаниями и полезными обществу заведениями отличил себя и сделался достойным особенного внимания правительства. Рассудили мы назвать его сим именем потому, чтоб кавалеры, украшенные оным орденом, помнили, что сия звезда никогда не заходит и должность их состоит в том, чтобы не умалять славы шведов и не уничтожить блеска уже приобретенного долгим последствием веков…

    Орденом Полярной звезды, имеющим три класса, отмечаются заслуги на поприще науки и культуры. Число кавалеров не ограничивалось. Орденский знак представлял собой греческий крест с белой финифтью: на концах его помещены четыре короны, а сверху – королевская корона. В центре креста расположен небесного цвета шар, на который наложена пятиугольная звезда с надписью «Nescit occasum» («Не знает заката»). Первому классу ордена принадлежит также звезда.

    Впоследствии король Густав III определил иметь шесть кавалеров ордена Полярной звезды из лиц духовного звания (по три кавалера соответственно Большого и Малого крестов), чтобы этой наградой украшалась грудь пастыря, старавшегося внушить верующим христианские добродетели.

    В 1772 году король Густав III учредил новую награду – орден Вазы, который увековечивал родоначальника шведской королевской династии Густава Вазу. Король так определял цель создания этого ордена:

    Будучи уверен, что нет большего поощрения и награды душам благородно мыслящим, как слава и общая признательность к изящным их достоинствам, мы за благо рассудили при восшествии нашем на престол, учредить орден, назначающийся единственно особам, которые опытом знания свои обратили к пользе отечества, приведя к некоторому совершенству земледелие, рудники, художества и торговлю. Мы желаем именовать орден сей Ваза, чтобы сим воздать честь великим государям нашим предкам, так и собственно потому, что сия фамилия в гербе своем носит сноп – яснейший знак земледелия, которое мы особенно поощрить и наградить установлением сего ордена желаем, яко источник всех других художеств.

    Знак ордена Вазы представляет собой золотой сноп с двумя серпами, окруженный золотым ободком с надписью: «Gustav den tredje insriftare» («Густав III основатель»), на концах креста – шарики. Этот сноп, изображенный также и на орденской звезде, дважды перевязан, отчего он и получил форму вазы. В середине серебряной восьмиконечной звезды помещена золотая корона, а на четырех ее углах расположились золотые листья голштинского герба.

    Орден Вазы имел три степени: Большого Креста, Командорская и Кавалерская. Простые кавалеры носят орденский знак на зеленой волнистой ленте на шее; кавалеры Командорской степени – на ленте через правое плечо, звезду имеют только кавалеры Большого креста.

    Шведский король является Гофмейстером всех орденов, принцы получают их при своем рождении. Орденский Капитул собирается два раза в год – в первый понедельник после Рождества Христова и 28 апреля.

    Австрийский военный орден Марии-Терезии

    В середине XVIII века в Европе разразилась Семилетняя война между Австрией, Францией, Россией, Испанией, Саксонией и Швецией, с одной стороны, и Пруссией, Великобританией и Португалией – с другой. Одним из эпизодов этой войны было сражение при Хотемице между прусскими и австрийскими войсками.

    В начале мая 1757 года прусский король Фридрих II появился на пражских высотах со 100-тысячной армией, которая была разделена на три колонны. Сам король через Саксонию вошел в Богемию, войска фельдмаршала Шверина проложили свой путь через Силезию, а принц Бевернский встретил графа Кенигсека близ Райхемберга. 1 апреля здесь произошло жестокое сражение, в результате которого под превосходящим числом неприятеля австрийцы вынуждены были отступить.


    Прежде чем австрийцы вновь соединят все свои силы, король Фридрих II намеревался неожиданно напасть на них и разгромить по частям. Однако тактика австрийского фельдмаршала Броуна разрушила все его планы и замыслы. Когда 6 мая 1757 года прусский король появился перед австрийскими войсками, возглавляемыми принцем Карлом и фельдмаршалом Броуном, ему противостояла уже довольно большая армия, собранная в короткие сроки. В этот же день перед пражскими стенами произошло кровопролитное сражение, в котором фельдмаршал Броун проявил чудеса храбрости. Великий полководец умер от ран в Праге через несколько дней после этой баталии, и в следующем сражении (в середине июня) австрийскими войсками командовал фельдмаршал Даун.

    Получив подкрепление, он идет к Праге, чтобы заставить прусского короля снять осаду города. Узнав о его намерениях, Фридрих II соединил свое избранное войско с армией принца Бевернского и начал готовиться к встрече австрийцев. Сражение началось в 2 часа пополудни 18 июня 1757 года: в нем с особой отвагой билась австрийская пехота, которая 6 раз обращала в бегство прусские батальоны. Но и они с неменьшей храбростью и неустрашимостью возвращались назад. В этой знаменательной баталии прусские войска потеряли 10 000 солдат, и армия Фридриха II отступила в полном беспорядке, потеряв 22 знамени, 45 пушек и много ящиков с артиллерийскими снарядами.

    Победив прусскую армию, австрийская императрица Мария-Терезия показала, что могла не только выбрать достойных полководцев, но достойным образом умела и наградить их. Всегда изобретательная в средствах отметить своих подданных, в память об этой победе императрица учредила военный орден, которому дала свое имя. Орден Марии-Терезии был установлен, чтобы сохранить в памяти победу при Хотемице и отметить им храбрых офицеров, способствовавших славе австрийского оружия. Им награждались только лица благородного происхождения за многолетнюю воинскую службу, подвиги в бою и полученные ранения.

    Военный орден Марии-Терезии имел три степени. Первая степень ордена представляла собой звезду (ее носили на левой стороне груди) и крест на белой с красными каемками ленте, надеваемой через правое плечо. Орденский знак – это покрытый белой эмалью крест, плечи которого имеют волнистые очертания. Крест ордена Марии-Терезии II степени носили на ленте на шее: за Отечественную войну 1812 года этой награды удостоились русские генералы П.Н. Багратион и М.Б. Барклай-де-Толли. Орденский знак III степени – это белый эмальированный крест с расширяющимися концами, который носили на груди: из русских им были награждены А.И. Горчаков, М.И. Платов, Я.А. Потемкин, Н.Н. Раевский, А.Н. Сеславин и др.

    Звезда военного ордена Марии-Терезии – серебряная, четырехконечная, лучистая. В середине ее изображен австрийский эрцгерцогский герб (на красном поле – белая горизонтальная полоса в красной рамке) с золотой надписью на белом эмалевом ободке.

    Орденский крест был в золотой оправе; в середине его лицевой стороны помещалось такое же изображение, как и на орденской звезде, а на белом поле оборотной стороны помещались литеры «M.T.» и «F.» (Мария-Терезия и Франц), окруженные зеленым лавровым венком в золотом ободке. Крест прикреплялся для ношения на ленте к золотому ободку. Орденская лента состояла из трех равных полос – одной белой и двух красных по краям.

    Устав ордена не допускал, чтобы при ношении его знака рядом с ним соседствовали иностранные ордена. Не допускалось также награждать орденом Марии-Терезии иностранцев, однако это требование соблюдалось не всегда. Кавалером австрийского военного ордена был русский генералиссимус А.В. Суворов, им были награждены император Александр I и фельдмаршал М.И. Кутузов, а также английский полководец герцог А.У. Веллингтон. Причем за победу в 1815 году при Ватерлоо английский фельдмаршал получил даже запас орденских крестов для награждения ими по личному усмотрению.

    После разгрома Наполеона, когда европейские монархи в знак особого признания удостаивали русских генералов и офицеров знаками отличия своей страны, Австрия награждала их звездой военного ордена Марии-Терезии и крестом с надписью: «Свобода Европы обеспечена 1813 – 1814».

    Для высших офицеров австрийской армии предназначался и другой военный орден, учрежденный еще в 1750 году императрицей Елизаветой-Христиной, вдовой короля Карла VI. В 1771 году эта награда была возобновлена ее дочерью – Марией-Терезией – под названием «Военный орден Елизаветы-Терезии». Число кавалеров этого ордена было ограничено – всего 21 человек, и награждались им за выслугу 30 лет в офицерском чине. Орденский знак имел овальную восьмиконечную звезду с лучами красно-белой эмали, которая носилась на черной ленте.

    Орден Святого Стефана

    После утомительных атак, битв и сражений, побед и поражений Семилетней войны воюющие державы вынуждены были задуматься о восстановлении мира. Французский король первым заключил мир с Англией, а 15 февраля 1763 года Мария-Терезия замирилась с королем Пруссии. Местом для их встреч и переговоров был избран Губерсбургский замок в Саксонии, где монархи и договорились о том, что каждый со своими воинскими силами вступит в собственные владения. Фридрих II к тому же обещал отдать свой голос за избрание эрцгерцога Иосифа, старшего сына австрийской императрицы, императором Священной Римской империи.

    Это избрание состоялось 27 марта 1764 года во Франкфурте, а через неделю эрцгерцог Иосиф был коронован. Третье апреля 1764 года было торжественным и счастливым днем для Марии-Терезии: на голову отпрыска ее крови возложили священную корону римских императоров, которую у ее дома хотели было отнять. Уже готовившийся угаснуть австрийский королевский дом оживал в ее сыне и составлял новый императорский дом.


    Через три дня после коронации, 6 апреля 1764 года, императрица Мария-Терезия издала жалованную грамоту на восстановление древнего ордена Святого Стефана – короля Венгерского. Награда учреждалась как национальный орден Венгерского королевства и служила знаком отличия для венгерской знати – князей, государственных вельмож, гражданских и духовных лиц – за их общественные заслуги. Число членов ордена (как кавалеров Большого и Командорского крестов, так и званий простого кавалера) было ограничено – 100 человек.

    Кавалеры Большого креста награждались звездой, которую носили на левой стороне груди, и крестом на ленте, которую надевали через правое плечо. Кавалеры Командорского креста получали крест, который носили на шее; третья степень ордена Святого Стефана представляла собой крест, который носили в петлице. Орденская лента была красного цвета с зелеными полосками по краям.

    Крест ордена Святого Стефана – зеленый, эмалевый, в золотой оправе. В середине его лицевой стороны на красном поле изображен зеленый холм с золотой короной на нем, увенчанной серебряным восьмиконечным апостольским крестом, по сторонам которого наложены буквы «М» и «Т» (Мария-Терезия). Вокруг поля на белом ободке сделана надпись девиза ордена: «Publicum meritorum praemium» («Общественное признание заслуг»). На белом поле оборотной стороны креста сделана другая надпись (сокращенная) – Sto. St. R. Ap.[28], окруженная зеленым дубовым венком. Крест для ношения на ленте прикреплялся к золотой венгерской короне.

    Серебряная звезда ордена Святого Стефана – восьмиконечная, лучистая. В середину ее помещено такое же изображение, как и на лицевой стороне орденского креста, и тоже окруженное дубовыми листьями. Орденские знаки различных степеней различаются между собой по размеру и наличию (или отсутствию) броши-короны.

    Учрежденный орден был посвящен памяти первого венгерского короля Иштвана (Стефана) I Святого – родоначальника династии Арпадов. Около 1000 (или 1001) года он получил от римского папы Сильвестра II королевский титул и корону для коронации. Венгерский король Стефан, как и киевский князь Владимир Красное Солнышко, крестился сам и обращал в христианство своих подданных, за что и был причислен к лику святых. А корона короля Стефана в настоящее время является национальным сокровищем Венгрии[29].

    Орден Святого Станислава

    Не падайте духом, поручик Голицын!
    Корнет Оболенский, надеть ордена!

    Корнет – офицерский чин в кавалерии, который относился к XII классу российской «Табели о рангах». По строгой иерархической системе того времени корнет Оболенский мог получить тогда только три награды: орден Святой Анны III степени, орден Святого Георгия IV степени и орден Святого Станислава III степени. Наградной знак Аннинского ордена III степени «надеть» было нельзя, так как это был красный крестик в золотом поле, который прикреплялся к эфесу шпаги, сабли или кортика. Если бы корнет Оболенский был награжден орденом Святого Георгия IV степени, он автоматически производился бы в следующий офицерский чин – то есть должен был бы стать поручиком. Значит, он мог «надеть» только орден Святого Станислава III степени.


    Этот орден, в честь своего патрона и покровителя Польши и в память о краковском епископе, отлучившем от церкви польского короля Болеслава II и убитом королем в XI веке прямо в церкви, в 1765 году учредил польский король Станислав-Август По-нятовский. Первоначально членами Ордена Святого Станислава состояли 100 кавалеров, не считая иностранцев. Однако желающих получить его знаки было столько, что вскоре пришлось снять ограничение на число кавалеров. Орден Святого Станислава сначала имел четыре степени, но после того как он с ноября 1839 года вошел в систему российских наград, низшая его степень при императоре Николае I была упразднена.

    Знаки ордена Святого Станислава состоят из креста, звезды и красной с белой полоской ленты. Крест – золотой, с четырьмя расширенными раздвоенными концами и золотыми шариками на них.

    С лицевой стороны крест покрыт эмалью, а в центре его, в розетке, на белом эмалевом поле помещено красное эмалевое изображение Святого Станислава: слева и справа от него – буквы «S».

    Между концами креста расположились одноглавые орлы с золотыми клювами, лапами и коронами. В вырезах трех концов креста помещены золотые украшения из двух лавровых ветвей, соединенных четырехлистной розеткой. В вырезе верхнего конца – золотое украшение в виде стилизованного цветка, который соединяет крест с большой императорской короной.

    Орденская звезда была шита из серебряных пластинок, чешуек и ниток. В центре ее, на белой фарфоровой розетке, красной эмалью нанесены две буквы «S», а вокруг розетки высоким горельефом металлической нитью вышит девиз ордена: «PREMIANDO INCITAT» («Награждая поощряет»).

    С 1845 года награждение высшими степенями ордена Святого Станислава не производилось, чтобы перекрыть низшим чинам «легкий путь к приобретению потомственного дворянства». Первыми двумя степенями награждал сам император – гроссмейстер всех российских орденов.

    Среди российских наград орден Святого Станислава III степени был самым младшим, и потому являлся наиболее распространенной и частой наградой. Согласно статуту ордена, им мог быть награжден любой гражданин Российской империи,

    кто преуспеянием в христианских добродетелях или отличной ревностью к службе на поприще военном, как на суше, так и на морях, или гражданском, или же в частной жизни, совершением какого-либо подвига на пользу человечества или общества, или края, в которых живет, или целого Российского государства, обратит на себя особенное внимание.

    Кроме того, в статуте было записано следующее: «Право на награду орденом Святого Станислава III степени, кроме лиц, достоинства которых самим Нам будут известны, приобретается одними только особенными заслугами». В число этих заслуг, например, входили:

    Пожертвование собственности, положившее основание устроению святых церквей, госпиталей, училищ или других общеполезных заведений. Учреждение значительных и признанных по опыту выгодными для края заводов, мануфактур, фабрик…

    Особо ревностно относящиеся к своим обязанностям полицейские получали орден Святого Станислава III степени за «предупреждение беспорядков», а чиновники «за безвозмездное отправление какой-либо общественной и другой должности». Таким образом, эту награду получали практически все государственные служащие – военные и статские, кто прослужил установленные сроки и имел классные чины.

    С 1855 года к знакам ордена Святого Станислава III степени, жалуемым за военные отличия, стали добавлять скрещенные мечи (они проходили через середину креста и звезды), что повышало достоинство награды.

    Награжденные орденом, кроме обычных привилегий, могли получать и особые пенсии: на них государственное казначейство ежегодно отпускало 66 000 рублей. Кавалеры ордена Святого Станислава III степени, имевшие до реформы 1861 года (до отмены крепостного права) в своем владении не более 100 душ и относящиеся в чинах не выше XI класса «Табели о рангах», могли помещать своих дочерей в Санкт-Петербургский Мариинский институт на пенсионные вакансии.

    Кавалером высшей степени ордена Святого Станислава был Л.Н. Гобято – отважный воин, артиллерист и изобретатель. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов он храбро сражался при осаде Порт-Артура, где и создал новый вид оружия – миномет.

    Все знают А.П. Чехова как классика отечественной и мировой литературы, но его общественная и благотворительная деятельность широким массам народа менее известна. Великий русский писатель оставил потомкам посаженный на голом месте лес и два прекрасных сада, он открыл санаторий для малоимущих писателей, больных туберкулезом; по инициативе А.П. Чехова в Таганроге был поставлен памятник Петру I, созданный скульптором М.М. Антокольским. В Таганроге он основал и большую публичную библиотеку, в которую отправил более 2000 собственных книг, на личные средства построил несколько сельских школ. К 1900 году относится, например, и такой документ:

    Инспектор народных училищ Московской губернии извещает Чехова о награждении его орденом Святого Станислава III степени «за отличное усердие и особые труды по должности попечителя Талежского сельского училища.

    За неоднократные отличия в боях свою первую награду, орден Святого Станислава III степени, получил и другой замечательный писатель – М.М. Зощенко (в ноябре 1915 года). В июле 1916 года 16-й гренадерский полк Мингрельской дивизии, в котором он служил, подвергся газовой атаке немцев, которая к тому же сопровождалась сильным артиллерийским огнем. М. Зощенко сделал все, чтобы спасти свою роту и в то же время удержать боевые позиции. Несмотря на ранение сам он оставался в строю до тех пор, пока боль стала нестерпимой. В сентябре 1916 года М.М. Зощенко был награжден орденом Святого Станислава II степени – с мечами и бантом. После обследования врачи хотели направить его в тыловой запасной полк, но писатель вернулся на передовую.

    Императорский военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия

    Вскоре после своего восшествия на престол императрица Екатерина II пожелала учредить исключительно военный орден, для чего был уже составлен и его статут. Однако Екатерининский военный орден так и не был учрежден.

    24 ноября 1769 года, всем придворным были разосланы приглашения, в которых сообщалось, что 26 ноября торжественно будет установлен день

    Воинского Ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия, и для того в оный день поутру, в 11-м часу, собраться ко двору Ее Императорского Величества знатным персонам обоего пола и господам чужестранным министрам, дамам в робах, кавалерам в цветных платьях, а всем военным быть в шарфах и строевом убранстве.

    В назначенный день все приглашенные съехались в парадные покои, куда в 12-м часу Екатерина II в орденской одежде и Его Императорское Высочество вышли из своих внутренних апартаментов. Вместе с приглашенными они проследовали в придворную церковь, чтобы присутствовать на Божественной литургии, которую отправлял архиепископ Санкт-Петербурга Гавриил. По окончании литургии, когда духовные особы встали посреди церкви, началось освящение ордена. На столе на золотом блюде лежали знаки ордена, секретарь императрицы Стрекалов зачитал его статут, а архимандрит Платон из Троице-Сергиевой лавры сказал проповедь. Затем была прочитана еще одна специальная молитва, и знаки ордена окропили святой водой.

    По первоначальному статуту орден Святого Георгия учреждался «из особливой Императорской милости к служащим в войсках, в отличие и награждение их за оказанные во многих случаях ревность и службу, а равно и для поощрения их в воинском искусстве».


    Орден разделялся на четыре степени. Первая степень ордена имела три знака – крест, звезду и ленту. Георгиевская лента состояла из трех черных и двух оранжевых полос, и носили ее через правое плечо под мундиром. В середине золотой четырехугольной звезды, на золотом или желтом поле, располагался вензель Святого Георгия, а вокруг него на черном поле надпись: «За службу и храбрость».

    Вторая степень ордена тоже имела звезду и большой крест, который носился на шее на более узкой ленте.

    К третьей степени ордена относился крест меньшего размера, который носили на шее.

    К четвертой степени ордена относился малый крест, который носили в петлице.

    Кроме почетных знаков ордена Святого Георгия, награжденные им получали ежегодные пенсии и могли присутствовать при дворе при всех торжествах.

    Первым кавалером ордена Святого Георгия I степени стал полководец П.А. Румянцев, военный талант которого особенно проявился во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. В июне 1770 года русская армия под его командованием численностью 32 000 человек и при 115 орудиях у Рябой Могилы нанесла поражению 72-тысячной турецкой армии Каплан-Гирея. Однако отступивший неприятель занял еще более сильную и выгодную позицию на реке Ларга. Предугадав намерение турецкого военачальника собрать в один кулак силы, расположенные на разных высотах, П.А. Румянцев решил разбить его по частям.

    Сражение началось на рассвете 8 (19) июля и продолжалось почти 8 часов. Под конец, увидев опасность полного окружения, турки обратились в бегство, потеряв 1000 человек убитыми, много раненых, 33 орудия, 6 знамен и весь лагерь с припасами.

    Награждение двумя первыми степенями ордена Святого Георгия производилось по усмотрению самой императрицы, так как гроссмейстерство этого ордена она приняла на себя и своих преемников. Награждение III и IV степенями ордена возлагалось на Сухопутную и Морскую военные коллегии, которые руководствовались следующими правилами:

    Ни высокая порода, ни полученные пред неприятелем раны не дают право быть пожалованным сим орденом, но дается оный тем, кои не только должность свою исправляли во всем по присяге, чести и долгу своему, но сверх того отличили еще себя особливым каким мужественным поступком, или подали мудрые и для военной службы полезные советы.


    Достоин ордена офицер тот, который, ободрив своим примером подчиненных своих и предводительствуя ими, возьмет… корабль, батарею или другое какое занятое неприятелем место.


    Если кто в укрепленном месте выдержал осаду и не сдался, или с отменной храбростью защищал и вылазки делал, храбро и разумно предводительствовал и чрез то победу одержал, или способы подавал к приобретению оной.


    Точного числа кавалерами сего воинского ордена не определять и в оный принимать столько, сколько достойными себя окажут.


    Первым по времени Георгиевским кавалером, получившим награду за боевой подвиг, стал Ф.И. Фабрициан – подполковник 1-го Гренадерского (затем лейб-гвардии Гренадерского) полка. Во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов его отряд в 1600 человек был окружен у реки Дунай семитысячным турецким отрядом сераскира Мехмета. Несмотря на явное неравенство сил Ф.И. Фабрициан отразил нападение врага и смело перешел в атаку. Турки бежали, и, преследуя их, русские с ходу взяли город Галац. За этот подвиг русский подполковник 8 декабря 1769 года, всего через несколько дней после учреждения новой награды, был удостоен креста ордена Святого Георгия сразу III степени. В высочайшем указе говорилось: «За разбитие… весьма многолюдного против оного числа неприятельского войска».

    Четвертая степень ордена Святого Георгия стала наградой для нижних военных чинов, тогда как все учрежденные ранее ордена предназначались исключительно для награждения генералитета. Крест, возлагавшийся на офицера, выслужившегося из солдат (а таких в XVIII веке было немало), делал его потомственным дворянином и передавал это достоинство его детям.

    Орден Святого Георгия полагалось носить всегда – и на мундире, и на партикулярном платье, и уважение к этой награде было очень велико. Стоило только Георгиевскому кавалеру, пусть даже человеку небогатому и незнатному, войти в любое собрание, как все присутствующие вставали перед ним, ибо знали, как «добывался» этот маленький, покрытый белой эмалью крестик.

    В 1782 году императрица Екатерина II, желая изъявить ордену Святого Георгия знаки своего императорского благоволения, повелела установить для сего ордена «Кавалерский капитул» (или Думу), составленный из всех георгиевских кавалеров. Думе дозволялось иметь в Чесме, при церкви Святого Иоанна Крестителя, дом, архив, печать и особую казну. На нее возлагались обязанности рассматривать права на получение ордена Святого Георгия, которые раньше исполняли Сухопутная и Морская военные коллегии.

    Начало своей деятельности Кавалерская Дума ознаменовала благими делами для нижних чинов: из накопившейся суммы денег ежегодно отчислять по 5000 рублей для призрения заслуженных солдат. Чтобы указанные деньги употреблялись на пользу раненым, неимущим и больным воинам, начинание Кавалерской Думы было высочайше одобрено в 1784 году.

    При жизни императрицы Екатерины II опала и отчуждение были уделом ее сына – будущего императора Павла I. Отсюда и развилось его нетерпимое отношение ко всему «екатерининскому»: наследник российского престола не любил, например, Царское Село, часто приближал к себе тех, кого Екатерина II изгоняла. По восшествии на престол императора Павла I в число российских орденов был внесен и голштинский орден Святой Анны. А когда император принял звание Великого магистра Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, то на некоторое время и этот орден присоединился к российским наградам. Этот орден выдавался преимущественно за военные заслуги, а орден Святой Анны – еще и за гражданские, так что особой необходимости в орденах Святого Георгия и Святого Владимира уже не было. Павел I составил для российских орденов новое установление, однако ни в нем, ни в предисловии к нему, где указывались учрежденные в России ордена, об ордене Святого Георгия не упомянуто. Но, когда «Установление» зачитывалось в Успенском соборе Московского Кремля, император сказал, что «орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия остается в прежнем… своем виде, как и статут его». Однако в царствование Павла I этим орденом никто не был награжден.

    Орден Святого Георгия был восстановлен только в конце 1801 года, уже в царствование императора Александра I. В манифесте от 12 декабря 1801 года говорилось, что этот орден и некоторые другие российские ордена «восстановлены во всей их силе и пространстве», их статуты сопричислялись к «Статуту Российских орденов», изданному в 1797 году.

    До 1833 года (до нового статута) орденом Святого Георгия за выслугу в офицерском звании 25 лет награждались еще раненые генералы и офицеры, хотя и состоявшие в военном ведомстве, но занимавшие нестроевые должности. В некоторых случаях при награждении орденом Святого Георгия установленный срок в 25 лет сокращался.

    Орден Святого Георгия был офицерским орденом, а сражения выигрывают солдаты. И потому в 1807 году император Александр I прибавил к нему Знак отличия Военного ордена – серебряный крест на Георгиевской ленте, учрежденный для награждения нижних чинов за храбрость и во «изъявление особенной Императорской милости к воинству и в вящее доказательство Нашего внимания к заслугам оного, искони ознаменованного во всех случаях великими подвигами любви к Отечеству, верности к Государю, ревности к службе и неустрашимой храбрости». Знаки отличия приобретались только за подвиги на поле сражений, и число их не было ограничено. Награжденные Знаком отличия исключались из податного сословия, их освобождали от телесных наказаний, кроме обыкновенного жалованья им выдавалось еще и дополнительное.

    Знак отличия Военного ордена по статуту не являлся Георгиевским крестом, и награжденные им никогда не считались кавалерами ордена Святого Георгия, они лишь числились при ордене. Однако в народе его сразу же стали называть Георгиевским (Егорьевским), а после 1813 года, когда Знак отличия был официально переименован в Георгиевский крест, и награжденных им стали называть Георгиевскими кавалерами. Знак отличия получили 6783 русских воина, отважно сражавшихся в Отечественную войну 1812 года.

    В 1833 году, как уже указывалось выше, был издан новый статут ордена Святого Георгия, в котором подробно перечислялись те подвиги, за которые награждались этим орденом, по тому или иному роду оружия.


    Кто, лично предводительствуя войском, одержит над неприятелем, в значительных силах состоявшем, полную победу, последствием которой будет совершенное его уничтожение или, по крайней мере, уничтожение большей части его артиллерии.


    Кто, защищая крепость или важный пункт, приведенный в оборонительное положение, выдержит упорную осаду против превосходящих сил неприятеля и, отразив приступ на бреши, не сдаст оных.


    Кто, быв со всех сторон окружен неприятелем, сквозь оного пробьется, не оставив в руках неприятеля никакого трофея.


    Начальник кавалерии, которая под личным его предводительством, произведя атаку без помощи артиллерии, истребит неприятельское каре или колонну пехоты.


    Кто при переправе войск через реку, защищаемую неприятелем, первым овладеет противным берегом и на оном удержится.


    Кто в бою лично возьмет в плен Главнокомандующего или корпусного командира неприятельского войска.


    Кто под сильным огнем неприятеля, картечным или ружейным, исправит плотину, мост или иное сообщение, неприятелем разрушенные, и тем доставит возможность преследовать его и подвергнуть истреблению.


    Кто в генеральном сражении разобьет ту часть неприятельского флота, которая была ему противопоставлена, и тем самым решительно содействовать будет в одержании полной победы.


    Новый статут еще больше возвышал значение воинского ордена Святого Георгия, но достигалось это не за счет постоянно возраставшего числа кавалеров ордена за выслугу 25 лет. С 15 мая 1855 года высочайше повелевалось «для вящего поощрения военных заслуг, совершенных на поле брани, военным орденом Святого Георгия награждать единственно за особенное мужество и храбрость и отличные воинские подвиги».

    Это была очень высокая награда, недаром в статуте говорилось: «Сей орден никогда не снимать!». По значимости своей орден Святого Георгия шел сразу же за орденом Андрея Первозванного. За все время существования Российской империи только четыре генерал-фельдмаршала удостоились высочайшей военной награды – ордена Святого Георгия всех четырех степеней. Полными кавалерами ордена Святого Георгия стали М.И. Кутузов, М.Б. Барклай-де-Толли, И.И. Дибич и И.Ф. Паскевич[30].

    В феврале 1861 года орденом Святого Георгия IV степени была награждена Мария-София-Амалия – королева обеих Сицилий, причем за участие в событии, которое к русской истории не имеет никакого отношения. С остатками неаполитанской армии, разбитой Д. Гарибальди, она находилась в осажденном городе Гаэта – в 60 километрах от Неаполя. Как свидетельствуют исторические документы, королева продемонстрировала «мужественное поведение», и император Александр II наградил ее за это боевым орденом Святого Георгия[31].

    После Октябрьской революции, в ноябре 1917 года, был издан указ советского правительства «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», по которому упразднялись все царские ордена и медали. Однако еще и легендарные герои Гражданской войны награждались Георгиевскими крестами и медалями: например, полным Георгиевским кавалером (четыре Георгиевских креста и четыре медали) был С.М. Буденный – командарм Первой Конной армии.

    Орден Святого Равноапостольного Князя Владимира

    В ноябре 1782 года по случаю своего 20-летнего царствования императрица Екатерина II учредила новую российскую награду – орден Святого Равноапостольного князя Владимира. Он был назван так в честь киевского князя Владимира Красное Солнышко, который был канонизирован не просто как святой, а как равноапостольный, то есть равный святым апостолам, многие из которых являлись учениками Иисуса Христа.


    Имя этого князя было воспето и в летописях, и в целом цикле былин, созданных народом. Он возглавил оборону Руси от печенегов, каждый набег которых приводил к сожжению сел и деревень, уничтожению полей, угону людей русских в рабство.

    И рече Володимер: «Се не добро, еже мало город около Кыева. И нача ставити городы по Десне и по Въстри, и по Трубешеви, и по Суле, и по Стугне. И начал нарубати муже лучьшее от Словен и от Кривичь, и от Чюди, и от Вятичь и от сих насели грады. Бе бо рать от печенег и бе воюяся с ними и одаляя им.

    Князь Владимир борьбу с печенегами сделал делом всей Руси, почти всех входивших в ее состав народов. Одна из его заслуг в том и состояла, что он весь лесной север заставил служить интересам обороны южной границы, которая шла по землям полян, уличей и северян. Другая заслуга князя Владимира Красное Солнышко отмечена тем, что он «предпринял многие труды ради просвещения России святым крещением». Около 988 года князь крестился сам, крестил своих бояр и заставил креститься киевлян и всех русских людей вообще. И хотя по деревням долго еще потом насыпали языческие курганы, молились Перуну и богу огня Сварожичу, справляли буйные старинные праздники – Русь уже становилась христианской.

    Орден Святого Владимира выдавался преимущественно за гражданские заслуги, но награждение им за военные подвиги тоже не исключалось. Орден имел четыре степени, и каждый российский чиновник надеялся получить кавалерское достоинство, так как вместе с ним до 1900 года давалось и потомственное дворянство[32]. Ограничений числа кавалеров ордена Святого Владимира не вводилось, так как по его статуту «в оный принимаемы будут столько, сколько окажется достигающих его качествами и трудами».

    Орден Святого князя Владимира был очень высокой наградой, и по старшинству он стоял сразу же за орденом Андрея Первозванного, если не считать ордена Святой Екатерины. Орденский крест почти всегда был золотым, с обеих сторон его покрывала красная эмаль с черной каймой. На лицевой стороне креста на черном фоне круга изображалась горностаевая мантия, на которую был положен вензель «СВ» (Святой Владимир) под великокняжеской короной. На обратной стороне была написана дата учреждения ордена – «22 сентября 1782 года», выполненная серебром по черному фону.

    Кавалеры ордена Святого Владимира I степени носили орденский крест на ленте, надеваемой через правое плечо, и звезду на левой стороне груди; кавалеры II степени такой же крест носили на шее и тоже имели звезду, кавалеры III степени крест меньших размеров носили на шее.

    Орденская звезда имела восьмиконечную форму: четыре конца ее были золотыми, другие четыре – серебряными. В центре ее, в розетке на черном поле, помещался золотой четырехконечный крестик, между концами которого помещались золотые буквы «СРКВ» – Святой Равноапостольный Князь Владимир. Вокруг центрального медальона, отделенная от него золотым ободком, располагалась лента с написанным на ней серебряными буквами девизом ордена: «Польза, честь и слава».

    В 1789 году, через семь лет после учреждения ордена, была учреждена особо почетнейшая награда офицерам за боевые подвиги – орден Святого Владимира IV степени. Носить орденский знак IV степени полагалось на узкой красной, с черной каймой ленте – сначала в петлице, позднее на левой стороне груди. По особому указу императрицы Екатерины II кавалеры, получавшие за военные заслуги орден Святого Владимира IV степени, получали и бант из орденской ленты.

    Орден Святого Владимира с момента своего учреждения был наградой, которую давали за военные заслуги и за выслугу лет, поэтому его надо было «заработать». Недаром в орденском статуте указывалось и следующее:

    Но как не всегда всякому верному сыну Отечества такие открываются случаи, где непрерывное прилежание, беспорочное отправление должности и труды свету известные сделалися, то рассудили Мы за благо не исключать из сего Всемилостивейшего Установления и тех, кои в службе нашей 35 лет от вступления в классы неотлучно и беспорочно находилися.

    Таким образом, чиновникам IV степень ордена Святого Владимира могла служить и знаком 35-летней выслуги в гражданских чинах, а с 1816 года на орденских знаках стали помещать надпись: «35 лет».

    С 1855 года за боевые заслуги ордена Святого Владимира стали выдавать с мечами: на знаках высшей степени ордена мечи помещались на верхнем конце. С 1857 года за боевые отличия на полях сражений награжденные стали получать орден Святого Владимира IV степени с мечами и бантом, а гражданские чиновники, находившиеся на театре военных действий, – только с мечами. Кавалеры ордена Святого Владимира могли использовать орденские знаки как элементы изображений на своих гербах и печатях.

    Осенью 1788 года было произведено первое награждение этим орденом за военные заслуги капитан-лейтенанта Д.Н. Сенявина (будущего адмирала). Орден Святого Владимира IV степени с бантом он получил за успешную операцию – провод линейных кораблей «Мученик Леонтий» и «Святой Владимир» с верфей Херсона в Севастополь во время шторма.

    В царствование императрицы Екатерины II произошел весьма любопытный случай, когда за одно и то же сражение Ф.Ф. Ушаков был награжден двумя орденами. В 1788 году, будучи в чине «капитана бригадирного ранга», он отличился в сражении при Федониси, но из-за происков своего командира был награжден орденом Святого Владимира III степени, а не полагающимся ему орденом Святого Георгия. Когда интриги командующего Севастопольской эскадрой были раскрыты, Ф.Ф. Ушаков был дополнительно награжден еще и орденом Святого Георгия IV степени.

    Немало замечательных людей, которыми Россия гордится по праву, были отмечены орденом Святого Владимира. После выхода в свет «Истории государства Российского» орденом Святого Владимира III степени был награжден русский историк Н.М. Карамзин; за организацию военно-медицинской службы в осажденном Севастополе во время Крымской войны академик Н.И. Пирогов получил орден Святого Владимира II степени.

    В.И. Даля большинство из нас знает как составителя «Толкового словаря живого великорусского языка», но он был еще и морским офицером, потом врачом в сухопутных войсках, не раз участвовал и отличался в походах и сражениях. Орден Святого Владимира с бантом он получил в кампанию 1831 года за наведение моста, быстро сооруженного из подручных средств – бочек, лодок и плотов…

    Орден Святого Владимира IV степени получил русский ученый-путешественник П.П. Семенов-Тяншанский за успешную экспедицию по изучению Внутренней Азии, о которой до него знали только по запискам буддийского монаха VIII века Сюань Цзяна. Впоследствии к наградам замечательного русского ученого прибавились еще и знаки ордена Святого Владимира II степени.

    Знаками ордена Святого Владимира был отмечен вице-адмирал В.А. Корнилов – один из организаторов Севастопольской обороны 1853–1855 годов. Крест ордена Святого Владимира IV степени с бантом носил на своем мундире капитан 1-го ранга В.Ф. Руднев – командир легендарного «Варяга».

    Предшественники Нобелевской Премии

    История наградных знаков и медалей за гражданские заслуги в науке освещена менее подробно, чем история учреждения орденов и знаков отличия, которые давались за военные доблести. Как пишет кандидат исторических наук М.Н. Вязьмитинов, лицам штатским награды доставались особенно трудно, так как в сражениях они не участвовали, хотя их достижения на гражданском поприще порой были не менее значительными, чем на войне. Некоторые штатские награды были особенно ценными, так как выдавались в единичном экземпляре, да еще с указанием имени награжденного.

    Некоторые исследователи считают, что традиция награждать медалями и знаками отличия за гражданские заслуги берет свое начало с царствования Екатерины II. Однако к этому времени медали для штатских лиц появляются как результат уже существующей наградной системы, которая при императрице продолжала совершенствоваться. Гражданские заслуги перед Отечеством стали отмечаться при Екатерине II, видимо, еще и потому, что через учреждение новых наград императрица пыталась привить своим подданным патриотические чувства.


    Медаль в честь А.Г. Фишера фон Вальдгейма


    В екатерининское время около десятка наград за гражданские заслуги были учреждены за открытие и освоение новых земель. Примером подобных наград можно назвать медали «За полезные обществу труды», «За освоение Алеутских островов» и некоторые другие.

    Император Павел I продолжил эти традиции и в 1798 году объявил об учреждении медали, которая стала называться «На разные случаи». Наградная медаль выполнялась в золоте и серебре и жаловалась купцам за услуги государству в организации торговли с местным населением и для поощрения «сибирских старшин, якутских князьков за помощь русским экспедициям».

    В царствование императора Александра I тоже появлялись награды за гражданские заслуги: некоторые из них были коллективными, другие имели особые надписи. Например, медаль с надписью «ЗА УСЕДИЕ И ПОЛЬЗУ» вручалась за исключительные заслуги перед государством. Ею было произведено всего три награждения. Впервые серебряные медали с такой надписью были пожалованы С. Козлову и И. Бривину – оружейникам Тульского завода – «за поставку в казну пяти тысяч солдатских ружей ранее срока, назначенного в контракте, на 8 месяцев».

    Тульские оружейники к началу XIX века составляли сословие особое и пользовались особыми привилегиями и правами. Войны, в которых участвовала Россия, требовали большого количества оружия, поэтому правительство щедро поощряло особенно отличившихся мастеров. Их награждали денежным жалованьем, кафтанами, кувшинами, кубками и медалями. Второе награждение медалью с надписью «ЗА УСЕРДИЕ И ПОЛЬЗУ» состоялось в июле 1810 года, когда золотая награда для ношения на красной ленте на шее была вручена Поппе – вольному оружейному мастеру, служащему при Санкт-Петербургском арсенале, «за усердие и труды, оказанные им при устроении принадлежащей тому арсеналу оружейной мастерской».

    В 1801 году была учреждена медаль «ЗА ПОЛЕЗНОЕ», предназначавшаяся специально для награждения за различные изобретения и усовершенствования, а также успехи перед государством в области торговли, сельского хозяйства и за крупные пожертвования в казну. Так, в 1805 году золотыми медалями были награждены заводчики Яковлевы за изобретение машин для изготовления листового железа; в 1808 году «за отличное старание в деле оружия и рачительное исполнение обязанностей своих» 13 оружейным мастерам вручили медали. Одному – золотую медаль для ношения на шее на голубой ленте, остальным – серебряные для ношения на красных лентах[33]. В 1815 году медаль получил санкт-петербургский мебельный мастер Унтермарк за изобретение бумажных кровель.

    Награждали россиян и медалью с надписью «За благотворение к наукам»: ее жаловали за меценатство, без которого науке и образованию было бы трудно выжить. Медали «За усердие», «За отличное усердие» и некоторые другие выдавали купцам, учителям и наставникам «за десятилетнее беспорочное и усердное исправление должности», а иностранным гражданам – «за услуги России». Медалью «За усердие» награждались и церковные старосты – «за приращение церковных доходов и приобретение в собственность церкви других имуществ». Эту медаль могли получить псаломщики, пономари, регенты и т. д., но медали различались размерами и материалом, из которого они были сделаны: золотыми обычно награждались церковные старосты из дворян, а серебряными – купцы и мещане.

    В большинстве своем знаки отличия и медали за гражданские доблести носились на орденских лентах, лишь некоторые – на груди или в петлице. Уникальной медалью, отчеканенной в золоте и украшенной бриллиантами, с надписью «ЗА ПОЛЕЗНОЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ» в октябре 1809 года был награжден фабрикант Грейсон – «за изобретенный способ отливать свинцовые пули с лучшей для казны выгодой».

    Во Франции с наполеоновских времен сохранился почетный знак «Университетские пальмы», учрежденный в 1808 году. Знак представляет собой две серебряные пальмовые ветви на ленте, его вручают за достижения в науке, культуре и просвещении. Сначала лента «Университетских пальм» была черного цвета, как и лента ордена Святого Михаила, учрежденного Людовиком XI в 1469 году как награда для людей науки и искусства. Орденский знак представлял собой белый эмальированный крест с изображением архангела Михаила, побеждающего дракона. Орден носили на черной ленте, в торжественных случаях крест заменялся медальоном с тем же изображением. Медальон нашивался к цепи, составленной из серебряных ракушек, так как возвращавшиеся из Святой земли пилигримы обычно нашивали на свои одежды раковины. Черная лента ордена Святого Михаила на знаке «Университетские пальмы» впоследствии сменилась лиловой.

    О Нобелевской премии знают все, но у знаменитого шведского учредителя премии был не менее знаменитый русский предшественник – П.Н. Демидов. В 1831 году он учредил ежегодные премии, призванные «содействовать к преуспеянию наук, словесности и промышленности в своем отечестве».

    Право присуждать вновь учрежденные премии получила Петербургская академия наук, куда ежегодно переводилось 20 000 рублей ассигнациями – «на награды за лучшие по разным частям сочинения в России». Премии учреждались полные (5000 руб.) и половинные (2500 руб.), а также предусматривались суммы на «издания увенчанных Академиею рукописных творений».

    Чтобы рассматривать и оценивать выдвигаемые на конкурс работы, была создана специальная Демидовская комиссия. Она могла привлекать к своей деятельности не только академиков, но и рецензентов со стороны.

    Для их поощрения с 1834 года были учреждены большая и малая золотые медали. Сами члены Академии участие в конкурсе принимать не могли.

    Первое присуждение Демидовской премии состоялось в 1832 году. По завещанию Павла Николаевича средства продолжали поступать в течение 25 лет после его смерти, поэтому последнее присуждение учрежденной им премии состоялось в 1865 году. За это время комиссия рассмотрела 903 работы; из 275 награжденных трудов больше всего было работ на исторические темы[34], на втором месте стояли филологические работы, на третьем – географические.

    В 1832 году полные премии получили Г. Паукер за труд «Метрология России и немецких ее провинций» и Ю. Гагенмейстер за работу «Разыскания о финансах Древней России». Половинных премий удостоились Д. Перевощиков за «Руководство к астрономии» и Н. Устрялов за работу «Сказания современников о Дмитрии Самозванце».

    В последующие годы среди лауреатов Демидовской премии встречаются имена всемирно известных ученых – химика Д.И. Менделеева, математика П.Л. Чебышева, физика Б.С. Якоби, филолога А.Х. Востокова и других. А также имена, которые сейчас известны только специалистам: Бобинский, Геппенер, Боннель.

    Первое место по числу полученных Демидовских премий занимает великий русский хирург Н.И. Пирогов: он был награжден тремя полными и двумя половинными премиями. На втором месте стоит выдающийся китаевед, автор многих трудов и создатель первых китайско-русских словарей Н.Я. Бичурин (две полные и две половинные премии).

    Удивительна судьба лауреата полной Демидовской премии 1858 года О.А. Гошкевича. Сын сельского священника из Белоруссии, Осип Антонович во время учебы в бурсе почувствовал тягу к лингвистике, добился назначения в духовную миссию в Пекин, изучил диалекты китайского языка и стал чиновником Азиатского департамента. В 1855 году он был назначен переводчиком в миссию адмирала Е. Путятина и на фрегате «Паллада» вместе с писателем И.А. Гончаровым совершил плавание в Японию. Здесь, задумав составить японско-русский словарь, О.А. Гошкевич скупал книги и карты и подыскал себе помощника – японца Татибана Косаи, который впоследствии тайком вместе с ним уплыл в Россию. Во время обратного плавания они попали в плен к англичанам, где в течение полугода продолжали работать над словарем. Это уникальное издание вышло в свет через несколько месяцев после возвращения О.А. Гошкевича и его помощника в Россию. Впоследствии Т. Косаи преподавал в Петербурге японский язык, а О.А Гошкевич стал первым русским консулом в Японии.

    Одной из славных традиций русского медальерного дела стал выпуск медалей, отчеканенных к юбилею или в память жизни и творчества выдающихся художников, музыкантов и самых разных чиновных лиц. Среди множества медалей Отдела нумизматики Государственного исторического музея есть две – «В честь Фишера фон Вальдгейма» и «В честь оптика Шевалье».

    Семья Фишеров фон Вальдгеймов, выходцев из Германии, на рубеже XVIII–XIX веков тесно связала свою судьбу с Московским университетом. Сейчас уже мало кому, кроме специалистов, известны имена представителей этой семьи, а между тем на благо России трудились на поприще медицины, естествознания и биологии дед, сын и внук Фишеры фон Вальдгеймы[35].

    В нашем рассказе мы остановимся на научных исследованиях Александра – изобретателя панкратического микроскопа. Первоначальное образование он получил дома, а в 1817 году поступил в Московский университет на физико-математический факультет. Через два года Александр Фишер фон Вальдгейм получил уже золотую медаль за конкурсную работу по гистологии растений[36]. Он блестяще окончил курс физико-математических и естественных наук и продолжил обучение на медицинском факультете университета. Успехи Александра Фишера на этом поприще были столь значительны, что руководство факультета предложило ему профессорскую кафедру «в одном из русских университетов».

    Александру Фишеру было всего 24 года, когда началась его профессорская деятельность в Медико-хирургической академии. Он читает лекции по общей терапии и патологии, рецептуре и зоологии, ботанике и фармакологии. Обширные знания молодого профессора, спокойная и слегка педантичная манера их изложения всегда привлекали на его занятия большое число студентов.

    С ранних лет Александр Фишер был связан с основанным его отцом Московским обществом естествоиспытателей природы, исполнял обязанности секретаря, а в 1853 году (после кончины отца) был избран вице-премьером общества. Когда в 1875 году Общество естествоиспытателей отмечало 50-летний докторский юбилей Александра Фишера, он был избран почетным членом Императорского Санкт-Петербургского Ботанического сада. Кроме того, Общество постановило собрать среди своих многочисленных членов капитал, на проценты с которого установить выдаваемую один раз в три года премию имени Александра Фишера за лучшую работу по ботанике по предложенной Обществом теме.

    Среди многочисленных своих занятий Александр Фишер занимался и микроскопическими исследованиями. Аппараты, которые он использовал в своей работе, казались ему не совсем точными и совершенными, и тогда он предложил и подробно описал так называемый панкратический микроскоп – то есть микроскоп всех степеней увеличения. По сравнению со всеми бывшими до него новый прибор имел такое принципиальное отличие, что при работе с ним не требовались постоянные изменения окуляра и объектива для увеличения предмета различной кратности. Это новшество привносило несомненные удобства в работу ученых, постоянно использующих в своих исследованиях микроскоп.

    Панкратический микроскоп по описанию и чертежам Александра Фишера в 1838 году исполнил французский оптик С.Г.Л. Шевалье, а через два года ученый прислал новый прибор в Санкт-Петербургскую академию наук для рассмотрения. Была создана специальная комиссия, которая дала о микроскопе самые положительные отзывы[37].

    Изобретение Александра Фишера было отмечено медалью Императорского общества естествоиспытателей природы. На лицевой ее стороне изображен крылатый гений, который, облокотившись левой рукой на пьедестал, в правой вытянутой руке держит два лавровых венка. У ног его лежат атрибуты науки – глобус, свиток, книга и т. д. На обороте медали сделана надпись: «Императорское Московское общество естествоиспытателей 5 отд. Александру Фишеру фон Вальдгейму, изобретателю панкратического микроскопа, щедро-одаренному ученому, 1840 г.».

    Изображение на лицевой стороне медали «В честь оптика Шевалье» такое же, как и на лицевой стороне медали «В честь Фишера фон Вальдгейма», а надпись на обороте гласит: «Императорское Московское общество естествоиспытателей 5 отд. С.Г.Л. Шевалье, искусному ученому, исполнителю панкратического микроскопа, 1840 г.».

    Награды Русской Православной Церкви

    До 1917 года Русская Православная Церковь была частью государства, поэтому награды для монашествующего и белого духовенства являлись составной частью наградной системы Российской империи. Правила и порядок награждения православного духовенства, узаконенные императором Павлом I, неукоснительно соблюдались до Октябрьской революции. Что же касается чисто церковных наград, то они в Русской Православной Церкви сохранились и в настоящее время. Лица духовного звания (не ниже священника) за служебные и другие заслуги награждаются знаками отличия в порядке постепенности награды: каждая последующая вручается только через 3 года после получения предыдущей.


    Орден Преподобного Сергия Радонежского


    Первой наградой священникам за их усердное продолжительное служение церкви являлся набедренник – продолговатый прямоугольный плат, который привешивали за два угла к ленте, носимой через плечо. Прямоугольная форма набедренника символизирует Четвероевангелие и знаменует собой меч духовный, который есть Слово Божие. Об этом сказано в послании апостола Павла к Ефесянам (6, 10—17):

    Наконец, братья мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие…

    Набедренник в виде плата, как пишет сотрудник Исторического музея С.С. Левин, – явление русское, в греческой церкви таких набедренников не было. Как награду его ввел в середине XVIII века московский архиепископ Платон. Набедренник носится на правом бедре, и при награждении им читаются стихи псалма (44, 4–5), как и при посвящении в рыцари.

    Препояшь Себя по бедру мечем Твоим, Сильный, славою Твоею и красотою Твоею,

    И в сем украшении Твоем поспеши, воссядь на колесницу ради истины и кротости и правды, и десница Твоя покажет Тебе дивные дела.

    Меч духовный знаменует собой и палица, так как пастырь всегда должен быть вооружен Словом Божиим. Этим оружием священники вооружаются против всякой ереси, нечисти и вообще всего греховного и порочного. Русская палица представляет собой квадратный плат с изображением креста[38] и духовно означает еще и край того полотенца, которым Иисус Христос отирал ноги своим ученикам. Поэтому в греческой церкви палица была принадлежностью архиереев, являющих собой образ Христа – небесного Архиерея. В Русской Православной Церкви она была в основном принадлежностью епископов, а с 1797 года по указу Павла I стала наградой для архимандритов, которые носили ее с правой стороны бедра, а набедренник в этом случае перевешивался на левую сторону.

    Следующей по очереди и по значению наградой была скуфья (по-гречески «покрывало, наряд») – головной убор священнослужителей обычно черного цвета. Бархатная фиолетовая скуфья дается в награду: ее надевают и во время богослужения, и вне его. Сначала награждали ею в основном в западноукраинских землях, где была почти неизвестна камилавка – следующая награда, выдаваемая священникам.

    Первоначально камилавка была шапкой из верблюжьего волоса, которую носили на Востоке, чтобы предохранить голову от солнечных лучей. Когда камилавка стала частью одежды духовных лиц, она несколько изменилась по форме и стала представлять собой немного расширенный кверху цилиндр без полей. В России камилавки стали употребляться с середины XVII века, что вызвало немало нареканий со стороны старообрядцев. В награду для священнослужителей она превратилась по указу Павла I, ее стали делать из фиолетового бархата, и священники надевают ее в основном во время богослужения[39].

    После камилавки следующей наградой являлся наперсный крест, который установил в 1797 году Павел I для протоиереев и священников, так как до этого времени право носить его имели только епископы. Серебряный или позолоченный крест с распятием (Синодальный) священники носили на груди (на персях) поверх рясы или фелони[40].

    После Синодального из кабинета Его Величества выдавался золотой крест, богато украшенный и увенчанный короной. Этот четырехконечный наперсный крест с удлиненным нижним концом являлся знаком особой монаршей милости: им награждали заслуженных иереев за долголетнее беспорочное служение церкви. На лицевой стороне такого креста имелось рельефное Распятие, а с обратной стороны на нем была сделана надпись: «Пресвитеру, дающему образ верным словом и житием. Установлен в благочестивое царствование великого государя императора Павла 11797 г. декабря 18». Крест носили на цепи из круглых плоских звеньев, соединенных мелкими двойными кольцами.

    Кабинет Его Императорского Величества иногда награждал наперсным крестом на Георгиевской ленте полковых священников. Например, священник Полоцкого пехотного полка Т.Е. Куцынский за героизм, проявленный при штурме Измаила в 1790 году, получил осыпанный бриллиантами наперсный крест на Георгиевской ленте, 500 рублей единовременно и ежегодную пенсию в 300 рублей.

    К 300-летию дома Романовых для духовенства был учрежден наперсный крест, покрытый разноцветной эмалью с каплевидными подвесками внизу.

    После награждения наперсными крестами следовало вручение митры. У древних римлян митра была женским чепчиком из плотной материи: сзади чепчик свешивался в виде мешка, в который укладывались волосы. В греческой церкви митра представляла собой нечто вроде головной повязки и являлась принадлежностью епископа. В России с 1667 года митры – золотые и серебряные шапки – стали жаловаться архимандритам, а с царствования Петра I и белому духовенству (протопресвитерам и протоиереям). Митра патриаршая с крестом наверху жаловалась духовным лицам в сане не ниже митрополита. Митра знаменует собой терновый венец, который был возложен на голову Спасителя во время его крестного пути на Голгофу.

    В 1797 году по указу императора Павла I духовенство было принято в состав «Российского Кавалерского Общества», что дало ему право получать светские ордена и медали Российской империи. Только в отличие от кавалеров-мирян награжденные священнослужители назывались «Высочайше сопричисленными к жалуемому им Ордену». Но православные священнослужители поначалу были совсем не в восторге, что теперь их могут награждать светскими орденами, и митрополит Московский Платон даже возмущенно заявлял: «Желаю умереть архиереем, а не кавалером». Митрополит Гавриил наотрез отказался получать пожалованный ему Павлом I католический Мальтийский крест, что впоследствии стало причиной его опалы.

    Со временем отношение духовенства к светским наградам изменилось, и уже при императоре Павле I удостоились орденов Андрея Первозванного и Александра Невского митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Амвросий и митрополит Московский Платон.

    К наградам Русской Православной Церкви относится еще и панагия (от греческого слова «panagia» – Всесвятая). Первоначально так называлась часть просфоры в честь Богоматери, которую в особом ящичке (панагиаре) переносили в монастырскую трапезную. Позже панагией стали называть нагрудный знак архиереев с изображением на одной стороне Спасителя или Святой Троицы, а на другой – Богоматери. Внутри панагии иногда носили частицы святых мощей.

    Впоследствии панагия превратилась в небольшую иконку Богоматери, которую стали носить на груди как знак архиерейского достоинства. На жалованных панагиях на обороте или в подвеске помещался царский портрет. К числу сокровищ Патриаршей ризницы относится панагия митрополита Дионисия, сделанная из оникса, на котором было вырезано Знамение Божией Матери. Внутри ее находятся частицы святых мощей, а также частица Животворящего Древа и частица от камня Гроба Господня.

    Митрополиту Дионисию принадлежала и еще одна панагия, тоже сделанная из оникса. На нем было вырезано изображение Иоанна Лествичника, а между находящимися в панагии частями святых мощей помещались часть багряницы Спасителя и часть камня от горы Голгофы. Обе панагии были выполнены по повелению Ивана Грозного в память об убиенном им сыне.

    До 1917 года как награда существовала панагия с драгоценными украшениями, которую жаловал государь. После Октябрьской революции все награды Российской империи были отменены, а православная церковь отделена от государства. Но в середине 1980-х годов Русской Православной Церковью была учреждена именная панагия, которой удостаивали митрополитов, имевших право на ношение двух панагий, и епархиальных архиереев.

    В конце 1988 года по образцу высшей дореволюционной российской награды был возобновлен орден Андрея Первозванного. Нынешняя награда Русской Православной Церкви состоит из двух частей: алмазной звезды (ее носят на правой стороне груди) и орденского знака на ленте. Ленту надевают через левое плечо, а знак располагают под звездой. Церковный орден Андрея Первозванного изготовляется из серебра с позолотой и украшен искусственными драгоценными камнями.

    В конце 1988 года был учрежден орден Святого благоверного князя московского Даниила, имеющий три степени. Им награждаются как духовные, так и светские лица. Орденские знаки I и II степеней, выполненные из посеребренного мельхиора, украшены искусственными драгоценными камнями и эмалью. Церковным орденом московского князя Даниила II степени награжден известный шахматист А. Карпов.

    Орденом Святого равноапостольного Великого князя Владимира в настоящее время награждают духовных лиц за многолетнее служение в священном сане или за выдающиеся заслуги перед Русской Православной Церковью. За усердную педагогическую работу в духовных школах, за ученые богословские труды и другие заслуги эта награда может вручаться и церковным деятелям, не имеющим священного сана. Орденом Святого князя Владимира награждаются представители автокефальных (самостоятельных) православных церквей и представители не православных, но христианских исповеданий (например, католики и протестанты) – за общецерковные труды.

    В числе наград Русской Православной Церкви есть и нагрудный знак в честь Святого равноапостольного Великого князя Владимира четырех степеней. Он вручается архиереям и священнослужителям за многолетнее служение в священном сане или за выдающиеся заслуги перед Русской Православной Церковью. Церковные деятели, не имеющие церковного сана, награждаются этим знаком «за многолетнее служение Церкви Божьей, за усердную педагогическую работу в духовной школе и ученые богословские труды».


    Митра


    В 1978 году был учрежден орден Святого преподобного Сергия Радонежского, который имеет три степени. Им награждаются священнослужители за церковные и миротворческие заслуги, а также государственные и общественные деятели за укрепление мира и дружбы между народами. Орденом Сергия Радонежского I степени награжден кинорежиссер Никита Михалков.

    Медалью Святого преподобного Сергея Радонежского двух степеней награждаются священнослужители православия и других направлений христианства, паломники и представители общественных учреждений.

    Русская Православная Церковь учредила и орден Святого мученика Трифона, имеющий три степени. Награда вручается за активную деятельность по борьбе с наркоманией, алкоголизмом и другими «вредоносными явлениями, разрушающими психическое и физическое здоровье общества». Этого ордена могут удостоиться священнослужители, церковные, государственные и общественные деятели, служащие правоохранительных органов, деятели науки, культуры и искусства, писатели, журналисты, медики, благотворительные фонды, предприниматели, способствующие «духовно-нравственному оздоровлению общества, утверждению христианских норм морали и возрождению православных традиций нравственного воспитания».

    Масонские знаки и символы

    В апреле 1906 года в Государственный исторический музей поступило заявление от почетного потомственного гражданина Москвы Петра Ивановича Щукина:

    Честь имею обратиться в Управление музея с предложением принять от меня в дар мое, нигде не заложенное и свободное от всяких обязательств владение в городе Москве со всеми на нем постройками, с моим собранием старинных русских и иностранных вещей, восточной коллекцией, картинной галереей, собранием рисунков и гравюр, библиотекой, рукописным архивом и со всей обстановкой.

    В числе этого огромного пожертвования к Историческому музею перешел 101 масонский предмет, и в их числе – запоны, предплечные ленты, табакерки, ритуальные чаши и т. д., которые пополнили собрание масонских предметов, составившееся из ряда пожертвований и небольшого количества купленных вещей.

    Масонство, как его определяет «Советский энциклопедический словарь», – это религиозно-этическое учение, возникшее в XVIII веке в Англии. Потом оно распространилось в буржуазных и дворянских кругах других стран, в том числе и в России. Названия, организация (объединение в ложи), традиции, основные правила поведения и ответственности заимствованы масонами у членов средневековых цехов – братств строителей-каменщиков и отчасти от рыцарских и мистических орденов.


    Масонская и антимасонская литература сообщают, что в появлении масонства и его целях особой тайны как будто бы нет, поэтому считается, что произошло оно от средневековой гильдии английских мастеров-каменщиков. В Средние века дворцы, аббатства, монастыри и величественные соборы строились иногда в течение целых столетий. При таких темпах работ каменотесы, каменщики и архитекторы в силу необходимости постоянно жили вблизи построек. Они собирались и хранили свои инструменты в особых помещениях, которые впоследствии назвали ложами. Отсюда и братства строителей, и их собрания получили названия лож, а их члены – вольных каменщиков (по-английски free masoins, по-французски – franc-macons). Принадлежность к той или иной ложе определялась специальными паролями, тайными знаками и особой одеждой.

    В книге «Рассказы о «детях вдовы» В. Бегун пишет, что «у строителей в ложах выработались определенные правила поведения. Прием новых членов обставлялся особым ритуалом, посвящаемый давал клятву сохранять профессиональную тайну и другие тайны Ордена вольных каменщиков». Вскоре в английские ложи, прославившиеся духом вольности, стали вступать люди, никакого отношения не имевшие к строительному делу. Это были представители либеральной буржуазии и знати, которых совсем не смущало соседство с простыми каменотесами и каменщиками. А 24 июня 1717 года, в день Святого Иоанна Крестителя, была создана «Великая ложа» во главе с великим мастером Антони Сейером.

    Поскольку масонство приобрело форму организации, понадобилось принять устав: так появилась «Книга конституций» (или «Книга уставов»), в которой излагались условия вступления в братство вольных каменщиков, их права и обязанности, нормы поведения в ложе и вне её, взаимоотношения между начальниками и подчиненными. Правда, американский исследователь масонства Р. Джонсон считает, что все эти правила были определены еще в «Старой хартии масонства», которая датируется XIV веком: именно в ней уже содержались требования, которым должен отвечать масон.

    Кандидат в масоны должен быть «свободным мужчиной, рожденным от свободной женщины». В братство масонов не дозволялось вступать «младым и престарелым», так как первые еще малонадежны, а старые уже негодны перед лицом неумолимо надвигающейся немощи. Умственно отсталых, по понятным причинам, тоже не принимали.

    В 1721 году пресвитерианский пастор и доктор богословия Д. Андерсен составил «Новую книгу конституций», которая посвящалась герцогу Монтегю, первому титулованному гроссмейстеру франкмасонов. В этом кодексе масонских уставов, традиций и обычаев была глава «Об обязанностях франкмасонов», в которой говорилось следующее:

    Масон по самому положению своему подчиняется законам морали, и не может стать ни бессмысленным атеистом, ни лишенным нравственности нечестивцем. В старые времена масоны поневоле держались в каждой стране ее местной религии, какова бы она ни была. Но в наше время человек свободно выбирает себе веру, и лишь одна религия действительно обязательна для всех: это та всеобщая, всех людей объединяющая религия, которая состоит в обязанности каждого из нас быть добрым и верным долгу, быть человеком чести и совести, каким бы именем ни называлось наше вероисповедание и какие бы религиозные догматы ни отличали нас от других людей.

    Сами себя масоны называют строителями духовного храма премудрости в сердцах человеческих. По определению собственных уставов масонства[41], «франкмасонство есть учреждение филантропическое и прогрессивное. Оно ставит своей целью искание истины, изучение мировой морали и применение принципов солидарности. Франкмасонство работает над материальным и моральным прогрессом, над умственным и общественным совершенствованием человечества. Его принципы – взаимная терпимость, уважение своего и чужого достоинства, полная свобода совести». Масоны исходят из мысли, что никакие общественные отношения, даже самые прогрессивные, не могут даровать людям всемирного благополучия: рай на земле можно достичь только путем нравственного, умственного и физического совершенствования каждой отдельной личности. Орден вольных каменщиков и ставил своей целью повести человечество к достижению земного Эдема – золотого века, царства любви и истины. Поэтому первым и обязательным условием для принятия в масонское братство было искание света: новичок при посвящении в первую степень масонства – в ученики – именуется ищущим.

    Однако многовековое существование среди различных народов привело к расколу первичного (чистого) масонства. Как течение общественное, оно постоянно видоизменялось, а потом распалось на несколько толков, которые стали называться системами. Отдавая дань времени и подчиняясь иногда власти единоличных правителей, масонство приняло в себя учения мистиков, теософов, алхимиков и др.

    Первоначально масонство имело три иерархических степени: ученик, товарищ (подмастерье) и мастер. Но со временем стали образовываться ложи с большим количеством степеней: сначала их число достигало 9, потом 33, а в некоторых ложах оно доходило до 99. Каждая из степеней старалась превзойти предыдущую каким-либо «эзотерическим» способом: например, рыцари 28-й степени шотландского образца не признавали никакой эры и вместо года выставляли семь нулей, так как по масонскому обычаю считается, что летоисчисление ведется от 4000 года до нашей эры. Таким образом, единое прежде, масонство разбилось на несколько ручьев, каждый из которых имел свое течение и свои особенности, поэтому сейчас говорить о масонстве как едином и неделимом целом нельзя. Однако для всех лож общим является предание о

    мудром царе Соломоне, который решил построить Великий Храм – «дом имени господа своего». И построить его так, чтобы он символически передал потомству, всем жаждущим познать истину, божественные познания, которые знал Адам до грехопадения. Главным строителем храма был назначен Адонирам, обладавший знанием «божественной истины».

    Предание об убийстве великого мастера имеет несколько версий, но сущность у всех одна. Для постройки Великого Храма было собрано 130 тысяч человек, которых Адонирам разделил на три степени (по искусству их ремесел) – учеников, товарищей и мастеров – и «дал им особое слово и знак, чтобы при плате было легче их признавать». Ученики получили символическое слово «Иоаким», товарищи – Вооз, а мастера – Иегова. Мастера за свою работу получали более высокую плату, и поэтому три товарища решили выпытать у Адонирама мастерское слово. Воспользовавшись тем, что Адонирам по вечерам ходил осматривать работы в Храме, первый из подмастерьев остановил его у южных ворот и стал требовать заветное слово. Не получив желаемого, он ударил Адонирама молотком; у северных ворот второй товарищ нанес ему удар киркой. Адонирам бросился спасаться к восточным воротам, и едва он успел бросить в колодец золотой священный треугольник[42], как третий товарищ нанес ему смертельный удар циркулем. Преступники зарыли тело Адонирама за городом, а в могилу воткнули ветку акации.

    Царь Соломон послал на поиски пропавшего Адонирама, и тело его было найдено, так как земля оказалась рыхлой, а ветка акации зазеленела. Мастера опасались, что древнее мастерское слово уже потеряло значение, и решили заменить его первым, какое будет произнесено при открытии гроба. Прикоснувшись к трупу, один из мастеров воскликнул: «Макбенак!». Это выражение и было принято отличительным словом степени мастера.

    Кандидат, желающий вступить в братство вольных каменщиков, пишет заявление, в котором сообщает, что он чтит и уважает правила масонского ордена, и хочет стать его членом, не ища для себя лично никаких льгот и привилегий. Правила приема кандидата в разных масонских ложах бывают различными, но даже одного черного шара бывает достаточно, чтобы в приеме отказать. Если же кандидата, после обсуждения его личностных качеств и репутации, все же решают принять, то он подвергается обряду посвящения в ученики.

    В назначенный день и час поручитель, завязав профану глаза, везет его в ложу, где собрались уже все приглашенные масоны. Ложа обозначается символом – продолговатым треугольником: этим знаком, по объяснению масонов, обозначалась до Птолемея вселенная. По приезде новичка отводят в «черную комнату», где оставляют одного, предупредив, что он может снять наложенную на него повязку только тогда, когда совершенно стихнет всякий шум и не будет слышно даже малейшего отзвука удаляющихся шагов.

    Комната размышлений обычно бывает без окон и дверей, потолок в ней низкий. В одном углу стоят черный стол и два стула, на столе – берцовые кости и череп, из глазных впадин которого выбивается синеватое пламя. Тут же лежат Библия и песочные часы. В противоположном углу стоит человеческий скелет с надписью: «Ты сам такой будешь». В других углах комнаты стоят гробы: в одном – искусно сделанный труп с признаками гниения, другой гроб – пустой.

    Перед началом посвящения новичок подвергается обстоятельному допросу: он должен подтвердить, что решение вступить в масонское братство является его свободной волей и было подсказано доброй славой Ордена, что он хочет новых знаний, самосовершенствования и готов быть полезным для своих братьев. Когда эта часть ритуала завершена, кандидата просят снять часть одежды, потом на полураздетого неофита надевают колпак, а на шею повязывают веревку, конец которой волочится по земле. Колпак закрывает глаза новичка, передвигаться самостоятельно он не может, поэтому в ложу его вводят за руку. Перед клятвой кандидат встает на обнаженное левое колено, а его правая нога ставится впереди под прямым углом.

    Священное писание открыто, чтобы новичок не мог сказать, что он заблуждался от неведения: на нем лежит циркуль и поверх его концов – треугольник. Левую руку кандидата кладут на Библию ладонью вверх, а его правая рука ложится на циркуль и угольник ладонью вниз. В таком положении неофит «клятвенно дает торжественное обещание»:

    с сего момента и впредь всегда и везде хранить в тайне, никогда и никому не открывать уменья, части или стороны тайной вести древнего братства Вольных каменщиков. Никому на этом свете никогда не напечатаю, не нарисую, не сниму отпечаток, не отрежу, не вырежу, не помечу и не сделаю гравюры ни с чего, что движется или неподвижно, что бы дало малейшее представление о слове, букве и знаке, пусть читаемом или нечитаемом. И таким образом, не допущу, чтобы тайна масонства из-за моей неосторожности стала достоянием посторонних.

    Не доверяя свои идеи, мечтания и замыслы перу, кисти и резцу, масоны доверили их символическим изображениям. Ни в одной политической, религиозной или какой-либо другой системе символы не играли такой колоссальной роли, как в масонстве. Об этом же говорят и сами вольные каменщики: «Язык в наших ложах иносказателен», «Символы предоставляют мысли свободу и простор, догмат же сковывает и подчиняет», «Своеобразность учения вольных каменщиков заключается в том, что оно воплощает в жизнь свои гуманитарно-философские идеи, воплощая в жизнь целый ряд символов и образов».

    Масонские символы – это знаки, которыми подмастерья-каменщики помечали в Средние века свою законченную работу. По окончании срока своего обучения каждый подмастерье получал знак, который присваивал ему его мастер. Одному и тому же символу можно было придавать несколько значений в зависимости от идей, заключенных в каждой степени. Например, все масоны носили открытый на 60° циркуль. Циркуль появился задолго до того времени как масоны стали называть себя масонами. В Уставе вольных каменщиков сказано: «Помните, что совершенный Великий Мастер далеко распростертым циркулем своим размеряет и испытует вашу работу; для сего измеряйте сами действия свои циркулем разума». Таким образом, при взгляде на циркуль масон вспоминает и Великого строителя, и свои обеты вести строго обдуманную жизнь. Под циркулем представляли и солнце, и Святого Иоанна Крестителя, и двуликого бога Януса, и т. д.

    Пламенеющая звезда (с пламенем на пересечении лучей) знаменует жизненную силу и дух, наполняющий всю природу, а также ум, освещающий все дела масонов и направляющий их искания на верный путь. Сияющая звезда является одной из «неподвижных» драгоценностей ложи: она располагается посередине и ассоциируется со священным огнем, горевшим в Храме Соломона, а также со «светом разума и благоразумием» и светом истины, который путеводительствует вольному каменщику на его пути к добродетели.

    Как Вифлеемская звезда, она указует путь к истине и символически представляет наше шествие к Творцу мира.

    Семь звезд означали «то эфирное жилище Премудрости, которое небесной твердью закрыто от глаз смертных». В масонской символике часто встречаются звезды с различным количеством лучей, что имеет самое различное толкование. Например, пятилучевая звезда для шотландского мастера шведской системы означает пять ран Спасителя. Пентаграмме приписывается также обозначение составных частей человеческого тела, и в соответствии с этим она символизирует еще борьбу духа с тьмой материи и его победу над ней. Шестилучевая звезда чаще всего означает печать царя Соломона: шесть равных треугольников означают тайну шестидневного творения мира.

    Солнце символизирует истину, мужество и правосудие, а также сам Орден вольных каменщиков. Изображается оно кругом с точкой в центре. Кроме того, божественным был «высочайший и непреходящий свет, которого солнце есть только слабое преобразование», и потому можно назвать злом в натуре все, что лишено жизни, тепла и света.

    Круг на полу является обязательным в ритуале посвящения в каждую степень и вообще он – один из главных символов каждой масонской ложи. Круг в понимании масонов – конец всех фигур, в нем заключена тайна творения: окружность – это время и мера дел Божиих, в ней выражено одно из главных свойств Великого строителя мира – его бесконечность во всем. Иногда круг изображался в виде колбы, что объясняется широким распространением в братстве вольных каменщиков понятий алхимии.

    Очень распространен в масонской символике и треугольник, все остальные многоугольники считаются как бы производными от него. Значений треугольника в масонстве очень много, но все они сводятся к идее троичности. Проявление ее искали везде, составляя соответствующие формулы: «Дух – душа – тело», «Начало – середина – конец», «Мысль – воля – дело», «Семя – цвет – плод» и др. Треугольник острием вверх обозначал человека до грехопадения. Это напоминало члену братства вольных каменщиков о цели его работ и едином образе Ордена и его братьев.

    Святую Троицу, троичность во всем существующем символизировали и три светильника. Иногда вместо отдельных светильников в ложах ставили трехсвечник, олицетворяющий духовное начало, почитание Великого строителя мира в «чистоте эдемской, служение под законами Моисеевыми, освобожденными от идолопоклонства, и христианское откровение». Число светильников, ветвей на них и количество зажженных свечей – все имело символическое значение: чем сложнее был ритуал посвящения, тем большее количество свечей зажигалось.

    Одним из наиболее распространенных масонских символов является наугольник (прямой угол), который в мистерии вольных каменщиков пришел из ветхозаветной легенды о строительстве Храма Соломона и убийстве мастера Адонирама. Он символизирует прямодушие, справедливость и нравственность, так как вольный каменщик должен «располагать поступки по черте и углу совести». В российской ложе «Друзей Севера» наугольник являлся «подвижной» драгоценностью, то есть мог использоваться для обозначения должностей и степеней братьев.

    Каждая масонская ложа имела свое название, свои отличительные признаки и свои вещественные знаки, поэтому они были не похожи друг на друга, но по этим знакам вольные каменщики опознавали своих братьев в других ложах и на праздничных собраниях. Знаки степеней и должностей имели строго установленный символический набор; знаки самих лож составлялись из масонских символов. Кроме перечисленных выше, следует указать на использовавшиеся в масонских знаках кресты разных типов: христианский, орденский и греческий. Выбор формы креста был обусловлен широтой смыслового поля изображений.

    Широко использовались в масонской символике и образы египетской мифологии, в частности, Осирис означал «первопричину всякой вещи». В конце XVIII века вольные каменщики считали египетских богов Осириса и Изиду «главными богами, являвшими собой Высшее существо и Вселенскую природу, Солнце и Луну». В Санкт-Петербурге, например, 2 марта 1776 года по шведской системе была основана ложа Осириса, которую позднее перевели в Москву. Почти все ее члены были аристократического происхождения, поэтому ложу часто называли «княжеской».

    Центральным символом ложи Осириса был молоток, смысловая нагрузка которого у масонов очень широка. Он «делал знак, чтобы свободный каменщик работу свою исполнял без шума, тайно и без всякого тщеславия, и потому он в руках Великого мастера есть такое орудие, которое малыми трудами и без шума все собрание побуждает к тишине и вниманию».

    Работой вольные каменщики называют совершение различных обрядов – прием профанов в члены Ордена и дальнейшее посвящение их в более высокие степени; учреждение и освящение новой ложи и т. д. Под работой подразумевается также стремление к просвещению и совершенствованию: это называется работой «над диким камнем». Человек с необузданной волей, непросвещенным разумом и погрязший в плотских страстях – это все «дикий камень», над которым каждый масон работал особо и все сообща. Поддержкой слабому брату была всеобщая братская цепь. Для отсечения ненужного материала при обработке «дикого камня» служил молоток. Он же означал и совесть – искру Божества, тлеющую в человеке, который еще подвержен греховным порокам.

    Чистоту нравов и безвредность души вольных каменщиков символизировали их белые одежды: запоны (передники) и перчатки. Запоны составляют одну из самых важных частей масонского одеяния, без которой нельзя было появляться в ложах. Вручение масонского передника было одним из самых важных этапов посвящения новичка в ученики. Первоначально запон представлял собой необрезанный и необшитый кусок овечьей кожи, который подвязывался вокруг талии. Молодому масону объясняли, что этот белый фартук символизирует целомудрие, он древнее ордена Золотого Руна и ордена Римского Орла, почетнее всяких знаков отличия, которые носят монархи мира. Передник указывает на трудолюбивую жизнь и полезную деятельность, он служит надежным оплотом против дурных мыслей и страстей, сохраняет в чистоте душу масона подобно тому, как фартук каменщика предохранял от грязи платье рабочих средневековых строительных цехов. Посвященному в ученики показывают, как надо правильно надеть фартук, чтобы он сидел на нем так, как его носили строители, возводившие Храм Соломона.

    Масонство всегда было окутано тайной, и многие масонские знаки и символы оживают только тогда, если суметь расшифровать их прошлое. Но даже общеизвестным фактам часто придавалось новое значение, поэтому любая современная интерпретация масонской символики, какой бы тщательной она ни была, всегда оставляет в знаке или символе что-то непостижимое. Еще в 1818 году в одной из своих поучительных бесед граф М.Ю. Вильегорский выразился так: «Можно иметь некоторые знания о масонстве, но самого масонства не знать». А масон высокого посвящения А. Пайк, великий командор одной из лож США, в своей книге «Учение и догматы древнего и принятого шотландского обряда масонства» писал:

    Толубые (или синие) степени масонства являются только внешним двором или прихожей Храма. Часть символов показывается там посвященному, но его намеренно – ложными объяснениями их – заставляют заблуждаться… Их истинное объяснение сохраняется для адептов, князей масонства. Вся совокупность царственного и священного знания (искусства) была скрыта так заботливо столетия тому назад, что ныне почти невозможно отгадать некоторые из загадок… Масонство – истинный сфинкс, погребенный до головы в песке, сгрудившемся вокруг него веками!

    Знаки отличия США времен войны за независимость

    Конец XVIII века был периодом бурных общественных переворотов как в Старом Свете, так и в Новом. Незадолго до начала Великой французской революции разразилась упорная борьба между Англией и ее североамериканскими колониями, добивавшимися полной политической независимости. Эта борьба была для американцев очень трудной и потребовала от них чрезвычайного напряжения сил, но окончилась победой и привела к образованию обширного государства – Соединенных Штатов Америки.

    Первая награда США была установлена в 1782 году. Когда боевые действия в Войне за независимость прекратились, солдаты и офицеры стали тревожиться за свое будущее: ведь, если с наступлением мира армию распустят, они вернутся домой бедными. Это беспокойство не было пустым, такую перспективу Дж. Вашингтон предвидел даже для себя и потому в одном из писем сообщал: «Я вернусь домой с пустыми карманами».

    Вот тогда он и решил ввести для американцев награду, которая давалась бы не только за храбрость на поле боя и выдающееся мужество, но и за «необычайную верность и любые важные услуги». Солдаты пришивали на левую сторону мундира изображение сердца из «пурпурной ткани или шелка». Сам Дж. Вашингтон называл эту награду «значком за военные заслуги».


    Медаль, отчеканенная Конгрессом США в честь победы Дж. П. Джонса у мыса Фламбург в 1779 году (лицевая сторона)


    В сознании американцев само понятие «орден» было связано с английским господством, поэтому своей необычной формой и материалом, из которого награда была сделана, она порывала с традиционными орденами. Награда выдавалась только солдатам и сержантам, независимо от положения, чина и расовой принадлежности, поэтому Дж. Вашингтон объявил, что «дорога к славе в патриотической армии и свободной стране открыта всем». Однако с окончанием Войны за независимость «Пурпурное сердце» было надолго забыто, и до настоящего времени сохранилось только два экземпляра той старинной награды.

    Первая американская медаль была отчеканена в память осады Бостона революционной армией под командованием Дж. Вашингтона, после чего английские войска вынуждены были покинуть город. 18 марта 1776 года Дж. Адамс, видный представитель патриотического лагеря, предложил от имени конгресса объявить Дж. Вашингтону благодарность «за мудрые и решительные действия при осаде и занятии Бостона» и в память об этом событии отчеканить золотую медаль. За предложение Дж. Адамса единодушно проголосовали все члены конгресса, причем произошло это более чем за 3 месяца до провозглашения независимости США. Поэтому у конгресса не было полномочий для подобных действий, но это не стало препятствием, как не остановили конгрессменов и финансовые проблемы.

    Чтобы подготовить подходящий проект медали, Дж. Адамс обратился за советом к швейцарскому художнику П.Э. дю Симитьеру, проживавшему в Филадельфии. Тот с готовностью взялся за разработку эскиза и изобразил в левой части аверса медали Свободу в образе девушки в длинном платье и с копьем, увенчанным фригийским колпаком. Левой рукой она указывает стоящему рядом с ней Дж. Вашингтону на британские корабли, покидающие бостонскую гавань, и готовые вступить в город американские войска. На переднем плане в правом углу изображена пушка.

    В центре обратной стороны медали над рукой, держащей меч, изображалось Всевидящее Око, а вокруг него – 13 щитов с названиями первых штатов. Однако проект этой медали, как и подготовленные художником эскизы медали в ознаменование Декларации независимости, не были одобрены конгрессом.

    В 1783 году Дж. Вашингтон учредил орден Святого Цинцинната, названный в честь прославленного древнеримского патриота.

    В 458 году до нашей эры, когда италийское племя эквов окружило римское войско на горе Алькид, сенат назначил диктатором Луция Квинкция Цинцинната[43]. Самого его, ничего не знающего о столь высоком назначении, нашли вспахивающим собственное поле. В глазах римлян труд этот был почетным. Стоял жаркий день, и Цинциннат работал полностью обнаженным, в таком виде его и обнаружили посланцы. Узнав, в чем дело, он вытер пот, оделся и во главе небольшого отряда напал на врагов. Когда римское войско было спасено, Цинциннат сложил полномочия диктатора и вернулся к пахоте.

    Орденский знак представлял собой орла с распростертыми крыльями, на спине орла располагались одного размера и формы медальоны с изображениями Святого Цинцинната. На оборотной стороне ордена святой пахал землю, на лицевой – сменил плуг на меч. По статуту орден Святого Цинцинната следовало носить на синей ленте.

    Однако к началу XIX века, когда большинство государств Южной и Центральной Америки обрело независимость, ордена в общественном сознании считались чем-то неприемлемым для республиканского правления. И после учреждения ордена Святого Цинцинната в американском конгрессе и армии стали раздаваться возмущенные голоса: «Разве для того мы боролись с англичанами, чтобы вводить у себя такие же ордена? Где же наши демократия и равенство?». Общественность добилась отмены этой награды несмотря на то, что сам Дж. Вашингтон возглавил этот рыцарский орден. После нескольких первых награждений орден Святого Цинцинната перестали вручать.

    Первые знаки отличия США прекратили свое существование, однако общество нуждалось в них. Через 6 лет после окончания Войны за независимость конгресс воздал должное мужеству и героизму прославленного капитана Дж. П. Джонса – американского «морского волка». Золотой медалью была отмечена его победа 23 сентября 1779 года у берегов Шотландии. В тот день несколько кораблей под командованием Дж. П. Джонса встретили английский торговый караван, который шел под конвоем двух фрегатов. В завязавшемся сражении американцы одержали победу и взяли на абордаж новейший английский фрегат «Серапис». За эту победу французский король Людовик XVI наградил Дж. П. Джонса шпагой и «Крестом за военные заслуги», и тот стал единственным американцем, награжденным в годы Войны за независимость французским орденом.

    Помимо этой и некоторых других медалей, были и другие награды, запечатлевшие деяния американских офицеров в Войне за независимость, например, медали в честь Д. Моргана, Б. Франклина и т. д. А в Париже была отчеканена медаль «Американская свобода», получившая наибольшую известность. Замысел ее принадлежал Б. Франклину, который решил отметить памятной наградой победу объединенной франко-американской армии над англичанами при Йорктауне, завершившую Войну за независимость.

    Композиция медали, по замыслу Б. Франклина, должна была представлять Соединенные Штаты в образе новорожденного Геркулеса, душащего в колыбели двух змей, и его няню Францию в образе богини Минервы в шлеме и с копьем, а на одеянии ее изображались бы лилии. Змеи олицетворяли английские армии под командованием Бургойна и Корнуоллиса, капитулировавшие перед американскими войсками при Саратоге и Йорктауне.

    Работа над проектом медали продолжалась до апреля 1783 года. В окончательном виде на аверсе помещался левосторонний профиль девушки с развевающимися на ветру волосами. За ее правым плечом – скипетр, увенчанный фригийским колпаком, а сверху по окружности шла надпись: Libertas Агпейсапа (Американская свобода). Обратная сторона медали изображала встающего со щита младенца Геркулеса, душащего двух змей; слева от него – богиня Минерва в шлеме, с копьем в правой руке и щитом, украшенным французскими лилиями. Эту композицию окружал девиз: Non Sine Diis Animosus Infans (Отрок бесстрашный, храним богами)[44]. Сам Б. Франклин считал эту медаль не только великолепным образцом медальерного искусства, но и прекрасным пропагандистским оружием. Золотые медали «Американская свобода» были вручены французскому королю Людовику XVI и королеве Марии-Антуанетте, а серебряные – министрам французского правительства «как памятное подтверждение… признательности этой стране».

    Провозгласив свою независимость от Великобритании, США в своей внешнеполитической деятельности вынуждены были следовать европейским традициям, и одной из них являлось награждение иностранных дипломатов по завершении ими дипломатической миссии или подписания какого-либо договора. Этим важным вопросом занялся Томас Джефферсон – первый государственный секретарь США. Он составил документ, согласно которому США следует вручать иностранным дипломатам золотую медаль диаметром 21 мм. Медаль будет прикрепляться к золотой цепи, состоящей из 365 звеньев. Стоимость золота, предназначавшегося для изготовления Дипломатической медали, должна была равняться примерно 150 долларам. Количество золота, нужного для изготовления каждого звена цепи, определялось в соответствии со сроком пребывания дипломата в США, причем в зависимости от «особого расположения или немилости» к тому или иному посланнику стоимость такого звена могла быть большей или меньшей.

    Предложение Т. Джефферсона, рассмотренное президентом Дж. Вашингтоном 29 апреля 1790 года, было принято без каких-либо изменений. Дипломатическую медаль, по мнению государственного секретаря, следовало изготовить во Франции, которая тогда являлась законодательницей вкусов в медальерном искусстве. На лицевой стороне медали предполагалось поместить герб страны, окруженный надписью: UNITED STATES OF AMERICA. На обороте Т. Джефферсон предлагал поместить фигуру девушки, вручающей богу Меркурию символы мира и торговли, с датой 4 июля 1776 года – днем принятия Декларации независимости США. Эскиз этот не был утвержден окончательно, так как Т. Джефферсон считал себя недостаточно компетентным в медальерном деле. Он писал У. Шорту, поверенному в делах США во Франции, что проект «может быть изменен или даже полностью отброшен», если после консультаций специалисты предложат лучший вариант.

    Дипломатические медали с золотыми цепями, изготовленные в начале 1792 года, стали одним из удачнейших образцов прославленного французского медальера О. Дюпре. Он почти полностью последовал проекту Т. Джефферсона и представил на лицевой стороне медали композицию, в левой части которой была изображена полуобнаженная индейская принцесса в головном уборе из перьев и с колчаном со стрелами за спиной[45]. В левой руке она держала рог изобилия, а правой указывала богу Меркурию на якорь и готовые к отправке упакованные ящики. На заднем плане, в правой части поля медали, изображались море и корабль под парусом, а поверх всей композиции шла круговая надпись «К миру и торговле».

    Штемпели дипломатической медали по распоряжению Т. Джефферсона следовало отправить в США, так как американцы в дальнейшем намеревались сами чеканить с них медали. Однако в силу целого ряда причин правительство страны от этого плана отказалось, поэтому дипломатическая медаль, по выражению исследователя С. Цигроссера, стала «столь редкой, что оказалась почти легендарной».

    А «Пурпурное сердце», как медаль, возродилась в 1932 году – в ознаменование 220-летия со дня рождения Дж. Вашингтона. Изготовленная из бронзы, эта медаль по форме и цвету повторяет предшествовавший ей знак – нагрудный медальон в форме сердца, обведенный широким золотым ободком. В центре на эмали помещен золотой профиль Дж. Вашингтона – национального героя Америки и первого ее президента. К медали прилагаются два вида орденских планок – металлическая и муаровая, соответственно для мундира и костюма. С лентой на колодке медаль «Пурпурное сердце» соединяется лавровым венком.

    К этой награде представляют только в случае ранения или гибели. Во время войны во Вьетнаме американские солдаты, награжденные за ранения тремя медалями «Пурпурное сердце», возвращались домой – таково было правило.

    Бирманское салве

    В середине XVIII века к власти в Бирме пришел Бодопая, которому, как никому другому из бирманских царей, пришлось выдержать острую борьбу за власть и разочароваться в родственниках и ближайших друзьях. Как только новый монарх утвердился на троне, он перенес столицу в город Амарапура, который находился в нескольких километрах от Авы – прежней столицы государства. И сам Бодопая, и бирманские хронисты, и историки следующих поколений объясняли это соображениями мистическими. С Авой было связано много тяжелых воспоминаний, город исчерпал запас счастья и везения, которые ему отпустила судьба, и потому астрологи подыскали для столицы новое место. Однако для переноса столицы были и объективные причины, которые тоже имели большое значение.

    В Бирме вообще столицы переносились с места на место довольно часто, и не всегда это делалось по соображениям стратегическим. Тропический город, лишенный канализационных и водопроводных сетей, подверженный пожарам и болезням, сам себя душил и старился значительно раньше, чем северные города. Уже через несколько десятилетий после своего основания город, даже заранее спланированный, превращался в скопище переулков и грязных базаров, задыхался от тесноты, эпидемий и нехватки воды. Поэтому перенос столицы на новое место был своего рода мерой санитарной.


    Бодопая происходил из династии Конбаунов, при которой царская власть теоретически была абсолютной[46]. Бирманский царь был верховным властелином и господином страны, собственником не только земель и имущества своих подданных, но и их жизней. По установленным в стране законам царь – «господин и хозяин жизни, волов и голов всех живых существ, царь царей». Никто не смел не только оспаривать его решения и действия, запрещалось даже ставить под сомнение их мотивы.

    Только приобретение монархом царского титула означало его первенствующую роль в стране, а в восприятии подданных – и во всем мире. Бирманские цари еще в Средние века приняли индуистскую концепцию абсолютной власти и индуистский ритуал ее освящения. Для исполнения этого ритуала при дворе находились брахманы, главной задачей которых являлось участие в коронационной церемонии. При дворе царя Бодопаи, например, только «по штату» находились 104 брахмана: без них не обходилось ни одно важное событие придворной жизни. Именно брахманы выбирали имя для царского ребенка, они руководили свадьбой, подыскивали место для строительства царского дворца или новой столицы, к их предсказаниям цари обращались в трудные моменты своего правления.

    Бирма во время правления царя Бодопаи к концу XVIII века граничила с английскими владениями в Индии, и именно от англичан страна узнала о системе награждения орденами. В 1784 году, как пишет И. Можейко, царь Бодопая приказал возродить старинный бирманский знак отличия, который назывался салве. Это было украшение, которое еще с древних времен носили сами монархи и брахманы.

    Салве представляло собой сложную систему золотых шнуров, которые прикреплялись на плечи одежды и ниспадали на грудь[47]. Но чтобы такое салве стало более современной наградой, следовало разработать статут этого знака отличия, что Бодопая и сделал. В царском указе говорилось:

    Награжденный салве, будь то мой наследник, принц или министр, аристократ или человек благородного происхождения, не должен думать, что салве – украшение или знак престижа. Тот, кто носит салве, должен обладать пятью благородными качествами, высокими достоинствами и нести счастье всем живущим существам. Поэтому салве будет присуждаться лишь наиболее достойным из министров, принцев и прочих подданных.

    Бирманская награда делилась на степени, которые соответствовали положению награжденного в обществе. Достойный награды министр мог получить знак отличия, предназначенный только для министров, а простой чиновник – знак, предназначенный именно для чиновников.

    По королевскому указу салве для самого короля состояло из 24 шнуров, для принцев – из 18 или 21 шнура, князь мог получить салве из 15 шнуров, генерал – из 12, министр – только из 9. Чиновники же получали скромные салве, в которых насчитывалось от 3 до 6 шнуров – в зависимости от ранга награждаемого. Короли носили салве на обоих плечах, все остальные крепили свою награду к левому плечу и к поясу на правой стороне так, что она напоминала широкую перевязь.

    Польский орден Военных Заслуг

    Во второй половине XVIII века при российском дворе появился изящный, хорошо воспитанный и мягкий характером посол Польши Станислав-Август Понятовский. Будущая императрица Екатерина II обратила внимание на красивого поляка и, вступив на престол, подарила ему польскую корону. На сейм Польши было оказано давление, и в 1764 году Станислав-Август Понятовский был избран королем.

    Время правления Станислава-Августа Понятовского в истории Польши было сложным и беспокойным, сильные соседи отхватывали от страны воеводство за воеводством. В 1791 году национальная польская партия объявила о «конституции 3-го мая», сейм одобрил ее, и тогда король возглавил патриотов. Принимая «конституцию», Станислав-Август Понятовский понимал, что идет на разрыв с европейскими монархами: им, напуганным французской революцией, само слово «конституция» казалось крамольным.


    В день принятия «конституции», 3 мая 1791 года, Я. Сапега – один из ее разработчиков – появился на заседании сейма со своеобразным орденом, который он сам изобрел. Его орден представлял собой перевязь из черной лакированной кожи, к которой был прикреплен овальный серебряный знак с надписью: «Король с народом! Народ с королем!». В тот же день такими знаками обзавелись и некоторые другие депутаты.

    Успех действий поляков-патриотов вызвал к жизни сильную оппозицию. В то время в Яссах Россия вела переговоры с Турцией о заключении мира, и туда явились руководители оппозиции Ф. Потоцкий и С. Ржевусский, чтобы просить Г.А. Потемкина о покровительстве Екатерины II. Русская императрица считала «конституцию 3-го мая» незаконной и поддержала ее противников, которые в 1792 году образовали Тарговицкую конфедерацию. Вскоре русские войска двинулись к границам Польского королевства.

    Противопоставить им Станислав-Август Понятовский мог только стянутые к границе польские армии, численность самой сильной из которых доходила до 20 000 человек. Эта армия находилась на территории Украины, и командовал ею генерал-поручик Иосиф Понятовский – племянник короля. Первый настоящий бой произошел 6 июня у Зелинцов, где польские отряды оказали сильное сопротивление русским. Чтобы наградить участников этого боя, И. Понятовский обратился к королю с просьбой учредить специальную награду для боевых офицеров. Он убедил короля учредить военный орден, награждение которым поднимет дух войска и укрепит в его рядах популярность короля и привязанность к нему.

    После некоторых колебаний Станислав-Август Понятовский решил учредить военный орден и сам составил для него статут по образцу статута австрийского ордена Марии-Терезии. Новый военный орден Польши разделялся на три степени: кавалеры Большого, Командорского и Кавалерского крестов, общее число которых не должно было превышать 155 человек. Для нижних чинов учреждались золотые и серебряные медали.

    Большой крест жаловался только за одержанную победу – взятие приступом укрепления или крепости, а также за блестящее окончание военной кампании. Для получения Командорского креста надлежало возглавить удачную оборону или быть командиром в славной победе. Кавалерским крестом награждали того, кто совершит на поле боя особо выдающиеся подвиги: спасет или соединит рассеянный отряд, возьмет вражеское укрепление, совершит удачную вылазку и т. д. Медалями награждались только за личную храбрость и мужественный подвиг в сражении.

    Орденский знак – это золотой четырехконечный крест, который покрывала черная финифть; на концах креста золотыми литерами был написан девиз ордена: «VIRTUTI MILITARI» («За военные доблести»). В середине креста помещался щиток с одноглавым белым орлом (герб Польши), окруженный лавровым венком. Оборотная сторона креста была золотой; в среднем его щитке темно-синей финифтью был изображен герб Литвы – скачущий всадник с поднятым над головой мечом, а под ним помещался вензель короля: S.A.R.P. Под гербом – год основания ордена: «1792».

    Кресты разных степеней отличались друг от друга только своими размерами. Их полагалось носить на ленте лазоревого цвета с широкими черными каймами: крест I степени – через правое плечо, крест II степени – на шее, крест III степени – в петлице. Расходы на изготовление крестов, медалей и лент относились на счет военного департамента Польского королевства. Получение знаков ордена давало награжденным право и на получение ежегодной денежной ренты: за золотую медаль полагалась рента в размере годового оклада, за серебряную – в размере половинного.

    Таковы были главные положения статута польского ордена Военных заслуг, который более известен под названием «VIRTUTI MILITARI». Станислав-Август Понятовский послал в действующую на Украине армию кресты и медали, чтобы главнокомандующий наградил ими особо отличившихся с начала военной кампании 1792 года. Кресты и медали были розданы, тогда же были выданы и предварительные патенты на орден, который, однако, не имел еще названия. В патентах давалось только разрешение носить крест, описание которого прилагалось «в знак засвидетельствования королем храбрости и военных талантов жалуемого». Но, несмотря на это, военный орден был встречен в армии с восторгом.

    Успех наступающей русской армии вынудил Станислава-Августа Понятовского примкнуть к Тарговицкой конфедерации, а в ней учреждение нового ордена и награждение им вызвало огромное недовольство. Конфедерация признала орден эмблемой мятежа, и приказом от 29 августа маршал Ф. Потоцкий запретил под страхом разжалования носить кресты и медали этого военного ордена. Не помогли ни ходатайства высоких чинов, ни коллективные воинские петиции, направленные от лица всей армии. Свое запрещение вожди конфедерации мотивировали тем, что учреждение этого ордена, как установленного деспотизмом, «попирает республиканские принципы».

    Однако в ноябре 1793 года Гродненский сейм отменил это запрещение и восстановил статут ордена «За воинские доблести», что сильно не понравилось Екатерине II: она даже отозвала из Польши посла Сиверса, который не сумел помешать этой акции. Новый посол Игельстром принудил польского короля издать декрет, который не только запрещал носить орден, но и обязывал всех награжденных им возвратить полученные знаки и патенты.

    Военные действия 1794 года начались без согласия польского короля, поэтому вожди восстания не имели возможности награждать за заслуги военным орденом. За выдающиеся подвиги особо отличившиеся награждались только почетными золотыми кольцами с номером и надписью: «Родина своему защитнику».

    По Тильзитскому договору 1807 года было создано герцогство Варшавское, главой которого стал Фридрих Август, восстановивший все польские ордена и провозгласивший себя их гроссмейстером. Этот же порядок устанавливала и данная Наполеоном в Дрездене конституция герцогству Варшавскому: «гражданские и военные ордена, прежде бывшие в Польше, продолжают существовать. Король – глава этих орденов».

    В 1808 году российское правительство заявило, что на оборотной стороне знаков военного польского ордена не следует изображать герб Литовского княжества, так как составляющие его земли уже отошли к России. Герб был заменен девизом «Rex et Patria» («Король и Родина») с прежней датой.

    После разгрома Наполеона Великое герцогство Варшавское в 1815 году было присоединено к России под названием «Царство Польское». Император Александр I, провозгласивший себя королем Польши, подтвердил существование польских гражданских и военных орденов, лишь внеся некоторые изменения в их статуты. В 1815 году депутация преобразованной польской армии представлялась русскому императору, который находился в то время во Франции. Александр I принимал ее в мундире польских войск и с лентой ордена Белого Орла. Князь Сулковский, глава депутации, просил русского императора возложить на себя I степень польского ордена «За воинские доблести». Но государь приравнивал этот орден к Святому Георгию и потому пожелал иметь только малый кавалерский крест. Этот крест жаловался почти за те же заслуги, что и крест Святого Георгия IV степени, принятый императором по возвращении им из кампании 1805 года.

    С окончанием наполеоновских войн польские войска в боевых действиях не участвовали, и потому после 1817 года знаки это ордена уже не раздавались. Однако во время вспыхнувшего в 1830—1831-х годах восстания в Царстве Польском его руководители награждали офицеров серебряным крестом ордена «VIRTUTI MILITARI» старого образца, то есть с изображением литовского герба на оборотной стороне и датой «1792». Но парадокс истории заключался еще и в том, что император Николай I «в ознаменование подвигов беспримерного мужества и твердости непоколебимой в войне против польских мятежников» приказал изготовить другой орден «VIRTUTI MILITARI» для награждения всех участвовавших в военных действиях против Польши. От польского этот орден, который сразу же стали называть «антиорденом» и «оборотнем», отличался тем, что вместо даты его учреждения на оборотной стороне стояла дата подавления польского восстания – «1831». Орден был разделен на 5 степеней, так как награждаться им имели право «все без изъятия строевые чины войск, находившиеся в действиях – сражениях против мятежников в пределах Царства». Из нестроевых чинов «знак отличия получали священники, медицинские чиновники и нижние чины медицинского ведомства, исправлявшие свою должность на поле сражения».

    В 1834 году высочайшим указом награждение польским военным орденом было распространено на чиновников корпусных и дивизионных штабов, комиссариатского и провиантского ведомства, унтер-берейтеров, берейтеров, коновалов и других, кто был в войсках действующей армии.

    В 1837 году последовало новое разъяснение, по которому знаки орденского отличия раздавались, например: а) строевым генералам, штаб– и обер-офицерам и нижним чинам, которые в боевых действиях не участвовали, но находились в войсках действующей армии; б) всем нестроевым, принадлежащим к составу армии, находившейся в пределах Царства, и др. Окончательным сроком для представления к награждению знаком воинского отличия было 1 января 1843 года, а все поступавшие после этого дня представления оставались без удовлетворения. Фактически же существование ордена «VIRTUTI MILITARI» прекратилось еще в середине 1830-х годов, и в России он был отменен навсегда.

    В Польшу орден «VIRTUTI MILITARI» вернулся только в сентябре 1919 года, но ровно на 20 лет. С началом Второй мировой войны он был уничтожен фашистской оккупацией, но в борьбе с гитлеровцами он возродился вновь и до сих пор остается высшей военной наградой Польши.

    Мальтийский Крест

    Историю Ордена Святого Иоанна Иерусалимского обычно начинают отсчитывать с XI века, однако первое упоминание о нем относится еще к четвертому столетию, когда к святым местам Палестины устремились христианские паломники. Первоначально Орден возник как братство монахов с больницей для пилигримов: тогда в Иерусалиме был основан странноприимный дом (госпиталь), отсюда произошло и второе название рыцарей-иоаннитов – госпитальеры.

    Госпиталь размещался недалеко от Храма Гроба Господня и состоял из двух отдельных зданий – для мужчин и для женщин. Госпитальеры взяли на себя заботу о паломниках, прибывающих на Святую землю, обеспечивали их жильем и питанием, лечили заболевших. Долгое время забота о больных и паломниках стояла у госпитальеров на первом месте, и бедных они называли «господами», а себя именовали «слугами».


    Печать Ордена Святого Иоанна Иерусалимского изображала лежащего больного со светильником в ногах и крестом в изголовье. Монахи носили длинный черный суконный плащ с узкими рукавами (в знак жизненных тягот) и с нашитым на груди восьмиконечным полотняным крестом, белый цвет которого символизировал их целомудрие. Четыре направления креста олицетворяли главные христианские добродетели (благоразумие, справедливость, силу духа и воздержание), а восемь концов его – это восемь благ, обещанных Иисусом Христом всем праведникам.

    В 1070 году купец Панталеон Маури из итальянского города Амальфи[48] основал новый госпиталь или, что тоже вполне вероятно, восстановил старый, уничтоженный по приказанию халифа Хакима. Значение братства госпитальеров особенно возросло в эпоху крестовых походов. В середине июля 1099 года крестоносцы после долгой осады и ожесточенного штурма взяли Иерусалим. Легенда рассказывает, что

    брат Жерар, глава монашеского общества, самоотверженно пытался помочь своим единоверцам. Он знал, что среди осаждавших начался голод, и стал сбрасывать со стен города на головы крестоносцев свежевыпеченный хлеб. Брата Жерара схватили, и ему угрожала смерть, однако он был избавлен от нее чудесным образом: на глазах судей, перед которыми он предстал, хлеб снова превратился в камни.

    Первым государем Иерусалимского королевства стал герцог Готфрид Буйонский. Когда он посетил странноприимный дом, то увидел здесь много раненых соотечественников, и для упрочения положения госпиталя подарил ему деревню Сальсола, располагавшуюся в окрестностях Иерусалима. Четыре рыцаря-крестоносца из свиты герцога добровольно остались у Жерара де Торна и отказались от всего мирского, приняв монашеские обеты бедности, послушания и целомудрия. Впоследствии братство стало принимать в свои ряды и других рыцарей, чтобы те защищали паломников.

    После первого крестового похода благотворительные обязанности рыцарей-госпитальеров отодвинулись на второй план, и к середине XII века Орден превратился в мощное дисциплинированное воинское объединение, а попечением за паломниками и больными стали заниматься монахи. Окончательная трансформация Ордена Святого Иоанна Иерусалимского завершилась при Раймунде де Пюи, который принял титул «магистра Ордена» и выработал его первый устав, разграничивавший функции священников и мирян. Еще в 1130 году римский папа Иннокентий II утвердил знамя Ордена – белый крест все той же формы на красном фоне, а через 4 года специальной буллой Орден Святого Иоанна Иерусалимского перешел под непосредственное подчинение Святого престола. В 1153 году папа Анастасий IV утвердил разделение мирян на рыцарей и оруженосцев, изменилась и форма их одежды: для церковных служителей по-прежнему осталась черная сутана, а рыцари облачились в малиновый супервест, поверх которого надевались латы. Неизменным для всех оставался лишь белый восьмиконечный крест на груди[49]. Чтобы пресечь любую возможность отклонений от предписанной одежды и используемой для ее шитья материи, были разработаны строгие инструкции.

    После завоевания Иерусалима войсками султана Салах-ад-Дина рыцари-иоанниты были вынуждены покинуть свою резиденцию и перебрались сначала на Крит, а в 1308 году отняли у турок остров Родос. Впоследствии их новым пристанищем стал остров Мальта, где и сложилась окончательная структура Ордена: Генеральный капитул Ордена стал законодательным органом[50], избиравшим Великого магистра.

    Первые официальные связи России с мальтийцами относятся еще к концу XVII века. Сначала на Мальте побывал русский стольник П.А. Толстой, а в апреле 1697 года здесь с большим почетом принимали Б.П. Шереметева. Рыцари высоко оценили визит русского посланника как признак того, что их знают и чтут повсюду, даже в далекой России. Великий магистр Ордена возложил на русского посла крест Святого Иоанна Иерусалимского, украшенный бриллиантами, и вручил ему патент на кавалерское достоинство – в знак признания растущего могущества и влияния России. Таким образом, первым Мальтийским кавалером России стал граф Б.П. Шереметев.

    Через сто лет, в конце ноября 1796 года, в Санкт-Петербург прибыл граф Ю.П. де Литта, представитель Мальтийского ордена[51], с просьбой к Павлу I принять на себя покровительство Ордену. Павлу I были преподнесены священные реликвии Великого магистра Ла Валлетта – крест и кольчуга. Поэтому, когда в начале 1798 года французская эскадра во главе с Наполеоном захватила Мальту, русский император счел это личным оскорблением. Он принял предложение мальтийских рыцарей стать главой их Ордена: 29 ноября 1798 года состоялась торжественная церемония принятия Павлом I титула Великого магистра, и в тот же день был обнародован указ об учреждении в России ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

    При Павле I орден Святого Иоанна Иерусалимского сделался в России высшим знаком отличия как за военные подвиги, так и за гражданские заслуги, хотя здесь с ним и соперничал орден Святой Анны. Пожалование «командорства» считалось едва ли не выше награждения орденом Андрея Первозванного, ведь в этом выражалось еще и наивысшее личное благорасположение императора.

    Орден разделялся на три степени и имел традиционные наградные знаки – крест, звезду и ленту. Большая командорская степень имела золотой восьмиконечный крест с раздвоенными концами (как «ласточкин хвост»), залитый с обеих сторон финифтью. В углах соединения лучей креста помещались золотые лилии, верхний луч креста увенчивала большая корона европейского типа с роскошным «трофеем» из рыцарских доспехов, тоже покрытых белой финифтью. Иногда орденский крест жаловали с бриллиантами, что повышало его класс. Большой командорский крест носили на шее на широкой черной ленте.

    Командорский крест был несколько меньшего размера и с менее насыщенным атрибутами «трофеем». Его тоже носили на шее на черной, но уже более узкой ленте.

    Кавалерский знак представлял собой золотой крест, увенчанный короной и покрытый белой финифтью; его носили на груди на узкой орденской ленте. Ко всем степеням Мальтийского ордена присоединялась золотая звезда в виде Мальтийского креста, которую носили на левой стороне груди левее других звезд.

    Орденом Святого Иоанна Иерусалимского могли награждаться и дамы, для чего был установлен знак двух степеней: Большого креста и Малого креста. Кавалерственные дамы Большого креста носили орден на черной муаровой ленте через левое плечо, дамы Малого креста носили знак отличия на банте из орденской ленты на левой стороне груди.

    Были установлены и особые орденские мундиры, но письменных указаний по их поводу не сохранилось, и о внешнем виде мальтийского орденского мундира сейчас можно судить только по парадным портретам конца XVII–XIX веков. Как предполагает исследователь Л.Е. Шепелев, это мог быть красный длинный кафтан с черным бархатным воротником, лацканами и обшлагами, пуговицами с изображенным на них Мальтийским крестом, легкими эполетами с кистями и нашитым на левой стороне груди маленьким белым матерчатым Мальтийским крестом. Кроме мундира кавалерам ордена Святого Иоанна Иерусалимского полагалась черная бархатная мантия с нашитым на левом плече Мальтийским крестом[52].

    Лента к ордену Святого Иоанна Иерусалимского полагалась черного цвета (монашеская), что совсем не соответствовало эстетическим нормам русского духа, национального мировоззрения и всей жизнеутверждающей символике наградной системы России. Ведь черный цвет на Руси всегда считался цветом траура и смерти, да и форма Мальтийского креста сильно отличалась от православного.

    Однако Павел I Мальтийскому ордену всегда отдавал предпочтение. В Петербурге он подарил Ордену дворец графа Воронцова, располагавшийся на Садовой улице против Гостиного двора. Позади дворца был разбит сад и построена часовня, которая позже стала называться Мальтийской церковью. Мальтийскому ордену были переданы во владение и другие дома, а также определены весьма значительные денежные доходы. Для православного и католического командорств Ордена, которые существовали в России, император передал 50 000 крепостных крестьян и земли в разных частях империи. Весь доход от их труда шел в казну Ордена и отдельным его членам.

    Для нижних воинских чинов Павел I установил донат ордена Святого Иоанна Иерусалимского, который представлял собой маленький медный восьмиконечный крестик (размером всего в 2,5 см). Три луча его (два поперечных и один нижний) с обеих сторон были залиты белой финифтью, верхний же луч оставался без финифти. В углах соединения лучей креста помещались украшения, стилизованные под лилии. На оборотной стороне указывался порядковый номер: этот знак носили в петлице или на узкой черной ленте.

    Императорским указом донаты стали выдаваться «всем нижним чинам Российской армии за двадцатилетнюю службу взамен знака отличия ордена Святой Анны, для сего установленного». Однако такое положение сохранялось недолго, так как после смерти награжденного донат возвращался в Капитул Российского кавалерского ордена.

    При Павле I Мальтийским крестом украсился и герб России, а звание «Великий магистр ордена Святого Иоанна Иерусалимского» было включено в официальный титул российского императора.

    Однако орден Святого Иоанна Иерусалимского просуществовал в России недолго. Вступивший в 1801 году на престол император Александр I сразу же сложил с себя звание Великого магистра мальтийских рыцарей и убрал чужеродный крест с государственного герба. В 1810 году был обнародован Высочайший указ о прекращении награждений Мальтийским орденом, а в 1817 году он был объявлен несуществующим в Российской империи и все его денежные средства были переданы в государственную казну.

    Хотя орден Святого Иоанна Иерусалимского, как российская награда, просуществовал недолго, кавалерами его стали многие выдающиеся люди России. При Павле I русский полководец А.В. Суворов был в опале, но именно этот император пожаловал ему Большой командорский крест. Мальтийским орденом были награждены адмирал Ф.Ф. Ушаков, фельдмаршал М.И. Кутузов, П.И. Багратион и другие прославленные россияне.

    Челенг и ордена Турции

    Наполеон Бонапарт, отправляясь в Египет, собирался отвоевать его у Османской империи, чтобы превратить потом в сухопутный плацдарм для вторжения в Индию. Англия никак не могла допустить этого, и потому адмиралу Г. Нельсону было приказано стоять неподалеку от Тулона и следить за французским флотом. В эскадре английского адмирала было мало кораблей, чтобы нападать первому, но разразившийся шторм нарушил все планы. Он разбросал корабли Г. Нельсона, и это помогло флоту Наполеона, воспользовавшись неразберихой, ускользнуть без боя. Преследовать их было невозможно, поскольку шторм весьма сильно потрепал английские корабли.


    Знак ордена Меджидие


    Нельсон распорядился о ремонте и стал ждать подкрепления от графа Сент-Винсента. Оно поступило вместе с кратким приказом: «Уничтожить». Не теряя времени, сгоравший от нетерпения Нельсон начал разыскивать французский флот. Однако ему пришлось два месяца провести в мучительных ожиданиях, прежде чем он увидел французов своими глазами. Это случилось 1 августа 1798 года в 4 часа пополудни. Французы бросили якорь в заливе Абукир, у западного устья Нила, поскольку илистое дно помешало им войти в заброшенную гавань Александрии, где флот был бы в безопасности.

    И адмирал Нельсон, так много дней мерявший шагами палубу в ожидании этой встречи, приказал готовиться к бою. Но во времена парусного флота война велась так неторопливо, что от момента, когда засекали корабли противника, и до начала боя проходило достаточно времени, чтобы успеть, например, пообедать. В конце обеда Нельсон сказал: «Завтра в это время я заслужу или титул лорда, или Вестминстерское аббатство».

    Битва продолжалась всю ночь. От французского флота осталось всего-навсего два корабля, которым удалось вырваться и удрать. После победы у залива Абукир на адмирала Нельсона посыпались награды – за нанесение «свирепым французам» первого для них поражения. Адмирал Нельсон стал пэром Англии; ему присвоили титул барона Нила и Бернем-Торпа, в котором объединили названия двух мест – того, где он одержал громкую победу, и название тихой деревеньки, где он родился. Вся Англия радовалась победе и гордилась своим героем.

    Российский император Павел I подарил английскому адмиралу свой портрет, обрамленный алмазами и вставленный в крышку золотого ларца. Король Сардинии, подданные которого могли теперь жить спокойно под защитой могучего британского флота, тоже одарил Нельсона золотой шкатулкой, украшенной бриллиантами. Ост-Индская компания выделила адмиралу Нельсону 10 000 фунтов в награду за то, что он избавил Индию от вторжения Наполеона.

    Турецкий султан Селим III за освобождение Египта вручил английскому адмиралу необычную награду – челенг, который вручался только лучшим полководцам и высшим сановникам Османской империи. Это было золотое перо, усыпанное бриллиантами, которое Нельсон стал носить на своей адмиральской треуголке.

    Через год был утвержден первый турецкий орден Полумесяца, награждать которым своих подданных султан не планировал. На первых порах его вручали только иностранцам, и одним из первых его кавалеров стал опять адмирал Нельсон. Через год турецкий султан наградил орденом Полумесяца еще нескольких английских адмиралов и капитанов, а одним из последних, кому была вручена эта награда, стал наполеоновский генерал и дипломат С. Себастиани, в 1807 году вдохновивший Порту на защиту Константинополя от грозившего ему английского флота.

    Орден Полумесяца делился на три степени и представлял собой золотой (или серебряный) медальон с изображением звезды и полумесяца на красном эмалевом фоне. Орден I степени носили через правое плечо на зеленой ленте, к которой и привешивался медальон, окруженный лучами.

    Национальной наградой Турции этот орден вряд ли можно считать, так как он был создан специально для «неверных» – по образцу и подобию их орденов. Своих подданных Селим III продолжал награждать челенгами, а когда в 1807 году султан был низвергнут, то и орден Полумесяца прекратил свое существование.

    Вторая турецкая награда появилась в 1831 году – это был орден Славы, учрежденный султаном Махмудом III. Орденский знак представлял собой золотой круглый медальон с золотыми лучами в верхней части, между которыми к медальону прикреплялся полумесяц со звездой. Основным элементом орденского знака являлась султанская тугра, история которой относится еще к XIV веку.

    В 1365 году происходило подписание договора о покровительстве турецкого султана итальянским купцам. Согласно его тексту, торговцы из Италии за 500 дукатов в год получали свободу и безопасность своих деловых операций на побережье Леванта.

    Утвержденный договор требовал султанской подписи, но Мурад I был неграмотен и не мог написать ни одной буквы. Тогда он дерзновенно обмакнул свою монаршью ладонь в чернила и потом приложил ее к бумаге. Причем три пальца оказались прижатыми друг к другу, а большой и указательный широко отставлены. След султанской руки и стал подписью, знак этот был принят и назван «ТУТРА». Каллиграфы добавили к этой эмблеме гордое определение «всепобеждающая».

    Впоследствии тугра стала восприниматься как нечто большее, чем подпись султанов. Ей был придан смысл если и не герба, то уж точно геральдического знака династии Османов. На ордене Славы каллиграфически выписанное имя султана обрамлялось бриллиантами: знак прикреплялся у верхней части полумесяца к бриллиантовой подвеске. При пожаловании ордена Славы туркам орденский знак носили на шее на цепочке, а награжденные иностранцы носили его на красной с зелеными полосками по краям ленте.

    Через 20 лет орден Славы был заменен орденом Меджидие, названном по имени султана Аль-ал-Маджида, учредившего его в 1851 году. Эта награда подразделялась на пять классов, для каждого из которых было установлено определенное число кавалеров-турок[53]. Духовенство, военные и гражданские лица награждались «за усердие, самоотверженность и верность»: так гласила надпись на орденском знаке, который представлял собой семиконечную звезду с тугрой и датой учреждения – 1268 год хиджры. Между лучами звезды располагался полумесяц со звездочками. Просуществовал орден Меджидие до падения Османской империи после поражения ее в Первой мировой войне.

    Возвращаясь к челенгу, следует отметить, что этой турецкой наградой дважды был отмечен русский флотоводец Ф.Ф. Ушаков – за взятие острова Корфу и за освобождение от французов Ионических островов.

    С турецкими челенгами связана одна любопытная история, которую приводят в своих работах многие исследователи (А. Кузнецов, И. Можейко, И. Шпагин и др.). Это случилось почти в самом конце XVIII века, когда война между Россией и Швецией шла полным ходом. В августе 1789 года командование русской гребной флотилией принял принц Карл Нассау-Зиген. У финских берегов в сражении под Роченсальмом он наголову разбил шведскую гребную флотилию адмирала Эренсверда.

    Обрадованная такими успехами императрица Екатерина II возложила на победителя высшую российскую награду – орден Андрея Первозванного. Офицеры получили ордена и очередное повышение по службе, все матросы и солдаты, которые участвовали в этом сражении, были награждены серебряными медалями с надписью «За храбрость на водах финских – Августа 13 – 1789 года»: они носились на Георгиевских лентах.

    Война со Швецией началась неожиданно, и достаточного количества войск на этом театре военных действий у русских не было. И тогда гребцами на галеры пришлось посадить турецких матросов, взятых в плен еще под Очаковом. Они тоже стали победителями в Роченсальмском сражении, хоть и невольными. Узнав, что русские матросы, сидевшие рядом с ними на гребных скамьях, отмечены серебряными медалями, а им выдали только по серебряному рублю, турки тоже захотели получить награды. Когда об их недовольстве сообщили Екатерине II, императрица согласилась с их претензиями, однако засомневалась, что турки, вернувшись после плена домой, смогут носить медаль с портретом злейшего врага Османской империи[54]. Однако нельзя было оставлять турецких матросов без награды, и тогда пошли на компромисс: у пленных турецких пашей запросили образец челенга, и, нарушив все законы чинопочитания, наградили турецких гребцов серебряными челенгами…

    Французский орден Почетного легиона

    Весна 1802 года казалась такой счастливой в начинавшемся столетии, потому что никогда еще слава Наполеона Бонапарта, первого консула Франции, не была так велика. Даже первая триумфальная победа не принесла такой признательности соотечественников, такой искренней радости французского народа и всех народов Европы, как день, остановивший непримиримую войну с Англией.

    Через два месяца после заключения Амьенского мира, 19 мая 1802 года, был обнародован закон консула Наполеона об учреждении ордена Почетного легиона. До этого, после Великой французской революции, вместе с рухнувшим абсолютизмом в стране были отменены все ордена. Отвращение ко всему, связанному с королевской властью, было так велико, что французы отвергли и сам принцип награждения орденами и медалями. Правда, в самом начале революции, в 1789 году, Законодательное собрание Франции все-таки рассматривало вопрос о создании почетного знака «Национальная признательность». Он должен был представлять собой крест с изображением соединенных в рукопожатии рук и надписью: «Признательность нации». Но из этого ничего не вышло, так как участники революции считали, что любое награждение является посягательством на принцип всеобщего равенства.

    Время шло, а Франция оставалась без наград – И вот появился орден Почетного легиона, который должен был соответствовать новой социальной структуре государства, в котором уже не было социально-сословных ограничений. Даже своим названием новый орден указывал на то, что он не связан ни с религией, ни с прежними традициями.


    Звезда ордена Почетного легиона времени империи Наполеона


    Знаком ордена Почетного легиона стала пятилучевая звезда, покрытая белой эмалью и обрамленная зеленым венком из лавровых и дубовых листьев. В центре помещалось профильное изображение Наполеона, а вокруг шла надпись: «Бонапарт первый консул 19 мая 1802».

    История ордена Почетного легиона изучена детально, но и до настоящего времени исследователи не пришли к единому мнению относительно его роли в социальной жизни Франции начала XIX века. Основные споры ведутся вокруг вопроса о том, является ли Орден организацией или наградой и какова его роль в общественной жизни Первой империи. Уже сам закон об учреждении ордена Почетного легиона вызвал весьма противоречивые толки и мнения. Одни видели в нем средство укрепления Республики, так как в орденском уставе говорилось о долге служения ей и защите свободы и равенства. Была в нем даже статья, обязывающая бороться против всех попыток «восстановления феодального строя и связанных с ним привилегий и прав».

    Но в том же уставе присутствовали статьи, которые очень смущали республиканцев. Первоначально орденская организация была разделена по районам страны на 15 когорт (потом их число достигло 16) – первичных организаций. Учреждая должности в Ордене, Наполеон использовал отчасти военную терминологию, отчасти названия степеней ордена Святого Людовика. Рядовой член Ордена назывался легионером, а далее шли офицер, майор и высший офицер. Каждому из рангов соответствовал свой определенный орденский знак, основу которого составляет пятиконечный крест, заканчивающийся «ласточкиными хвостами» и заполненный белой эмалью. В каждой из когорт было по 7 высших офицеров, получавших жалованье по 5000 франков каждый; 20 майоров – по 2000 франков, 30 офицеров – по 1000 франков и 350 легионеров. В большой административный совет Ордена Почетного легиона входили исключительно «высшие офицеры» – ближайшие сподвижники Наполеона, который сам распределял все высшие чины и должности, так как являлся шефом Почетного легиона и президентом большого совета. Создавалась какая-то привилегированная каста, которая была призвана защищать равенство, но на деле получалось, что орден Почетного легиона опровергает этот принцип. «Разве это не шаг к созданию аристократии?» – спрашивал Берлие, и при голосовании в законодательных органах 158 голосов было подано «против».

    Но орден Почетного легиона все же был учрежден, и для орденской ленты Наполеон избрал цвет красной гвоздики, так как в народе и в войске с ней было связано представление о храбрости и отваге. Тем самым, увековечив роль гвоздики в истории Франции, консул увековечил ту любовь, которую веками питал к этому цветку французский народ.

    В 1804 году, когда Наполеон стал императором, надпись вокруг его профиля на ордене Почетного легиона изменилась: «NAPOLEON EMP. DES FRANCAIS («Наполеон, император французов»). Во времена Первой империи орден разделился на пять степеней: Большой крест, Большая офицерская, Командорская, Офицерская и Шевалье (Кавалерская). Орден Почетного легиона стал универсальной наградой, которая не знала ни социальных, ни национальных, ни профессиональных ограничений. Но женщины орденским крестом обычно не награждались, однако были и исключения из правил. Например, Мари-Жан Шеленк, участницу многих боевых кампаний 1792–1808 годов, за безупречную службу и проявленную в сражениях отвагу Наполеон лично наградил отличительным знаком «кавалера» Почетного легиона и пожаловал ей пенсию в 700 франков в год.

    Орденом награждались военные лица – от маршалов до нижних чинов, поэтому он стал первым массовым орденом XIX века. Армия Наполеона продолжала расти, и в годы Первой империи орденом Почетного легиона были награждены 50 000 человек. Он стал в армии таким популярным, что уже никакие последующие изменения в политике не могли отменить его. Менялись только изображения и надписи на орденском кресте и звездах.

    После падения Наполеона как военно-политическая организация Орден Почетного легиона стал опасен для правительства Реставрации. Но как награда он был настолько популярен в армии, что король Людовик XVIII не посмел отменить его. Но из награды, рожденной революцией, он превратился в королевскую. Однако тотчас встал вопрос, что же теперь помещать в центре орденского креста вместо профиля Наполеона? Людовик XVIII не решился предложить свой портрет, и в центре звезды расположилась розетка с профилем короля Генриха IV, а между концами звезды разместились лилии – цветок французских королей. Появилась и соответствующая надпись: «Генрих IV, король Франции и Наварры».

    Однако на этом приключения ордена Почетного легиона не кончились. В 1848 году во Франции восторжествовала Вторая республика, и ее президент Луи Наполеон III возвращает орденскому знаку его первоначальный внешний вид времен консульства Наполеона Бонапарта. На орденском знаке вновь появился портрет его дяди и надпись «Honneur et Patrie» (Честь и Отечество). Но через 4 года президент Франции объявил себя императором, и на знак ордена Почетного легиона вернулся императорский профиль Наполеона I.

    Последняя перемена во внешнем виде орденского знака произошла в 1870 году, когда во Франции вновь победила республика. С тех пор в середине лицевой стороны креста, на зеленом фоне, изображена золотая голова богини свободы Марианны – символа Франции, а вокруг на голубом ободке золотыми буквами сделана надпись: «REPUBLIQUE FRANCAISE». На оборотной стороне изображены два скрещенных французских знамени, а вокруг на голубом ободке помещен девиз ордена: ««HONNEUR ET PATRIE» («Честь и Отечество»).

    Интересный случай награждения орденом Почетного легиона приводит в своей книге И. Можейко, когда этой награды удостоился… голубь. В 1916 году под Верденом шли кровавые окопные бои, и гарнизон форта Во долго не получал поддержки. Изнемогая от постоянных немецких атак, он находился уже почти на грани гибели. В те дни голубиная почта была уже довольно обычным явлением, и гарнизон форта Во решил ею воспользоваться. Но что делать, если последний голубь, который оставался на голубятне форта, был отравлен газом? Когда к его лапке прикрепили алюминиевую трубочку с запиской о срочной помощи, он даже не мог взлететь. Несколько раз командир гарнизона подбрасывал птицу вверх, но каждый раз голубь бессильно опускался на кучу щебня. Наконец ему все же удалось подняться, и птица взяла курс к своей верденской голубятне.

    Расстояние от Во до Вердена было небольшим, и через несколько минут голубь уже опустился на крышу. Он сделал всего несколько шагов, а потом мертвым свалился на землю к ногам подбежавшего капрала. Записку прочитали, в форт Во отправили помощь и спасли гарнизон от гибели. А на следующий день о подвиге голубя узнала вся Франция, и президент страны специальным декретом наградил голубя (посмертно) орденом Почетного легиона. Из самого героя потом сделали чучело, которое выставили в одном из парижских музеев, где оно находится и по сей день.

    Персидские ордена

    Гибель в июне 1797 года шаха Ага-Мохаммеда предотвратила нашествие персидского войска на Грузию, но в самом Иране сразу же началась борьба за престол. Влиятельные ханы, которые находились с войсками в крепости Шуше, поспешили в Тегеран (чтобы принять участие в дворцовой борьбе) или в свои владения (чтобы сохранить их за собой при очередной смене правителя).

    Претендентов на шахский престол было несколько, но всех победил Баба-хан, который участвовал в походах Ага-Мохаммед-шаха и считался неплохим воином. В момент убийства шаха он находился в Ширазе и с небольшим войском сразу же поспешил в Тегеран. В борьбе за престол, а также впоследствии Баба-хан проявил весьма незаурядные способности по отношению к ближайшим родственникам: он сразу же приказал ослепить своего дядю Али-кули-хана, а потом и брата Хосейн-кули-хана.

    Баба-хан короновался в день праздника Новруз в марте 1798 года под именем Фатх-Али. Многие европейские авторы XIX века, а вслед за ними и современные исследователи, отмечали только три «достоинства» нового правителя Ирана: его исключительно длинную бороду, осиную талию и необыкновенную плодовитость. По утверждению же иранских историков, Фатх-Али не был воинственным человеком и старался уклоняться от участия в войнах. Лишь один раз он отправился в Азербайджан, чтобы воодушевить своих солдат во время войны с Россией. Но, узнав о поражении под Эчмиадзином армии Аббас-мирзы, шах сразу же возвратился.


    Знак ордена Льва и Солнца


    На десятом году своего правления шах Фатх-Али учредил орден Льва и Солнца. Некоторые исследователи (например, И. Спасский) полагают, что он последовал примеру турецкого султана Сулеймана III, учредившего орден Полумесяца. Игорь Можейко дополняет, что иранская награда была создана по образцу французского ордена Почетного легиона, так как за основу орденского знака была выбрана звезда.

    Орден Льва и Солнца имел пять классов, знаки которых различались по числу наиболее длинных лучей звезды. Орденский знак Большого Креста (1 класс) представлял собой восьмиконечную серебряную звезду, которую носили на левой стороне груди; такая же звезда была и на ленте, которую надевали через правое плечо. В центре ее, на цветном эмалевом фоне, изображено солнце с сияющими лучами, восходящее из пасти льва.

    Звезда Большой Офицерской степени была семиконечной. Ее носили на левой стороне груди и такую же звезду в петлице. Кавалеры Командорской степени ордена Льва и Солнца носили шестиконечную звезду на шее. Кроме трех длинных лучей звезды трех старших степеней имели еще золотые короткие лучи. Знаки высших степеней ордена Льва и Солнца были украшены бриллиантами.

    Офицерская степень представляла собой пятиконечную звезду с розеткой из лент; ее носили в петлице. Орденский знак Кавалерской степени – это пятиконечная звезда без розетки, ее тоже носили в петлице.

    Персидский орден Льва и Солнца был широко известен в России, так как русские связи с Ираном тогда были очень тесными. Был он и весьма доступен: русские чиновники и военные получали его при поездках в Персию. Получали его и торговавшие с Ираном купцы, а то и просто купившие патент у персидского консула, чем весьма охотно пользовались любители наград.

    Однако все орденские знаки, так щедро раздаваемые «неверным», имели две характерные особенности. Лев на них изображался мирным: он лежал в центральном медальоне на фоне восходящего солнца. На орденских знаках для иранских подданных, которые выдавались к тому же весьма скупо, лев изображен уже стоящим с мечом в лапе.

    Подобные различия касались и орденской ленты. При орденах, жалуемых иностранцам, лента ордена Льва и Солнца была зеленой, одноцветной. Награжденные иранцы получали орденскую ленту голубого, красного или белого цвета – в зависимости от рода услуг, за которые жаловалась награда.

    В 1873 году шах Насир-ад-Дин учредил женский орден Солнца, знак которого представляет собой солнечный лик среди лучей. Журнал «Вокруг света» за 1885 год сообщал о следующем филологическом курьезе, связанном с этой наградой. Во время путешествия по Европе персидский шах остановился в одном из университетских городов Германии. Жители этого города избрали депутацию, чтобы оказать соответствующие почести высокому гостю, и один из представителей взялся произнести приветственную речь «по-персидски». Шах внимательно выслушал ее, а потом спросил оратора, говорит ли тот по-французски. Получив утвердительный ответ, он попросил перевести только что сказанную речь, так как считал, что оратор говорил по-немецки, а в этом языке он не особенно силен. Представитель города был смущен донельзя, но потом исполнил просьбу высокого гостя. Через несколько недель шах прислал ему в награду орден Солнца-..

    Ордена Бразилии

    В конце ноября 1807 года, спасаясь от наполеоновских войск, королевский двор Португалии покинул Лиссабон и под конвоем английской эскадры направился в Бразилию. В марте 1808 года он прибыл в столицу своей колонии – город Рио-де-Жанейро. За время пребывания королевского двора в Бразилии было сделано много нововведений и в политико-административной области, и в экономической. В частности, были основаны театр, национальная библиотека и национальный музей, ботанический сад и медицинские школы, военная и морская академии, академия художеств и правительственная типография, стали издаваться газеты и журналы.

    Однако на жителей Бразилии пали огромные расходы по содержанию королевского двора, дополнительного административного аппарата и армии. По-прежнему взималась десятина, к которой отдельно прибавилась еще и городская десятина; налогами облагались промышленность, торговля и почти все другие виды деятельности. Естественно, что в силу всего этого росла эксплуатация рабов и свободного трудового люда, усиливалось недовольство угнетенного населения, которое часто выливалось в активное сопротивление.


    Но в Бразилии борьба за национальную независимость привела к тому, что в стране на довольно длительное время установилась монархическая форма правления. Португальский принц-регент Жоао объявил Бразилию королевством, объединенным с Португалией, и принял титул короля Жоао VI. В свое время в страну были привезены португальские ордена и три из них (орден Христа, орден Иакова и Меча и орден Бенедикта Ависского), обособившись от португальских наград, стали бразильскими.

    Бразильцы не очень жаловали короля, и движение за отделение страны от Португалии ширилось. В 1820 году остро встал вопрос о возвращении принца Жоао в Европу, так как в Португалии произошла буржуазная революция. В апреле 1821 года ему пришлось оставить Бразилию, чем сразу же воспользовался другой португальский принц-регент – Педру. В 1822 году он провозгласил страну суверенной империей, после чего португальским чиновникам пришлось покинуть страну, а править ею стали плантаторы-рабовладельцы. Новый император еще больше обособил португальские ордена, даже изменил цвета их орденских лент; кроме того, по принципу французского ордена Почетного легиона Педру в 1822 году учредил орден Южного креста (Крузейро). Орденский знак представлял собой пятиконечный белый крест, девизом ордена стали слова «PRAEMIUM BENEMERENTIUM» (Награда добронравию).

    Не удовлетворившись учреждением только этой награды, Педру в 1826 году установил в свою честь орден Педро трех классов. Орденский знак был сделан в виде подвешенной к короне фигурки орла, которая сидела в короне, как в гнезде.

    А еще через три года в Бразилии был учрежден новый орден в честь императрицы Амалии – орден Роз (6 степеней). Роза – царица цветов, ее любили повсюду, этому цветку поклонялись и воспевали его с незапамятных времен. О царице из цариц в разные времена, у разных народов создано бесчисленное множество самых поэтических сказаний. Еще древнегреческий поэт Анакреон писал:

    Роза – радость Афродиты,
    Роза – муз цветок любимый...

    Знак бразильского ордена Роз представляет собой белый крест (с шестью острыми концами), в золотой оправе и с золотыми шариками на концах. В центре креста на золотом фоне переплетены две буквы – Р и А (Педру и Амалия), а вокруг них на голубом ободке сделана надпись: «Amor et fidelios». С обратной стороны крест окружен венком из пышных роз. Крест для ношения на ленте прикреплен к золотой императорской короне. Орденская лента – розовая, с белыми полосками по краям.

    Шестиконечная белая звезда ордена Роз сделана в виде орденского креста и окружена венком из роз. Звезды разных степеней различаются размерами, кроме того, звезды ордена Роз I, II и IV степеней украшены императорскими коронами.

    Награды за Отечественную войну 1812 года

    В 1812 году половина Европы входила в состав империи Наполеона, в зависимости от него находились многие правители германских и итальянских земель, король Пруссии, император Австрии, датский король и другие коронованные особы. Французская армия была самой могущественной и многочисленной, ее победоносные войска верили в звезду Наполеона, который говорил: «Через пять лет я буду господином мира; остается одна только Россия, но я раздавлю ее».

    Разгром России задумывался Наполеоном как сильный кратковременный удар по русской армии, численность которой была втрое меньше французской. Но зато это были заслуженные, опытные и закаленные солдаты, многие из которых служили еще при А.В. Суворове! Их грудь украшали медали за взятие Очакова и Измаила, многие солдаты громили французов еще во время итальянских походов.

    В грозном 1812 году вся Россия поднялась на борьбу с армией Наполеона, а с приближением войны к победоносному окончанию в правительственных кругах России было задумано учредить особую награду для ее участников. В декабре 1812 года в армии распространился слух об учреждении ордена «Спаситель Отечества», указывалось даже, что орден будет иметь три степени, а цвет его ленты будет голубым.


    Серебряная медаль на Андреевской голубой ленте с надписью «1812 годъ» – награда всем военнослужащим, принимавшим участие в сражениях с наполеоновскими войсками на территории России


    Другое предполагавшееся название новой награды – орден Отечественной войны, однако тогда эта награда так и не появилась.

    Когда территория России была уже освобождена от армии Наполеона, император Александр I и его окружение приняли беспрецедентное решение: учредить для непосредственных участников Отечественной войны 1812 года – без различия чинов, должностного положения и степени личных заслуг – единую боевую награду в виде серебряной медали. Для получения этого знака отличия требовалось одно важное условие: несмотря на то что война с Наполеоном длилась до середины марта 1814 года, когда русские вошли в Париж, право на медаль получали лишь те, кто участвовал в боях до конца 1812 года – то есть в пределах Отечества.

    Датой учреждения новой медали считается день 5 февраля 1813 года, когда Александр I подписал приказ, в котором говорилось:

    Воины! В ознаменование… незабвенных подвигов ваших, повелели мы выбить и освятить серебряную медаль, которая с начертанием на ней прошедшего столь достопамятного 1812 года долженствует на голубой ленте украшать непреодолимый щит Отечества – грудь Вашу. Всяк из вас достоин носить на себе сей достопочтенный знак – сие свидетельство трудов, храбрости и участия в славе; ибо все вы одинаковую несли тяготу и единодушным мужеством дышали.

    Через два дня императорский приказ был объявлен русской армии приказом фельдмаршала М.И. Кутузова: от себя он прибавил, что медаль жалуется «всем участвующим в поражении неприятеля».

    Первоначально на лицевой стороне медали предполагалось поместить профиль Александра I, но по ряду причин император не одобрил этот проект[55]. В новом варианте в центре ее лицевой стороны изображалось «Всевидящее Око» (или «Око провидения»). Как символ Божественного всевидения и всемогущества оно появилось в Русской Православной Церкви в начале XVIII века, и до середины этого века символ использовался в качестве различных изображений на боевых знаменах. Как элемент композиции «Всевидящее Око» не раз помещалось и на памятных медалях, выпускавшихся по разным поводам. Но на медали «В память отечественной войны 1812 года»[56] из композиционной детали этот символ превратился в главное и даже единственное изображение, занимающее почти всю лицевую сторону новой боевой награды. Причем особенность эта характеризовала не медаль, выпущенную по частному случаю, – а награду, которая должна была чеканиться в большом количестве и приобрести самую широкую известность. Создатели новой награды стремились средствами медальерного искусства выразить и подчеркнуть мысль, которая была сформулирована в манифесте, подписанном Александром I позже – 25 декабря 1813 года в Вильне:

    Зрелище погибели войск его невероятно! Едва можно собственным глазам своим поверить. Кто бы мог сие сделать!.. Можем сказать, что содеянное есть превыше сил человеческих. Итак да познаем в великом деле сем Промысел Божий, повергнемся пред святым Его Престолом, и видя ясно руку Его, покаравшую гордость и злочестие, вместо тщеславия и кичения о победах наших, научимся из сего великого и страшного примера быть кроткими и смиренными законов и воли Его исполнителями.

    «Всевидящему оку» как нельзя лучше соответствовала четырехстрочная надпись на обороте медали: «НЕ НАМЪ, – НЕ НАМЪ, – А ИМЕНИ – ТВОЕМУ». Она представляет собой усеченную цитату из 9-го стиха 113-го псалма царя Давида, а полностью слова эти звучат так: «Не нам, Господи, не нам, а имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей». Замена портрета надписью была фактом примечательным, ведь до этого на русских боевых медалях по традиции помещались портрет или вензель императора.

    Первое награждение новой медалью состоялось 30 августа 1813 года во время ее освящения в Троицком соборе Александро-Невской лавры. Среди награжденных были генерал от кавалерии А.П. Тормасов (бывший командующий 3-й Западной армией), генерал-лейтенант А.Б. Фок (бывший начальник штаба отдельного корпуса Ф.Ф. Штейнгеля) и др. Награждение медалями в действующей армии началось в конце 1813 года. Первые медали получили лица из свиты и придворного штата императора Александра I, а также офицеры и чиновники Главной квартиры, находившиеся тогда во Франкфурте-на-Майне. Затем началось вручение медалей и в полках.

    С началом массовой раздачи этой награды стало очевидно, что нужен более четкий ее статут, так как императорский приказ от 5 февраля 1813 года был составлен в общих чертах, и потому допускались различные толкования его. В декабре 1813 года Александр I подписал новый указ, который и определил порядок награждения. Медаль следовало раздавать «строевым чинам в армиях и ополчениях всем без изъятия, действовавшим против неприятеля в продолжение 1812 года». Из нестроевых чинов право на медаль имели лишь священники и медицинские чины, «кои действительно находились во время сражений под неприятельским огнем». При этом император требовал представлять «об них всякий раз на утверждение мое именные списки». Все чины в армиях и ополчениях, включившиеся в боевые действия с 1 января 1813 года, а также не участвовавшие в них в 1812 году «по случаю нахождения в других корпусах или при особых поручениях», право на получение медали в память 1812 года не имели. И далее следовало строгое предупреждение: «За исключением поименованных… решительно никто не должен носить медалей». В связи с этим строго указывалось, «чтобы все те чиновники или чины, кои не подходят под сие правило, но носили медали, тотчас оные сняли и возвратили в главное армии дежурство». Вместе с тем Александр I оставлял за собой право «в приличных случаях» делать награждения «исключительно от общих правил».

    Наградная медаль в память 1812 года являлась драгоценной реликвией, почиталась во всех слоях русского общества и воспринималась как свидетельство участия награжденного в общенациональном подвиге. Некоторые декабристы, участники Отечественной войны 1812 года, после возвращения из Сибири ходатайствовали о восстановлении своих прав на ношение именно этой награды, смиряясь или даже оставаясь совершенно равнодушными к потере других наград, иногда и более высоких по своему достоинству.

    Медалью в память 1812 года иногда награждались и иностранцы, находившиеся на русской службе и участвовавшие в боевых действиях 1812 года. Например, в конце 1813 года получили медали 39 офицеров Русско-немецкого легиона, которые оставили отечество свое, «дабы в России силою оружия содействовать к общей пользе». Среди награжденных были полковник К. Клаузевиц (известный впоследствии военный теоретик и историк), майор Э. Пфуль – автор чрезвычайно популярной в 1813 году работы о разгроме наполеоновской армии в России и др. К моменту вступления русских войск в Париж более 90 000 солдат, генералов и офицеров имели на груди медаль за 1812 год.

    Ее видел и обратил на нее внимание и Наполеон Бонапарт. Принимая в замке Фонтенбло, в день своего отъезда на остров Эльбу, генерал-адъютанта графа П.А. Уварова, назначенного сопровождать его в пути, император спросил о не знакомой ему медали. П.А. Уваров ответил, что она учреждена «в память счастливого исхода войны 1812 года». Молча выслушав это пояснение, Наполеон отпустил графа и вышел во двор, где и произошла знаменитая сцена прощания его со старой гвардией.

    Фельдмаршал М.И. Кутузов еще в октябре 1812 года писал Александру I в специальном донесении о партизанских действиях крестьян Московской и Калужской губерний: «Многие тысячи неприятеля истребляются крестьянами… и подвиги сии велики, многочисленны и восхитительны духу россиянина». Император и все его окружение прекрасно понимали, что исход войны с Наполеоном во многом зависит от участия в ней народных масс, поэтому в царском манифесте все сословия призывались дать единодушный отпор врагу. Однако в стихийном вооружении народа и его остервенении против неприятеля виделась и опасность самодержавному строю. Поэтому учреждение медали с надписью «За любовь к Отечеству» шло с большими сложностями. И все-таки этот знак отличия был учрежден, но не как награда для всех или особо отличившихся крестьянских партизан. Награждение этой медалью было оформлено как разовое «всемилостивейшее высочайшее пожалование» группе поименно названных крестьян Московской губернии, «ополчившихся единодушно и мужественно целыми селениями против посылаемых от неприятеля для грабежа и зажигательства партий». Крестьяне встречали врага набатом и отважно вступали с ним в бой, устраивали засады, захватывали обозы, уничтожали фуражиров. Например, крепостной крестьянин Г. Курин из села Павлово Московской губернии создал из крестьян Вохновской волости отряд в количестве 5300 пеших и 500 конных. Он привлек к командованию вохновского голову Е.С. Стулова и сотенного И.Я. Чушкина и установил связь с князем Б.А. Голицыным, начальником Владимирского народного ополчения. С 23 октября по 2 ноября 1812 года отряд Г. Курина семь раз участвовал в столкновениях с наполеоновскими войсками.

    Герасима Курина и других «начальствовавших» партизан-поселян, согласно распоряжению Александра I, решено было «отличить Георгиевским знаком», а прочих серебряной медалью «За любовь к Отечеству». Эти знаки отличия были без номеров, чтобы не регистрировать крестьян-кавалеров в Российском капитуле орденов. Медаль «За любовь к Отечеству» представляла собой тоненький серебряный кружок диаметром 23 миллиметра и носилась на Владимирской ленте.

    Уже в конце всей заграничной кампании, манифестом от 30 августа 1814 года, была учреждена так называемая «дворянская» медаль, выполненная из темной бронзы. Внешний вид ее был точно такой же, как и серебряной медали, но эту награду носили на красно-черной ленте ордена Святого Владимира. Награждались этой медалью представители дворянства и купечества, содействовавшие победе в Отечественной войне 1812 года.

    В этот же день, 30 августа, было утверждено положение о медали «За взятие Парижа». Несмотря на действительно отчаянное сопротивление французских войск в первые месяцы 1814 года русская армия вместе с силами союзников с боями шла по Франции, приближаясь к Парижу. В середине марта разгорелось жестокое сражение под Фер-Шампануа, восточнее Парижа, в ходе которого французы потерпели тяжелое поражение. В этом сражении особенно отличились полки русской гвардейской тяжелой кавалерии: многим из них потом были пожалованы почетные знаки отличия – Георгиевские серебряные трубы с лентами, на которых было написано «За Фер-Шампануа».

    Путь на Париж был открыт, и решающая битва за французскую столицу началась утром 18 марта. Накануне от имени союзных монархов было обнародовано воззвание к парижанам:

    Обитатели Парижа! Союзные армии у стен ваших. Цель их прибытия – надежда искреннего и прочного примирения с вами. Уже двадцать лет Европа утопает в крови и слезах. Все покушения положить предел ее бедствиям были напрасны, потому что в самой власти, вас угнетающей, заключается неодолимое препятствие к миру…

    Битва за парижские предместья и сам Париж была жестокой и кровопролитной, но французская столица осталась целой и невредимой благодаря решению императора Александра I не мстить Парижу пожаром за пожар Москвы, а пощадить город великой европейской культуры, хоть оттуда и «выходил завоеватель для разорения России». Русский император много сделал для Парижа: он освободил дома парижан от солдатского постоя, запретил воинам брать себе что-либо бесплатно и строго следил за исполнением этого приказа. Русский император отпустил всех пленных, сказав, что никогда не воевал с французским народом, поэтому вступление русских войск в город парижанами было встречено восторженно.

    Однако по соображениям внешнего характера (из-за восстановления во Франции династии Бурбонов) изготовление медалей «За взятие Парижа» и награждение ими отложили. Только в марте 1826 года по повелению нового императора Николая I медаль «За взятие Парижа» была наконец учреждена, и ею стали награждать участников взятия французской столицы и участников зимне-весенней кампании 1814 года. Медаль изготавливали из серебра: на лицевой ее стороне помещался профиль императора Александра I в лучах, ниспадающих от треугольника с Всевидящим Оком. На оборотной стороне медали сделана надпись в пять строк «ЗА – ВЗЯТИЕ – ПАРИЖА – 19 Марта – 1814», окруженная венком из лавровых ветвей. Носили медаль на ленте, соединенной из цветов голубой Андреевской ленты и черно-оранжевой ленты ордена Святого Георгия.

    «Железный крест» Пруссии

    Страшный удар, нанесенный империи Наполеона в России, отозвался и в европейских странах – Италии, Испании, Голландии, Германии. Всюду закипела великая освободительная война, и французская армия уже не могла противодействовать этой могучей стихии. Во время наполеоновских войн оккупированная Германия была разделена на несколько отдельных государств, и по ее землям не один раз проходили вражеские армии. Но, когда король Пруссии Фридрих Вильгельм III объявил войну Наполеону, фельдмаршал Гебхард Леберехт Блюхер нанес войскам французского императора ряд весьма ощутимых ударов, в частности, прусские войска штурмом взяли Лейпциг.

    Подвиги армии Г.Л. Блюхера были достойны награды, и король Фридрих Вильгельм III учредил для награждения боевых офицеров, отличившихся на поле сражений, необычный орден – Железный крест. Первоначально Железный крест, форма которого была заимствована у духовно-рыцарского Тевтонского ордена, имел две степени. Самые ранние кресты I степени ордена иногда изготовлялись из черного бархата, и поэтому они пришивались к мундиру. Потом крест I степени стали прикалывать к мундиру, а крест II степени носили на черной с белыми кантами ленте.


    Большой крест за всю историю существования ордена вручался всего лишь 7 раз, так как им награждали только полководцев, особо отличившихся в сражениях. И один раз к кресту была выдана золотая звезда – фельдмаршалу Г.Л. Блюхеру за Ватерлоо: она была названа «Блюхерштерн» – «звезда Блюхера».

    В числе награжденных был и русский генерал А. Остерман-Толстой: его гвардейские отряды в 1813 году прикрывали правый фланг австрийской армии, которой французский маршал Д. Вандам пытался перекрыть путь в долине Рудных гор. Бой начался 17 августа у небольшого городка Кульм, куда французы двинули 40-тысячный корпус, в то время как у А. Остермана-Толстого были всего одна дивизия и остатки пехотных частей, сильно потрепанных в предыдущих боях. Чтобы австрийская армия успела пройти по узкому ущелью, русские отряды жертвовали собой, не считаясь с огромными потерями. Французский генерал бросал на русских колонну за колонной, но все атаки были отбиты.

    Свидетелем непоколебимого мужества русских гвардейцев стал прусский король Фридрих Вильгельм III, который в восхищении от их подвига заявил, что всех участников Кульмской битвы (12000 человек!) награждает высшей прусской наградой – «Орденом железного креста». Когда гвардейцы узнали о награде, они не стали дожидаться настоящих крестов и тут же начали вырезать самодельные – из жести и кожи. А потом накладывали черный крест на белый так, чтобы края белого выходили контуром из-под черного. Затем скрепляли их по форме прусского ордена и нашивали на мундиры с левой стороны груди, где им и надлежало быть.

    Время шло, но прусский король не торопился выдавать подлинные кресты. Он явно спохватился, что поступил опрометчиво, ведь в прусской армии такая награда жаловалась не особенно часто и потому считалась исключительной. И вдруг наградить Железном крестом 12 000 солдат иноземного войска! Но из затруднительного положения надо было как-то выходить, и тогда специально для русской армии 14 декабря 1813 года под названием «Кульмский крест» награду учредили заново. Она была несколько измененной: на ней не было даты учреждения «1813», вензеля учредителя «FW» и дубовых веточек. Кресты подразделялись на офицерский и солдатский, и, конечно, они были намного дешевле и хуже настоящих Железных крестов, предназначавшихся для награждения прусских кавалеров.

    Когда эти награды были выполнены в достаточном количестве, согласно списку гвардейцев – участников Кульмского сражения, возникла новая проблема. Как можно было на глазах своих подданных выставить целый сундук прусских наград, пусть только похожих на бесценный Железный крест, для раздачи иностранной армии? И Кульмские кресты были высланы в Санкт-Петербург только в. 1815 году. Вручение их состоялось в августе 1816 года на специально организованном параде, который проходил на Марсовом поле, но к этому времени в живых остался только 7131 участник знаменитой битвы.

    После разгрома Наполеона Железный крест как бы прекратил в Пруссии свое существование, но во время франко-прусской войны он был в 1870 году возобновлен. Одержав победу, прусский король стал императором Германии, а Железный крест – ее главной наградой. Теперь на знаках ордена появилась другая дата – «1870», однако и в дальнейшем судьба этого ордена сложилась так, что он вновь исчез – на этот раз до 1914 года (соответственно появилась и новая дата – «1914»). В Первую мировую войну воинам кайзера Вильгельма II выдавались Железные кресты уже с этой датой: таким крестом был награжден и А. Шикльгрубер (Гитлер).

    С 1914 года Железный крест имел две степени, и теоретически при нем существовал еще и Большой крест со звездой. Его выдали всего один раз – престарелому фельдмаршалу Паулю фон Гинденбургу. В Первую мировую войну Железный крест был самой распространенной наградой в германской армии, и первые награждения им обставлялись очень торжественно, а имена награжденных публиковались в газетах. Когда после битвы в Арденнах германский кронпринц был награжден Железным крестом I степени, он (по воспоминаниям современников) пустил по рукам телеграмму о награждении, чтобы все могли с ней ознакомиться и поздравить царственного героя. Но уже через несколько месяцев тот же кронпринц шагал между двумя шеренгами солдат и быстро раздавал награды, доставая их из корзины, которую держал его адъютант.

    Очень ценился Железный крест немецкими частями колоний, которые военными событиями были отрезаны от империи. Например, в течение многих месяцев в Восточной Африке отряды генерала Лейтов-Форбена сопротивлялись англичанам, за что командование наградило их Железным крестом. Но так как запасов этой награды в Африке не было, то жены офицеров вырезали кресты из черного бархата, обшивали их белыми нитками и пришивали на пропотевшие мундиры мужей.

    В очередной раз Железный крест был возрожден Адольфом Гитлером 1 сентября 1939 года, и тогда орден стал подразделяться уже на 8 степеней: 1 класс, 2 класс, рыцарский крест, рыцарский крест с дубовыми листьями, рыцарский крест с мечами и дубовыми листьями и т. д. Помимо них, награжденные стали получать и другие знаки отличия – мечи, а потом и бриллианты. Такой орден в конце Второй мировой войны успели получить всего несколько человек: например, Большим крестом, высшей степенью Железного креста, был награжден всего один человек – «второй наци» Германии Герман Геринг за взятие Парижа. Его влияния хватило, чтобы больше никто в рейхе не получил такой награды. Он надел и «Блюхерштерн» – звезду освободителя немецкой нации. После Второй мировой войны американский генерал Д. Эйзенхауэр, главнокомандующий войсками союзников в Европе, отправил Большой крест Г. Геринга в музей Вест-Пойнта – училища, которое тот когда-то закончил.

    Во славу Симона Боливара

    Хосе Марти, герой кубинского народа, так говорил об этом борце за независимость Латинской Америки, освободившем от испанского колониального господства несколько стран: «О Боливаре надо говорить с вершины горы, и чтобы гремел гром и ослепительно сверкали молнии, речи о нем внимали бы все освобожденные народы, а у их ног лежала поверженная и обезглавленная тирания».

    Еще в августе 1805 года на римском холме Монте-Сакро Симон Боливар дал клятву бороться за освобождение Южной Америки от испанцев и посвятил этому великому делу всю свою жизнь. Свержение испанского колониального гнета потребовало многих лет борьбы, в которой поражения чередовались с успехами и блестящими победами над войсками колонизаторов. На огромных пространствах от Мексики до Огненной Земли под ударами восставшего народа рушились устои 300-летнего колониального господства Испании и Португалии. Пятнадцать лет неустанного ратного труда, 472 сражения, покорение во главе армии высочайших горных цепей – вот дорога воинской славы солдата и полководца Симона Боливара. Главным результатом этой борьбы явилось завоевание независимости и создание в Латинской Америке нескольких суверенных национальных государств. Недаром не только на его родине в Венесуэле, но и во всем испано-американском мире Симона Боливара называют Освободителем.


    Первой большой победой, одержанной повстанческими войсками Симона Боливара, стала битва у моста на реке Бояка близ Боготы 7 августа 1819 года. В этот день солдаты повстанческой армии нанесли сокрушительное поражение войскам генерала Мурильо. Сражение при Бояке и взятие через три дня города Боготы ознаменовали крупный перелом в многолетней войне народов Латинской Америки. Конечно, после успеха при Бояке война не была выиграна окончательно и борьба продолжалась еще почти шесть долгих лет. Но именно в этой славной битве отборные войска колонизаторов впервые потерпели крупное поражение: все испанское войско было захвачено в плен вместе с командующим, оружием, лошадьми и запасами продовольствия.

    Когда через месяц в Боготе праздновали эту блестящую победу, в городе воздвигли триумфальные арки в римском стиле, а балконы и подоконники зданий украсились знаменами и коврами. Торжественным маршем прошла по главным улицам города, усыпанным цветами, армия Симона Боливара. Шесть великолепных статуй, представлявших добродетели республики, возвышались на центральной площади, где Симон Боливар и другие республиканские генералы принимали парад. Двадцать девушек, одетых во все белое, исполнили гимн в честь героев, а одна из них вручила Симону Боливару лавровый венок. Симон Боливар впоследствии сам учредил несколько наград, но до наших дней из них дожила только одна – колумбийский орден Бояки, созданный в память об этой славной победе. Знак его представляет собой синий крест, имеющий семь степеней.

    После освобождения Перу Симон Боливар отправился в южные области страны – в древние города инков Куско и Арекипу. По дороге его и сопровождающую свиту встречали с королевскими почестями: местные власти дарили Освободителю золотые и бриллиантовые украшения, сабли и дорогие мундиры, шляпы и седла, лавровые венки из серебра и платины. Особенно радостно победителей встречали в Куско. Здесь Освободителю преподнесли в дар корону, золотые ключи и много других драгоценностей. Симон Боливар охотно принимал эти дары, чтобы потом раздавать их своим соратникам и солдатам, особо отличившимся в войне за независимость.

    Орденов в честь Симона Боливара было учреждено несколько. Скорее всего, первым по времени, в 1825 году, такой орден был учрежден конгрессом Перу; в Боливии орден Симона Боливара приняли в 1936 году, но вскоре он был упразднен. В 1860-х в Париже под названием «боливийский орден» был приобретен знак отличия, хранящийся теперь в Эрмитаже. Он представляет собой украшенную стеклами звезду сине-красной расцветки с портретом Симона Боливара. На его гладкой оборотной стороне вырезана надпись: «Simon Bolivar en coronel Bouffet de Montauban». Только в Венесуэле знак отличия уцелел как орден Освободителя. Учрежденный в 1954 году, орденский знак впоследствии претерпел несколько изменений, и в настоящее время он представляет собой золотой овальный медальон, на котором расположены золотые лучи разной длины. В центре лицевой стороны медальона изображен погрудный профильный портрет Симона Боливара, а на голубом эмалевом ободке вокруг сделана надпись: «Simon Bolivar». На оборотной стороне медальона изображен герб Республики Венесуэла. Орденский знак для ношения на ленте прикрепляется к золотому кольцу.

    Греческий орден Спасителя

    В первой половине XIX века одним из самых мощных освободительных движений в Европе стала греческая революция 1821 года. В результате ее на карте появилось независимое греческое государство, которое включало в себя полуостров Пелопоннес, часть континентальной Греции и Кикладские острова.

    Сбросив турецкое иго, молодое государство получило тяжелое наследство: военные действия революционных лет, а также перемещение значительного числа греческого и турецкого населения повлекли за собой нарушение традиционных экономических и административных связей. Был нанесен ущерб сельскохозяйственным угодьям, разбиты дороги, разрушены порты, сожжены деревни, вырублены виноградники и оливковые рощи.

    Попытку преодолеть эти трудности предпринял первый президент нового государства Иоанн Каподистрия. Он стремился сформировать централизованное государство, поддержать мир в стране, создать благоприятные условия для восстановления сельского хозяйства и укрепления международного положения Греции. В течение трех лет он действовал последовательно и осторожно, но его смерть прервала начатое дело, и многие достижения И. Каподистрии были сведены на «нет».

    Европейские страны пристально следили за событиями в Греции, а заодно и друг за другом. После убийства И. Каподистрии они решили, что Греция должна получить в короли 17-летнего баварского принца Отгона. Избрание принца Оттона на греческий престол было осуществлено правительствами Англии, Франции и России; четвертой участницей Лондонского соглашения, заключенного 7 мая 1832 года, стала Бавария, а мнения греков тогда никто не спрашивал.


    Звезда ордена Спасителя до 1863 г.


    И вот 25 января 1833 года с борта английского крейсера «Мадагаскар» принц сошел на берег в Навплии. В качестве поддержки молодого монарха сопровождали 3500 баварских солдат. Греки, изнуренные многолетними войнами, беспорядками и царившей в стране разрухой, оказали своему королю очень теплый прием. По Лондонскому соглашению принц Оттон становился наследным королем Греции, но до достижения им совершеннолетия (лета 1835 года) страной должны были править три регента, выбранные его отцом – баварским королем Людвигом I.

    Назначенные декретом еще от 5 октября 1832 года регенты – экономист Й. фон Армансперт, правовед Л. фон Маурер и генерал-майор К.В. фон Гейдек – немедленно взялись за строительство греческого государства. Правда, в своих действиях они исходили больше из европейских принципов и интересов, чем из греческой действительности и особенностей страны. Осознавая наличие этих особенностей, король Людвиг I в апреле 1835 года писал сыну, что греками нужно править в соответствии с их национальным мышлением и даже не пытаться их баваризировать.

    Однако регенты всеми силами старались европеизировать Грецию в самые кратчайшие сроки. Баварцы начисто забыли, что в Греции они – иностранцы, и потому всякая их, даже невольная, ошибка расценивалась как покушение на национальные интересы страны. Так, при реорганизации греческой армии греки были понижены в чинах относительно баварцев.

    Одним из первых начинаний молодого короля Оттона стало учреждение ордена Спасителя, который имел пять степеней. К орденским знакам относились крест, звезда и орденская лента голубого цвета, по краям которой шли узенькие белые полоски.

    Орденские знаки Большого креста – это серебряная восьмиконечная лучистая звезда (на левой стороне груди) и крест, который носили на ленте через левое плечо. Кавалеры Большой Командорской степени звезду носили на правой стороне груди, а орденский крест – на шее. Командорская степень – это крест на шее, Кавалерская золотого креста – крест на груди в петлице, Кавалерская серебряного креста – серебряный крест, тоже в петлице. Крест первых четырех степеней ордена Спасителя был белый, эмальированный, в золотой оправе.

    При короле Оттоне государственным гербом Греции стал Малый герб Баварии – щит с крестом: концы креста не доходили до краев щита, а в центре помещался коронованный щиток из голубых и белых ромбов. На оборотной стороне орденского креста и помещалось изображение герба королевства, а на лицевой – изображение короля Оттона.

    Это была награда, которую вручали преимущественно баварцам. Кроме того, король Оттон учредил еще два креста для баварцев, которые делили с ним бремя власти. Но в 1863 году из-за народных возмущений королю Оттону пришлось вернуться в Баварию, а на греческий престол вступил датский принц Вильгельм из династии Глюксбургов. Ему покровительствовала Англия, и он принял имя Георга I.

    При короле Георге I в центре государственного флага Греции появилась золотая корона. В это же время вводится государственный герб в виде голубого геральдического щита с белым крестом под королевской короной на фоне горностаевой мантии. Всю эту пышность окружали щитодержатели с палицами и цепь с крестом ордена Спасителя. Внизу на ленте шла надпись на греческом языке: «Моя сила – в любви народа».

    Портрет короля Оттона на зеленом поле лицевой стороны креста ордена Спасителя был заменен образом Иисуса Христа. Вокруг на голубом ободке сделали надпись по-гречески, означающую: «Десница Твоя, Господи, прославится в силе». На оборотной стороне креста появилась надпись: «IV Национальное собрание эллинов в Аргосе, 1829». Звезда ордена Спасителя тоже была отменена, она осталась принадлежностью только двух высших степеней ордена.

    Награды имама Шамиля

    Кавказ всегда был одним из тех регионов России, где причудливо переплетались интересы великой державы, ее малых народов, европейских стран и сопредельных Турции и Персии. В первой четверти XIX века здесь развивались сложнейшие события, которые в истории названы Кавказской войной.

    После Русско-персидской войны 1826–1828 годов и Русско-турецкой войны 1828–1829 годов царская Россия, упрочив свое господство в Закавказье, приступила к систематическому завоеванию края, так как значительная часть восточного и западного Кавказа, населенная горскими племенами, фактически оставалась независимой. При таком положении все российские завоевания не могли быть достаточно прочными, да и важнейшая Военно-Грузинская дорога, соединявшая Россию с Закавказьем, находилась под угрозой постоянного нападения со стороны горских племен. Поэтому, как полагают некоторые историки, для упрочения своих позиций в Закавказье царизм и приступил к покорению горских народов.

    Однако доктор исторических наук В.Н. Гаджиев считает, что боевые действия, начавшиеся тогда на Кавказе, войной можно назвать только условно, так как не было единого государства или единого фронта горских народов, которые бы воевали с другой страной – Россией. Эта война некоторым историкам представляется как газават – священная война против неверных, которые решили завоевать Чечню, и в ответ на русскую агрессию началось национально-освободительное движение горских народов. Однако следует помнить, что некоторые из этих народов вошли в состав России, стремясь найти защиту от грабежей и насилия со стороны своих единоверцев из южных стран – Турции и Персии. Так что Кавказская война была средоточием многих противоречий, которые в ту пору мир разрешал только военными действиями.


    Единственный наместник (Мухаммеда), султан величайший и первый из возвеличенных, эмир правоверных Шамиль, да продлит всевышний Аллах его государство. Серебро с чернью и частичным золочением


    Кавказская война длилась более 45 лет. Она началась, когда император Александр I собирался даровать России конституцию, а под пули горцев шли герои Отечественной войны 1812 года во главе с генералом А.П. Ермоловым. Она продолжалась и когда декабристы готовили свое восстание, и когда Николай I отправил часть заговорщиков в действующую кавказскую армию. Во времена поручика М.Ю. Лермонтова война казалась уже привычной частью русской жизни, позже свое орудие на непокоренных чеченцев наводил фейерверкер 4-го класса Л.Н. Толстой. Война шла и тогда, когда по всем российским селам и деревням читали указ императора Александра II об отмене крепостного права…

    Наивысшего своего накала Кавказская война достигла во время правления имама Шамиля. Это был сильный лидер-муршид, за которым пошли многие горцы: за 25 лет борьбы он одержал немало побед, чем снискал уважение и со стороны русских военачальников.

    Объединив многие горские народы, Шамиль создал теократическое государство – имамат, территория которого была разделена на наибства, число и размеры которых зависели от успехов движения в целом. Во главе наибств стояли наибы, подчинявшиеся непосредственно имаму Шамилю. Российский историк А.А. Каспари еще в XIX веке признавал, что «как администратор Шамиль был одной из гениальных личностей и действительно внес законность и порядок там, где искони царило лишь кулачное право».

    В своем государстве имам Шамиль упорядочил законы о денежных штрафах, торговле, наследстве, по брачным делам и многие другие. Он учредил регулярные отряды пехоты, приступил к созданию своей артиллерии, проводил реорганизацию армии, начало которой было положено введением в ней командно-должностных званий, причем присвоение их уже само по себе было наградой.

    Сначала награды в армии имама Шамиля выдавались подарками: оружием, лошадьми, баранами, различными вещами, делались и денежные вознаграждения. Собственно медали и знаки отличия появились в армии Шамиля только с 1841 года, когда завершилось образование Муртазигаторов – его личной гвардии из наемных воинов. Одним из знаков отличия были круглые медали, которые имам раздавал сотенным командирам, отличившимся храбростью, поэтому на них по-арабски было написано: «За храбрость сотенному командиру». Треугольные медали получали только трехсотенные командиры, и потому надпись на них гласила: «За храбрость трехсотенному командиру». А пятисотенные командиры получали небольшого размера эполеты из кованого серебра и шелковые темляки различных цветов.

    Когда в 1842 году имам Шамиль учредил в своей армии звания генералов и капитанов, то эти лица стали получать два серебряных знака отличия – полузвезды, которые, складываясь вместе, составляли орденскую звезду. Их носили по одной на каждой стороне груди. Все другие наибы и их помощники, которые назывались капитанами, получали овальные медали; помощники капитанов и старшины селений носили серебряные пластинки.

    При назначении на должность командиров главной характеристикой считалась личная храбрость человека, потому должностные знаки внешне были очень схожи с овальными медалями (да и по сути своей мало отличались от них) – высшей воинской наградой у горцев. Награды в армии имама Шамиля были исключительно военными, по форме все они были одинаковыми и различались только надписями на них. Надписи, например, были такие: «Герой, опытный в боях и, как лев, бросающийся на неприятеля», «Только тот может называться храбрым, кто не думает о последствиях» и др.

    Как и во всякой другой наградной системе, у имама Шамиля существовали ордена разного достоинства, но почти все они имели форму слегка выпуклой круглой пластины. Все знаки отличия изготовлялись только из серебра, некоторые из них украшались зернью, полусферами или чеканными звездами. Знаки отличия, исходившие от самого имама Шамиля, украшались еще и позолотой, которой обычно покрывали некоторые накладные детали.

    На большинстве из сохранившихся наград имя награжденного не упоминается, так как чаще всего мастера изготовляли медали заранее. Только если орден предназначался для конкретного человека, на знаке отличия гравировалось его имя.

    Впервые отличившийся воин получал сначала награду скромную, но обязательным элементом любой медали являлась надпись, выполненная чернью. В качестве изобразительного элемента на наградах имама Шамиля использовалась в основном шашка – оружие, которым горцы всегда пользовались в битвах. На одной из сохранившихся наград имеется изображение пистолета, на другой – изображение пистолета с шашкой, но ни разу мастера не выгравировали изображение кинжала…

    Исключительным правом Шамиля было награждение только высших командиров, кроме него самого право награждать знаками отличия за воинские доблести имели и наибы. Так, например, сохранился целый ряд орденов и должностных знаков, которыми награждал своих особо отличившихся воинов наиб Даниял-Султан. На выдаваемых им орденах делалась следующая надпись: «Этот знак выдан Даниял-Султаном тому, кто проявил храбрость. 1263 г.»[57]. Сохранился и орден, выданный самому Даниял-Султану, со следующей надписью: «Этот орден нападающему. Аллах дал Даниял-Султану и его войску силу, помощь и победы».

    Однако наряду с награждением за храбрость в имамате существовало и «награждение» за трусость. Тем горцам, кто проявил в бою малодушие и испугался, пришивали на спину кусок материи или обшивали им правый рукав черкески. И снимали его только тогда, когда в следующем бою воин искупит свою вину.

    Норвежский орден Святого Олафа

    В XI веке после битвы под Свольдом Норвегия была разделена на несколько самостоятельных королевств, но при Олафе эти королевства вновь объединились в одно государство. Управляя единым государством, король Олаф предложил своему народу принять христианство, чем возбудил против себя большое недовольство. Особенно упорствовали богатые и влиятельные сельские обыватели, которых король сурово преследовал за их приверженность язычеству. Столь же сурово преследовались и старейшины, управлявшие отдельными частями страны, если они действовали не по закону.


    Однажды все враги короля Олафа объединились против него и стали на сторону Канута Великого, которого и возвели на престол. Олафу пришлось отправиться в Гардарику, но его отсутствие было временным: вскоре он возвратился в Норвегию и вновь занял королевский трон.

    В 1030 году королю Олафу вновь пришлось столкнуться со своими врагами, которые подняли против него крестьян. Во главе своего войска король Олаф шел в кольчуге, на голове у него был надет золотой шлем; в левой руке король нес белый щит с золотым крестом, а в правой – копье. Подойдя к врагу, королевская дружина ринулась вперед с криками: «Вперед, Христовы воины! Вперед, крестоносцы! Вперед, королевские войска!». Крестьяне же восклицали: «Вперед, поселяне, вперед!».

    Битва при Стиглестадире была жестокой, и много погибло народу с обеих сторон. Сам король Олаф был ранен топором в ногу, копьем – в нижнюю часть живота и мечом – в шею. Раны оказались смертельными, и от них король скончался. Древнее предание гласит, что еще перед началом битвы солнце померкло, и действительно, вскоре после смерти Олафа крестьяне одержали победу.

    Тело короля предали земле и на месте погребения насыпали земляной курган. Когда же могила Олафа ознаменовалась многими чудесами[58], тело его перенесли в собор в Дрондгейме и положили в серебряную раку. А потом король Олаф был причислен к лику святых.

    В 1847 году шведский король[59] с установлением государственного герба и флага Норвегии одновременно учредил особый орден Святого Олафа. После 1905 года, когда Норвегия расторгла унию со Швецией и обрела независимость, этот орден остался высшей наградой страны. Золотой коронованный лев Святого Олафа является главным государственным символом Норвегии.

    Орден Святого Олафа вручается за особые служебные заслуги, это общая награда как для военных, так и для гражданских чинов. Орденский знак представляет собой белый, эмальированный мальтийский крест, в золотой оправе и с золотыми шариками на концах. Между боковыми сторонами креста помещена золотая буква «О», увенчанная короной. В центре лицевой стороны креста изображен шагающий влево лев в короне и с мечом в лапах; вокруг – голубой эмальированный ободок с белыми краями. На середине оборотной стороны креста нанесена золотыми буквами надпись: «Ret og Sandhed».

    Орден Святого Олафа имеет три степени. Кавалеры Большого креста награждаются серебряной восьмиконечной лучистой звездой с помещенным на ней орденским крестом (носят на левой стороне груди) и крестом на ленте, которая надевается через правое плечо. Орденская лента – красного цвета с белыми полосками по краям, на которых в свою очередь помещены голубые полоски. Звезда Командорская 1 класса представляет собой серебряный крест по форме орденского креста – без эмали на концах, но увеличенного размера.

    Награжденные Командорским крестом 2 класса носят его на шее, Кавалерская степень – это крест на шее. К кресту ордена Святого Олафа, пожалованному за военные заслуги, присоединяются два меча, лежащие накрест.

    Маген Давид, или звезда Давида

    В «Краткой еврейской энциклопедии», изданной в Иерусалиме, сказано, что эмблемой иудаизма служит шестиконечная звезда – гексаграмма, составленная из двух равносторонних треугольников. У этих треугольников, ориентированных противоположно друг другу, есть общий центр.


    Один треугольник является знаком огня, восходящим; другой – знаком воды, нисходящим. При пересечении двух этих фигур, как пишет исследователь символов Р. Кох, «природа их фундаментально меняется и практически уничтожается. Получается сложная и цельная симметричная форма с новыми частями и соотношениями, в которых 6 маленьких отдельных треугольников группируются вокруг большого центрального шестиугольника. Появляется прекрасная звезда, в которой и первоначальные треугольники сохранили свою индивидуальность».

    Эта шестиконечная звезда именуется «звездой Давида», или «щитом Давида». Ее часто помещают на зданиях синагог и на священных предметах, однако о ней знали еще задолго до того, как она стала эмблемой иудаизма. Шестиконечная звезда была известна уже в бронзовом веке (конец IV – начало I тысячелетия до нашей эры), когда она использовалась в декоративных, а возможно, и магических целях у многих народов, причем весьма удаленных друг от друга – например, как семиты Месопотамии и кельты Британии.

    Древние изображения подобного рода были обнаружены в Сидоне на печати VII века до нашей эры. В эпоху Второго Иерусалимского Храма гексаграмма, наряду с пентаграммой, была широко распространена не только у евреев, но и у других народов. Однако и тогда она, скорее всего, обладала все-таки только декоративным характером: у древних евреев эта эмблема тоже не несла сначала особого смысла, хотя и встречалась на различных предметах их утвари, печатях и светильниках. В 1980-х годах этот знак был открыт на одном надгробном памятнике в Таренте (Южная Италия), который ученые относят к III веку.

    Еврейское мировоззрение запрещает как изображение Бога, так и использование каких-либо символов, поэтому в талмудической литературе «щит Давида» не упоминался ни разу. Хотя самое древнее упоминание о «звезде Давида» – это толкование к магическому «алфавиту ангела Метатрона», который относится к эпохе вавилонских гаонов. Однако считается, что на этом щите выгравировано имя Божие, составленное из 72 имен, потом к этим именам добавлено еще одно имя ангела Метатрона – Тафтафия, и амулет в форме гексаграммы с этим именем становится наиболее распространенным в Средневековье и более поздних еврейских рукописях. Видимо, так и возникло употребление названия «Маген Давид» применительно к гексаграмме.

    В середине XII века в сочинении караима Иуды Гадасси уже сказано:

    Семь ангельских имен предшествуют мезузе: Михаил, Гавриил да охранит тебя тетраграмматон! А равным образом знак, называемый «щитом Давида», помещен рядом с именем каждого ангела.

    Но и тогда «щит Давида» еще не был универсальным еврейским символом. Таким он становится только с 1354 года, когда чешский король Карл IV даровал еврейской общине Праги привилегию иметь свой флаг: флаг был красным, а на нем изображался «щит Давида». Евреи Праги видели в этом знаке символ древнего величия, когда царь Давид будто бы носил гексаграмму на своем щите. Эта эмблема широко изображалась на пражских синагогах, книгах, религиозной и бытовой утвари.

    В синагогах «щит Давида» использовали для украшения мезузы (буквально «дверной косяк») – пергаментного свитка из кожи чистого животного, прикрепляемого в еврейском доме к внешнему косяку двери. На нем написана часть стихов, которые толкуются как «охраняющие двери Израиля». Мезуза укрепляется у входной двери жилого дома и у дверей каждой комнаты, а в настоящее время и при входе в общественные здания.

    С 1492 года «Маген Давид» используется в качестве типографского знака на книгах, изданных в Праге в первой половине XVI века, и на книгах, изданных семьей Фоа в Нидерландах и Италии. Потом семья Фоа включила этот знак в свой фамильный герб, а впоследствии ее примеру последовали еще несколько еврейских семей Италии. Но и в этих случаях «звезда Давида» еще не выступала как единый еврейский символ.

    Как декоративный элемент, «щит Давида» был широко распространен в Средние века в мусульманских и христианских странах. Магическая сила «щита Давида» первоначально не была связана с гексаграммой. Трудно даже сказать, возник ли он в исламе, где Давиду приписывалось изобретение оборонительного оружия, или в еврейской мистике.

    Арабы использовали гексаграмму как орнаментальный элемент, а также в магии, и у них она была известна под названием «печать Соломона» – царя, с именем которого связано большое количество мифов и легенд. Величие и мудрость его почитались не только в Палестине, но и в Европе, Абиссинии, Персии, Афганистане и Аравии. Согласно традиции, после завершения своей земной жизни царь Соломон был вознесен на солнце, где управлял огромным царством эльфов, фей, джиннов и воинов, сияющих ослепительным светом. Все они были послушны Соломону и безоговорочно ему подчинялись, потому что он имел власть над ними с помощью своей печати. Достоверно известно, что уже в VI веке в христианских кругах были известны византийские амулеты с «печатью Соломона».

    У евреев «печать Соломона» в магии использовалась редко, но она была столь могущественна, что некоторые ее интерпретаторы, по мнению Ф. Гудвина, предполагают, будто тайный смысл ее – это так называемый «знак Макрокосма», который был открыт Фаусту. Сам Фауст так понимает власть этой печати:

    Что за блаженство вновь в груди моей
    Зажглось при этом виде, сердцу милом!
    Как будто счастье жизни юных дней
    Вновь заструилось пламенно по жилам!

    Для Фауста «печать Соломона» срывает покровы со всех природных сил как бы в мистическом экстазе. Но даже и не столь могущественные маги и чародеи рассматривают «печать Соломона» как один из наиболее могущественных магических символов. Изображение ее можно увидеть в колдовских книгах, в теологических текстах и на ритуальных зданиях, например, на окнах собора в Пальма де Майорка или на одном конце скамейки в приходской церкви в Ист Квантоксхеде. Причем в последнем случае в центре изображения каждой печати расположен цветок, четыре листа которого олицетворяют союз четырех элементов.

    «Печать Соломона» помещалась в центре сложных символических композиций, которые устанавливали различные стадии алхимического действа при изготовлении чудодейственного камня бессмертия. Например, в центре круга одной из них изображен желтый треугольник, в котором начертан символ «Меркурия Огня». С левой стороны от желтого треугольника находится треугольник Огня, справа – треугольник Воды: внизу они соединяются таким образом, что образуют могущественную «печать Соломона».

    Обычной практикой магов и оккультистов было стремление скрыть структуру «печати Соломона» за другими формами, замаскировать ее облик до такой степени, чтобы внешнее присутствие ее не было заметно. Особенно часто для маскировки используется число «семь», которое ассоциируется с «печатью»: шесть точек отмечают расположение круга, а седьмая – позицию в центре его (точку квинтэссенции). Примером подобной (скрытой) «печати Соломона» может служить картина «Святой Михаил» Пьетро де ла Франческа. Художник поместил крохотное изображение «печати», состоящей из кругов-точек, на лезвии меча. Изображение «печати Соломона» на этой картине связано с магической традицией, так как в прошлом полагали, что семь веков мировой истории находятся под управлением архангелов, которые в свою очередь связаны с семью планетами. А так как архангел Михаил был главой над шестью другими архангелами, то он и стал ассоциироваться с центральной частью «печати Соломона». Такого рода изображения ученые обнаружили и на многих других произведениях живописи, а также на скульптурах и зданиях, где изображался архангел Михаил. Сокрытую «печать Соломона» можно обнаружить в центре средневекового лабиринта, который изображен на мощеном полу Шартрского собора.

    Другим маскирующим элементом «печати Соломона» является изображение ее в цветке, что видно на алхимической пластинке, которая в свою очередь является частью гравюры из книги «Mutus Liber» («Книга молчащая», XVIII в.). В ней, действительно, нет ни одного слова, только набор весьма своеобразных иллюстраций. Эти рисунки должны были описать с помощью тайных образов, непонятных для непосвященных, процесс изготовления философского камня и секретного эликсира жизни.

    В соответствии с изображением на пластинке алхимический процесс начинался с 6-лепесткового цветка, который разогревают в водяной печке. Следующий рисунок показывает, что цветок, хоть и находится еще в воде, но превратился уже в некий символ, состоящий из семи окружностей. На третьей стадии цветок уже удален из воды и приобретает образ некой богоподобной фигуры: по головному убору ее можно предположить, что это солнечное божество…

    Здесь уместно вспомнить, что, по оккультной традиции, архангел Михаил является архангелом Солнца.

    В конце XVII века каббалисты стали трактовать гексаграмму как «щит сына Давида», то есть Мессии, но такое толкование не было принято в ортодоксальных кругах. В 1822 году Ротшильды, получив от австрийского императора дворянский титул, включили «Маген Давид» в свой родовой герб. В 1840 году Генрих Гейне стал ставить вместо подписи под своими произведениями «звезду Давида». В XIX веке она получила уже широкое распространение, так как евреи стремились найти простой символ иудаизма, аналогичный кресту христианства. На первом номере журнала Т. Герцля «Die Welt» была изображена «звезда Давида»; Ф. Розенцвейг в своей книге «Звезда спасения» трактовал «Маген Давид» как символ выражения своих философских идей о смысле иудаизма и отношениях между Богом, человеком и миром.

    Государство Израиль, стремясь избрать в качестве герба наиболее древнейший символ еврейства, остановило свой выбор на меноре[60], а на национальном флаге страны поместило «Маген Давид».

    Высшая военная награда Великобритании

    На протяжении почти всего XVIII века пристального интереса к Османской империи Англия не проявляла. Во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов она даже оказывала России помощь в силу давних торговых отношений, связывавших оба государства. Но Кючюк-Кайнарджийский мирный договор, присоединение Крыма к России, новая Русско-турецкая война, взятие Очакова, союз России с Австрией – все это сильно изменило настроения в английском парламенте, который в новой расстановке сил увидел угрозы для своих интересов на Востоке.


    С этого времени в течение почти 100 лет важнейшей целью своей внешней политики Англия считала сохранение целостности Османской империи. Это с еще большей очевидностью проявилось, когда Россия захватила турецкие княжества на Дунае, а Турция была хоть и слабым, но другом Великобритании. Англия могла атаковать Россию только с моря, и потому британский флот под командованием адмирала Нейпера вошел в балтийские воды, а в сентябре 1853 года англичане высадились в Крыму: главной их целью был захват Севастополя.

    Крымская война доставляла английской короне по большей части приятные новости и впечатления. Приятно было быть патриотом, подбирать для чтения в церкви подходящие молитвы, узнавать о славных победах и с гордостью ощущать себя англичанином. После завершения Крымской войны королева Виктория в 1856 году учредила медаль, которая стала высшей наградой для военных, совершивших героические подвиги и доказавших преданность родине. Медаль стала называться «Крест Виктории»: она представляла особый вид награды, по значению не уступающей никаким другим орденам, но не имела за собой никакой организации. Рассказывают, что создание «Креста Виктории» связано с посещением королевой в 1855 году парада увечных и раненых английских солдат и офицеров, вернувшихся из Крыма. Есть, правда, версия, что новая награда была учреждена по инициативе супруга королевы Виктории, принца-консорта Альберта, который тоже предложил отметить наиболее отличившихся в боях во время Крымской войны.

    Первое вручение новой награды состоялось 26 июля 1857 года в знаменитом Гайд-парке, когда «Креста Виктории» удостоились 85 военнослужащих. Через два года статут этой награды был расширен: теперь она вручалась не только за проявленный в сражениях героизм, но и за любое проявление отваги. Однако, руководствуясь новым принципом, «Крест Виктории» вручили только одному человеку, который в 1866 году потушил в Канаде пожар на поезде с боеприпасами. Поэтому в 1881 году были восстановлены первоначальные принципы награждения, а с 1902 года король Эдуард II разрешил награждать «Крестом Виктории» посмертно.

    «Крест Виктории» представляет собой крест с треугольными лучами – узкими в середине и расширяющимися к краям. В центре его – диск с изображением королевской короны и льва, ниже расположен свиток с надписью «FOR VALOUR» («За отвагу»). Снизу «Крест Виктории» поддерживает большая буква «V». Награду носят на ленте голубого цвета (для флота) и красного цвета (для сухопутных частей), хотя последнюю по цвету можно скорее всего назвать бледно-малиновой. На оборотной стороне креста проставлена дата совершения подвига, а также имя, звание и воинское подразделение награжденного.

    Почти за 150 лет существования этой награды ее удостоились в общей сложности около 1500 человек. «Крест Виктории» может быть пожалован военнослужащим любого звания и обоего пола, однако среди кавалеров этого ордена нет ни одной женщины. Кроме того, в орденском статуте особо отмечается, что, если героический подвиг совершает целая группа военных, достойные выбираются тайным голосованием. Кавалерам «Креста Виктории» позволено прибавлять к своим именам буквы «V.C.», если же награжденный не офицер – он получает пенсию.

    За сражение под Инкерманом во время Крымской войны 18 англичан были награждены «Крестом Виктории». Не достался знак отличия лишь одному герою битвы, так как он оказался слишком мал для этой награды: трубачу Т. Кипу из 3-го батальона было тогда всего десять лет. Но он был бесстрашным мальчиком и в разгар боя, под градом пуль и ядер, поддерживал костры, у которых грелись замерзшие бойцы, разносил горячий чай, помогал раненым выбраться из-под обстрела. Многим ветеранам Инкермана надолго запомнился красный мундирчик Т. Кипа, которого на всю жизнь прозвали «маленьким героем». Он долго и славно служил в британской армии в звании сержанта 4-го Мидллсекского стрелкового полка и вышел в отставку со множеством наград и пенсией.

    До сих пор в Англии бытует легенда, что «Крест Виктории» с первого дня своего учреждения и по сей день отливается из бронзы русских пушек, захваченных англичанами в Севастополе. Однако известно, что уже с 1858 года материалом для изготовления этой награды служили и пушки, захваченные англичанами в 1857—1860-е годы во время экспедиции в Китай. «Крест Виктории» изготавливает частная фирма, и впоследствии она получала для этой цели бронзу самого различного содержания и происхождения.

    Для награждения солдат и офицеров, отличившихся во время осады Севастополя во время Крымской войны, в Англии были учреждены еще две награды. В 1854 году в армии была введена медаль «За отличные действия», которая вручалась из расчета 7 на каждый кавалерийский полк и 15 на каждый пехотный батальон. Во флоте была введена медаль «За выдающуюся храбрость». Королева, восхищаясь «славными солдатами», писала королю Бельгии:

    Я воспринимаю их как собственных детей; мое сердце бьется за них так же, как за самых близких и дорогих мне людей. Они были так тронуты, так довольны; я слышала, как многие плакали. А когда им предложили выгравировать на медалях их имена, они не хотели даже слышать об этом, потому что боялись, что им вернут не те медали, которые они получили из моих рук.

    Награды за оборону Севастополя в Крымской войне

    Как известно, формальным поводом к Крымской (или Восточной) войне 1854–1856 годов послужил спор между католиками и православными о праве владения святыми местами в Палестине, которая в тот период входила в состав турецких владений. Еще в 1850 году президент Франции Луи Наполеон III, желая привлечь на свою сторону католическое духовенство, решил восстановить Францию в роли покровительницы католической церкви в Турции. Через своего посла в Константинополе он потребовал от султана Абдул-Меджида преимущественных прав для католиков на храмы Иерусалима и Вифлеема. Русский же посол отстаивал исключительные права православных на эти христианские святыни. Парижский архиепископ Доминик Огюст Сибур вдохновенно убеждал французов начать новый крестовый поход против восточной ереси и даже призывал объявить России священную войну.

    Успехи России на Востоке вызывали ревностное отношение к ней западных стран. Англия и Франция старались вытеснить ее с восточных рынков, и этот основной фактор втянул в войну против России целую коалицию западных стран. Политические и религиозные притязания противников начались с военных действий 1853 года. Крымская война велась одновременно в нескольких регионах – на Кавказе, на Балканах, Белом и Балтийском морях и на Камчатке. Но главный ее удар приняли на себя Крым и город русской славы Севастополь.


    Серебряный наградной крест для сестер милосердия за Крымскую войну


    В самом начале сентября 1854 года Англия и Франция начали высадку своих войск под Евпаторией. Второго сентября приказом вице-адмирала В.А. Корнилова была объявлена диспозиция русского флота, составленная П.Н. Нахимовым «на случай, если понадобится выйти в море». В двух колоннах готовились выйти в море 14 линейных кораблей и 7 фрегатов, а армия неприятеля тем временем двинулась уже к Севастополю.

    Утром 9 сентября В.А. Корнилов собрал военный совет флота из флагманов и командиров кораблей, на котором обратился к присутствующим с таким предложением:

    Господа! Армия наша дралась храбро, но потерпела поражение, и неприятель идет на Севастополь. Предлагаю всему нашему флоту выйти в море, напасть на неприятельские корабли и постараться разбить их, а при неудаче – сцепиться с самыми сильными неприятельскими судами и взорваться с ними на воздух. Так мы спасем армию и Севастополь.

    Однако большинство собравшихся не были согласны с таким планом, хотя и понимали душевное состояние начальника штаба Черноморского флота. Их точку зрения решился высказать капитан 1-го ранга Зорин, командир линейного корабля «Сефаил», который предложил затопить поперек входа в Севастопольскую бухту часть старых кораблей, а моряков свести на берег для защиты города. Эта мысль высказывалась еще за несколько дней до созыва Совета, например, контр-адмирал В.И. Истомин находил ее «при известных условиях весьма основательной».

    Однако вице-адмирал В.А. Корнилов не согласился с мнением Совета и отправился к князю А.С. Меншикову, главнокомандующему военными и сухопутными силами Крыма, который уже знал о предлагаемых методах защиты Севастополя. Выслушав вице-адмирала, главнокомандующий согласился с мнением Совета и отдал приказ о затоплении кораблей. А. Камовский, начальник канцелярии главнокомандующего, впоследствии вспоминал:

    Можно себе представить весь ужас адмирала, которому говорят о добровольном затоплении части флота, когда он проникнут мыслью, что и цель самих врагов наших состоит в том же! Пораженный, конечно, донельзя необходимостью такого решительно высказанного приказания, Корнилов как будто не верил своим ушам, казалось, не понимал слов приказа!.. Как примириться с мыслью о разлуке с судами и добровольно, собственными руками начать их топить? Ведь это все равно что насиловать их к самоубийству…

    Но вице-адмиралу пришлось выполнять приказ главнокомандующего. Около 4 часов утра 10 сентября 1854 года пять кораблей («Три святителя», «Уриил», «Сефаил», «Варна» и «Силистрия») и два фрегата («Сизополь» и «Флора») начали переходить на буксире на назначенное к затоплению место. Угрюмо смотрели моряки на обреченные суда, когда те тронулись в большой рейд; вслед за ними по обоим берегам бухты бежали толпы народа. Корабли выстроились поперек фарватера, в последний раз повернув в сторону врага свои грозные борта.

    Операция по затоплению кораблей срывала планы противника, поэтому он захотел взорвать затопленные корабли, чтобы устранить неожиданное заграждение у входа в Севастопольскую бухту. На пароходе «Принц» из Англии отправилась специальная команда с 4 водолазными приборами, 4 гальваническими батареями, запасом мин и т. д., но им не повезло: «Принц» вместе с командой и всем имуществом погиб во время разыгравшейся бури.

    Огромная армия союзников окружила Севастополь и готовилась к штурму. С этого момента началась героическая оборона города, руководство которой было сосредоточено в руках вице-адмирала В.А. Корнилова. Население города, днем и ночью, работало на строительстве оборонных сооружений: носили камни и землю, насыпали куртины, возводили бастионы, строили укрепления и устанавливали пушки, подвозили и укладывали патроны. Под руководством талантливого военного инженера Э.И. Тотлебена за короткий срок город принял вид крепости, а 5 октября 1854 года началась первая бомбардировка Севастополя. Через две недели союзники сосредоточили свои силы и обрушили удар на 4-й бастион. Бомбардировка была настолько сильной, что каждая минута казалась концом существования: с громом и оглушительным треском разрывались снаряды, с грохотом слетали с лафета орудия, кругом свист пуль и крики раненых. Но несмотря на это, солдаты и матросы проявляли настоящий героизм и мужество.

    В ноябре рвавшиеся к 4-му бастиону французы были остановлены в 130 метрах от укрепления заградительным огнем русской артиллерии. Французы считали русских малознакомыми с подземно-минной войной и еще в Париже составили план осады Севастополя, на котором была обозначена галерея с пороховой камерой, уходящей под 4-й бастион. Этот план, полученный от секретных агентов, был передан Э.И. Тотлебену, начальнику инженерной службы Севастопольского гарнизона. За короткий срок русские инженеры и саперы разработали свой план ведения контрминных работ перед 4-м бастионом, исполнителем которого назначили штабс-капитана А.В. Мельникова. Под его руководством саперы и выделенные им в помощь пехотинцы пробили в скале ров, окружавший укрепления, 22 колодца и вывели из них 22 галереи (длиной до 30 метров каждая) навстречу неприятелю.

    Вскоре в одном из слуховых рукавов была зафиксирована работа французских минеров. После тщательного прослушивания выяснилось, что противник идет в том же направлении, и тогда А.В. Мельников приготовил все для взрыва: было заложено около 200 килограммов пороха и проведены провода от гальванических батарей. Взрыв оказался для французов настолько неожиданным, что вражеский караул высунулся из-за бруствера по пояс, и русские батареи поразили его картечными залпами. Французская подземная галерея была разрушена на протяжении 28 метров, и образовавшийся окоп заняли и укрепили русские стрелки. За последующие семь месяцев минной войны враг не смог подойти к 4-му бастиону на близкое расстояние. После взрыва имя А.В. Мельникова стало известно всему Севастополю, его стали называть «главным подземным стражем города»: по личному повелению императора Николая I он был награжден орденом Святого Георгия IV степени.

    Между 4-м бастионом и траншеями противника находилась батарея капитана 2-го ранга Н.И. Костомарова, которая должна была обстреливать площадку перед исходящим углом бастиона, защищать его от вражеского штурма и прикрывать огнем вылазки русских солдат. Батарея была выдвинута вперед к неприятелю, поэтому первый удар в случае вражеского штурма ей приходилось принимать на себя: кроме того, на нее падали все не долетавшие снаряды – и наши, и неприятельские.

    Н.И. Костомаров правильно рассчитал, что во время штурма, особенно под сильным огнем 4-го бастиона, враг ни перед чем не остановится и постарается расправиться с его батареей: он пойдет дальше, чтобы побыстрее достичь вала. И тогда Н.И. Костомаров приказал четыре годных оружия зарядить картечью, чтобы стрелять ими через бруствер. За ними в два ряда были поставлены те подбитые орудия, из которых можно было сделать хотя бы по одному выстрелу. Эти орудия была заряжены камнями, осколками снарядов и всем, что попадалось под руку. Сначала неприятеля должны была встречать картечь, а если он все же ворвется на батарею, его встретит стрельба в упор из испорченных, но заряженных орудий. Не останавливаясь на этом, Н.И. Костомаров приказал еще вырыть небольшие ямы и положить в них тоже подбитые орудия – дулом к валу бастиона: если бы французам удалось смять его батарею, то оставшиеся в живых солдаты все равно смогут выстрелить по одному разу им в тыл. Сам Н.И. Костомаров был сильно ранен в грудь, спину и ногу. В таком ежеминутном ожидании натиска батарея находилась не день и не два, а почти 11 месяцев. Император Николай I наградил командира батареи орденом Святой Анны III степени с мечами, орденом Святого Владимира IV степени с мечами, орденом Святого Георгия IV степени…

    Совершали защитники Севастополя и вылазки – «внезапное нападение осажденных на осаждаемых». Первая такая вылазка была проведена в сентябре 1854 года моряками 29-го флотского экипажа и казаками-пластунами, применившими два горных единорога. Перед 5-м бастионом они разрушили часть хуторских строений, которые использовал неприятель, а потом рассеяли огнем два батальона французов и их конный эскадрон.

    Сначала в вылазках участвовало от 10 до 40 человек, но со временем стали формироваться отряды из 200–500 и даже более человек. Под покровом ночи они внезапно появлялись у передовой линии противника и наносили ему стремительные удары. Первую награду за вылазки – Знак отличия ордена Святого Георгия – князь А.С. Меншиков вручил унтер-офицеру Бутырского полка Лапину. Этой же награды были удостоены 17 нижних чинов 33-го флотского экипажа: отряд из 200 человек в ночь на 9 октября 1854 года пошел на вылазку с 5-го бастиона на французские батареи, заклепав при этом 8 мортир и 11 орудий противника.

    Со школьной скамьи всем известно о подвигах матроса Кошки: настоящее имя его сейчас уже установить трудно, а прозвище «Кошка» он получил от товарищей еще в начале своей службы. Был матрос Кошка человек удалой и бесшабашный, даже побывал в арестантских ротах, но во время осады Севастополя был выпущен. Тут-то и проявилась его молодецкая удаль, и сделался он настоящим героем. На ночные вылазки он всегда вызывался идти первым и придумывал множество разных выходок.

    Однажды матрос Кошка подполз к английским укреплениям и спрятался за большой камень, перед которым была вырыта огромная яма. Выглянув, он увидел, что четыре англичанина варят на костре говядину. Вдруг Кошка как крикнет изо всей силы: «Ура, ребята!». Перепуганные англичане бросились бежать, а матрос Кошка спустился вниз, забрал их ружья, бутылку рома и два мешка с лепешками. Котелки с мясом захватить было нельзя, так он перевернул их вверх дном, а потом вернулся к товарищам. Иногда командиры даже приказывали запереть Кошку, чтобы он не попал в беду со своими уж чересчур дерзкими шутками. Но он всегда умудрялся бежать из-под караула, наденет мешок с дырками для глаз и поползет к неприятелю, а потом ляжет между кустов или камней и ждет, когда задремлет вражеский часовой. Тут он его и обезоружит, а если солдат не спит – матрос Кошка набросится на него, возьмет в плен и приведет к своим.

    В ноябре 1854 года в Севастополь прибыл знаменитый хирург Н.И. Пирогов. Вместе с ним из Петербурга прибыли еще несколько хирургов и отделение сестер милосердия Крестовоздвиженской общины. Сестрами милосердия становились и богатые и знатные женщины, и простые крестьянки[61]. За своей матерью последовали братья Тулузановы: вместе с ней они разыскивали раненых, работали на перевязочных пунктах, вместе со взрослыми делили все трудности осадной жизни под непрестанным свистом бомб над головой.

    Старики и молодые, богатые и бедные покидали во время Крымской войны свои дома и шли защищать Севастополь – на тяжкие труды и лишения, почти на верную смерть. Во дворцах и бедных жилищах щипали корпий и шили белье; собирали деньги, одежду, припасы – все в огромных количествах отправлялось на войну.

    С самого начала Крымской войны русское православное духовенство вместе со всем народом встало на защиту Отечества. Среди православных священников, до конца выполнивших свой долг, был и архиепископ Херсонский и Таврический преосвященный Иннокентий. Узнав о начале военных действий в Крыму, он сразу же направился туда, где решалась судьба России. Преосвященный Иннокентий прибыл в осажденный Севастополь, много молился вместе с мужественными защитниками города, благословлял их на ратные подвиги, обращался со словами утешения к раненым…

    Бесстрашие духа, храбрость и мужество проявляли в течение всех дней героической обороны Севастополя все представители православного духовенства, они часто принимали участие и в боевых действиях, постоянно находились среди защитников не только в самом городе, но и на передовых позициях.

    Иеромонах Иоанникий служил в 45-м Флотском экипаже. В ночь с 10 на 11 марта воины Камчатского, Днепровского и Волынского полков атаковали французские укрепления, но встречный огонь начал одолевать русские части. И тогда раздалось величественное пение: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы Благоверному Императору нашему на супротивные даруй!».

    В рядах сражавшихся увидели отца Иоанникия в епитрахили и с крестом в поднятой руке. Внезапное появление пастыря на поле боя поразило всех, и воодушевленные русские солдаты с новыми силами бросились на неприятеля. Один из французов кинулся к пастырю со штыком наперевес, но юнкер Камчатского полка Негребецкий успел отвести от отца Иоанникия гибельный удар.

    Когда бой перекинулся в следующие ряды траншей, отец Иоанникий занялся ранеными – своими и неприятельскими. Во время напутствия пастырем умирающих неприятельская пуля сломала крест, а самого священника контузило. Вскоре его привели в чувство, и он снова занялся своей работой.

    В защите Севастополя принимал участие и аргентинец Бенигно Вилла-нуэва – человек судьбы настолько необыкновенной, что она скорее напоминает приключенческий роман. Он родился в 1815 году в Буэнос-Айресе, с молодых лет отличался буйной энергией и жаждой подвигов. Однако после одной из дуэлей, во время которой Б. Виллануэва убил соперника, ему пришлось отправиться в армию простым солдатом, но вскоре он становится уже лейтенантом. Когда аргентинский генерал Пас выступил против диктатуры президента Росаса, Б. Виллануэва перешел на его сторону, чтобы бороться за справедливое дело. Став адъютантом генерала, он участвовал в обороне Монтевидео, затем направился в Мексику, где участвовал в нескольких сражениях против американцев.

    Потом в бурной жизни Б. Виллануэва наступает относительно «мирный» период, он даже стал заниматься в Калифорнии торговыми делами, которые ему, конечно же, были не по душе. В конце 1840-х годов неутомимый борец за справедливость переезжает в Испанию, где знакомится с генералом Примо. Когда началась Крымская война, Б. Виллануэва вместе со своим генералом отправляется в Константинополь, где они надели турецкую форму и вместе с интервентами высадились в Крыму. Однако 39-летний аргентинец увидел, что силы у противников неравные, когда несколько стран воюют против одной, и он с ведома генерала Примо перешел на сторону России.

    Своей храбростью Б. Виллануэва быстро завоевал уважение русских, например, перед сражением на Малаховом кургане он вместе с ними захватил передовой французский патруль. В схватках он действовал не только оружием, но и лассо – традиционным оружием охоты аргентинских прерий. В одном из боев, когда был убит командир полка и чуть было не началась паника, отважный ковбой по собственной инициативе принял на себя командование, увлек русских в атаку и обратил врага в бегство. За этот бой Б. Виллануэва присвоили чин полковника[62].

    Война закончилась, и команды семи флотских экипажей пешим строем направлялись в Санкт-Петербург, Архангельск и другие русские города-порты. «Морской сборник» в 1856 году писал:

    Это сухопутное путешествие доставило случай русскому народу выразить им тот восторг, который наполнял русские сердца при чтении известий о ходе обороны дорогого всем Севастополя. Население благодарной Руси могло наконец лицом к лицу узреть, кем были заняты мысли народа в течение трудных 1854–1856 годов. Надолго оставит след в России эта эпопея Севастополя, которой героем был русский народ.

    Несмотря на поражение в войне, героизм защитников Севастополя был отмечен установлением медали не «за победу», не «за взятие», а впервые в истории России – «за защиту». Через полтора месяца после окончания войны рисунок медали выполнили медальеры Санкт-Петербургского монетного двора А.П. Лялин и В.В. Алексеев. А еще через две недели, 26 ноября 1856 года, император Александр II учредил медаль «За защиту Севастополя», и Монетному двору заказали исполнить 100 000 экземпляров серебряных медалей.

    Медалью «За защиту Севастополя» награждались генералы, офицеры и солдаты (в том числе и нестроевые), составлявшие севастопольский гарнизон, и жители, принимавшие участие в обороне города. Даже крепостные слуги офицеров получили эту награду, которая носилась на Георгиевской ленте. На лицевой стороне медали (диаметром 28 мм) рядом изображены два вензеля – императоров Николая I и Александра II, увенчанных коронами. На оборотной стороне медали, под лучезарным «Всевидящим Оком», сделана четырехстрочная надпись: СЪ 13 СЕНТЯБРЯ – 1854 – АВГУСТА – 1855. Ее окружает надпись, сделанная более крупным шрифтом вдоль края медали: ЗА ЗАЩИТУ СЕВАСТОПОЛЯ.

    Первыми награжденными стали офицеры и матросы нескольких флотских экипажей, отправленные из Николаева в Санкт-Петербург и другие порты Балтийского моря.

    В начале 1856 года княгиня Елена Павловна, основавшая в 1854 году Крестовоздвиженскую женскую общину сестер милосердия, обратилась к императору Александру II с просьбой разрешить «вычеканить особую медаль для раздачи сестрам Крестовоздвиженской общины в память милосердного служения их страждущей братии». Просьба была удовлетворена, и к концу 1856 года были выбиты три золотые и 50 серебряных памятных медалей для награды особо отличившимся сестрам милосердия, которые оказывали помощь раненым в Севастополе, Бахчисарае, Симферополе, Одессе, Херсоне и других городах.

    По повелению вдовствующей императрицы Александры Федоровны в начале 1856 года академик А.П. Лялин выполнил эскизы и штемпеля медалей для сестер милосердия, находившихся в Крыму во время боевых действий. Ими награждались не только сестры милосердия Крестовоздвиженской женской общины и Севастополя, но и сестры «Общины сердобольных вдов». К началу августа 1856 года было подготовлено и уложено в футляры 6 золотых и 200 серебряных медалей.

    Была и еще одна «крымская награда», учрежденная в августе 1856 года, – это медаль «В память войны 1853–1856 гг.». Ее носили на Георгиевской ленте, и вручалась она всем офицерам, солдатам и морским чинам отдельного Кавказского корпуса, который участвовал в Синопском сражении. Медаль получали и те, кто принимал участие в военных действиях на Камчатке, а также священники.

    А в сентябре 1856 года офицеры и солдаты бывшей Крымской армии начали сбор средств на благоустройство кладбища павших в Севастополе воинов. Участники знаменитой обороны встречались каждый год, и на одной из таких встреч было решено отметить начало обороны Севастополя выпуском памятного креста-жетона. Он представлял собой равносторонний чугунный крест, наложенный на золотую пластину. В центре его помещался красный медальон с цифрами «349» (число дней обороны) в венке из дубовых листьев. На оборотной стороне креста гравировалась фамилия владельца. Этот жетон стали называть «крестом железа и крови».

    К пятидесятилетней годовщине обороны города был создан «Комитет по восстановлению памятников Севастопольской обороны», который возглавлял великий князь Александр Михайлович. По инициативе Комитета в сентябре 1903 года император Николай II утвердил проект медали «В память 50-летнего юбилея Севастопольской обороны», эскиз которой выполнил штабс-капитан Казакевич. На лицевой стороне ее, в лучах сияния «Всевидящего Ока» изображен равноконечный крест: в центре его, в венке из дубовых листьев, указывалось число дней осады Севастополя. Под крестом, вдоль края медали, указывались даты – 1855–1905.

    На оборотной стороне медали славянской вязью была сделана надпись в 4 строки: НА ТЯ ОУПОВАША, – ОЦЫ НАШИ: – ОУПОВАША, И – ИЗБАВИТЬ ЕСИ Я. Серебряные медали предназначались для награждения всех оставшихся в живых защитников Севастополя. Этой награды удостоились также оставшиеся в живых участники сражений при Альме, Балаклаве, Инкермане и Черной речке. Носили серебряную медаль на Георгиевской ленте.

    Медаль из светлой золоченой бронзы носили на Владимирской ленте. Лев Николаевич Толстой был награжден сразу обеими медалями. Как добровольный участник защиты Севастополя, воевавший на 4-м бастионе, он удостоился серебряной медали. За «Севастопольские рассказы» писатель получил бронзовую золоченую медаль.

    Национальные символы и военные награды США

    Национальный флаг США был учрежден в 1777 году: он представляет собой полотнище размером 2х3,5 метра с 13-ю чередующимися красными и белыми горизонтальными полосами и синим прямоугольником в верхнем левом углу, на котором изображены 50 белых пятиконечных звезд.

    Полосы на флаге обозначают первые 13 штатов, в 1776 году объединившихся в одно государство, а 50 звезд – число штатов, входящих в США сегодня. Красный цвет флага символизирует доблесть и смелость, белый – чистоту и непорочность, синий – стойкость и справедливость.

    Национальный флаг является главным символом и святыней вооруженных сил США, он имеется в каждой военной части и на каждом корабле. Ежедневно в воинских гарнизонах и на кораблях проводится торжественная церемония поднятия флага утром и его спуска вечером, которая сопровождается исполнением государственного гимна или торжественной мелодией «К флагу» (иногда звуками горна). Национальным флагом страны покрывают гроб умерших или погибших военнослужащих и ветеранов американской армии, а после похорон флаг передается на хранение родственникам покойного.

    Через пять лет после учреждения национального флага (в 1782 г.) в США был учрежден и государственный герб страны. Он представляет собой изображение орла с распростертыми крыльями, который держит в когтях оливковую ветвь и 13 стрел. На груди орла изображен щит, повторяющий цвета национального флага. В клюве орел держит ленту с латинской надписью: «В многообразии единство», а над головой орла помещена розетка с тринадцатью пятиконечными звездами.

    На гербе вооруженных сил США изображена кольчуга воина с копьем, мечом, историческим головным убором воина, винтовкой со штыком, а также одно старинное орудие, мортира с боеприпасами, барабан и знамена республиканцев и конфедератов. Наверху герба изображены змея и лента с надписью: «Это мы и будем защищать», а внизу указана дата основания армии – 1775. В окаймлении герба – надпись: «Министерство армии. Соединенные Штаты Америки».


    Медаль конгресса США. Первоначальный вид


    Е.К. Потяркин в своем большом исследовании о наградной системе США высшей воинской наградой страны называет Медаль почета. Она была учреждена в 1861 году и предназначалась для военнослужащих военно-морских сил страны[63]. Награда вручается от имени конгресса США за исключительные мужество и отвагу, проявленные в ходе боевых действий. Медаль почета прикрепляется к голубой ленте с изображением 13 белых звезд и носится на шее.

    В центре Медали почета, которой награждаются военнослужащие военно-морских сил, изображена богиня Минерва, побеждающая олицетворяющих вражду змей. Пряжка, к которой прикрепляется медаль, сделана в форме якоря.

    Медаль для военнослужащих сухопутных войск и военно-воздушных сил США представляет собой пятиконечную звезду, укрепленную на покрытом золотой эмалью бронзовом кольце в виде лаврового венка. Концы лучей звезды оформлены в виде зеленого трилистника. В центр звезды помещен круг из 34 звездочек – число штатов на момент учреждения награды, а внутри круга – профильное изображение головы богини Минервы. Ее обрамляет надпись: «United States of America».

    В 1963 году положение о Медали почета было изменено, и ею стали награждать за подвиги, совершенные и в мирное время. А еще через год конгресс США принял решение о предоставлении кавалерам Медали почета, по достижении ими 40-летнего возраста, ежемесячного пособия в 100 долларов.

    В годы Второй мировой войны около 500 человек были награждены Медалью почета. Среди них – генерал Д. Макартур, командовавший вооруженными силами США на Дальнем Востоке, а затем союзными войсками в юго-западной части Тихого океана. Этой награды были удостоены также У. Донован, возглавлявший в военное время стратегическую разведку США, и военнослужащий А. Мерфи, на счету которого самое большое количество наград в вооруженных силах США – 28. Генерал Д. Эйзенхауэр, верховный главнокомандующий экспедиционными силами союзников в Западной Европе, а впоследствии президент США, тоже был награжден Медалью почета, однако отказался принять награду, заявив, что недостоин ее.

    Интересна судьба «Медали Конгресса», учрежденной во время Гражданской войны в США, когда в конце 1863 года столицу северян защищал 27-й Мейнский пехотный полк. Еще в июне истекал 9-месячный срок службы солдат, но тут до них докатились слухи, что на территорию северян ворвались войска генерала Ли и движутся к почти беззащитной столице.

    Представитель конгресса примчался на боевые позиции, чтобы уговорить солдат не уходить до тех пор, пока не минует опасность. Те недостаточно патриотично отнеслись к его призыву, и тогда представитель конгресса поклялся вручить всем отважным воинам недавно учрежденную награду – «Медаль Конгресса».

    Армия генерала Ли до позиций не дошла, она была разбита в битве при Геттисберге. В Мейнском полку было 864 солдата и офицера, и конгресс США приказал изготовить именно столько медалей. Когда награды прибыли, вручать их оказалось делом сложным, так как после горячей речи конгресмена многие солдаты все же покинули позиции и отправились домой. В окопах осталось лишь 300 патриотов, им полковник и роздал награды, а оставшиеся медали положил у себя в конюшне и забыл о них.

    В 1897 году полковник умер, медали из его конюшни куда-то исчезли и вскоре стали появляться на рынке. Здесь их весьма высоко оценили коллекционеры, так как это были медали самого первого образца – бронзовые, с перевернутым вертикальным лучом вниз, а пятиконечные звезды с орлом – сверху. Эти медали носились на ленте, изображающей американский флаг[64].

    В годы Первой мировой войны в США выпустили особую наградную Медаль победы (VIKTORY) с 38 разными пряжками. Четырнадцать из них обозначали места сражений (в основном на территории Франции), пять – названия государств или одного большого региона, где приходилось воевать американцам. Остальные 19 пряжек предназначались для моряков и морских пехотинцев: на таких пряжках указывались наименования различных военно-морских специальностей, классов кораблей и мировых акваторий, в которых в Первую мировую войну плавали корабли военно-морских сил США.

    Гражданская война в Сибири тоже оставила свой след в истории фалеристики США. Американцы, участвовавшие в интервенции против России с 12 ноября 1918 года по 30 марта 1920 года, тоже получили право на Медаль победы и пряжки с надписью «Russia», «Siberia» и «White Sea».

    В 1918 году в США был учрежден «Крест за отличную службу», который вручается военнослужащим сухопутных сил, проявившим героизм в бою[65]. К этой награде был дважды представлен бывший президент Филиппин Ф. Маркос, служивший в годы Второй мировой войны в армии США.

    В 1942 году появился орден «Легион заслуг» – единственная в настоящее время награда США европейского типа, так как она имеет степени – различные для командного состава, старших и младших офицеров и рядового состава армии. По своему статуту, структуре и внешнему виду орденский знак – пять белых зубцов с красными гранями на круглом медальоне, оформленном в виде золотого венка, – продолжает традиции французского ордена Почетного легиона. Зубцы сходятся к расположенному в центре голубому кругу, внутри которого помещены 13 белых звездочек.

    «Легион заслуг» присуждается как офицерам армии США, так и гражданам других государств, но исключительно за воинские доблести. Этой награды удостоились и советские военачальники, прославившиеся в годы Второй мировой войны, – Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский, Р.Я. Малиновский, К.Ф. Мерецков, А.А. Новиков, Л.А. Говоров и А.И. Еременко.

    С 1944 года участие в боевых операциях, в том числе и в операциях по обеспечению самих боевых действий, отмечается в США Бронзовой звездой. За проявленный при этом героизм к ленте этого знака отличия прикалывается бронзовый значок в виде буквы V (Valor). Бронзовой звезды удостоились, в частности, К. Уайнбергер (бывший министр обороны США), Г. Киссинджер – бывший госсекретарь и помощник президента США по вопросам национальной безопасности, служивший в военные годы на западноевропейском театре военных действий, и др. Эта американская награда была вручена и французскому маляру Р. Дюше, который в 1941 году выкрал план немецких укреплений Нормандии.

    В 1945 году в США была учреждена «Медаль свободы» для лиц, не служивших в рядах вооруженных сил, но внесших значительный вклад в борьбу союзных государств за успешное завершение Второй мировой войны. С 1952 года эта награда стала вручаться и за героические действия по обеспечению безопасности США и их союзников, совершенные не только в военное время. По решению президента Д. Кеннеди с 1963 года эта награда стала называться Президентской медалью свободы: она вручается также и за достижения в общественной, культурной и других областях деятельности. Этого знака отличия удостоились астронавт Н. Армстронг – первый человек, ступивший на Луну, и выдающаяся киноактриса и эстрадная певица Марлен Дитрих.

    В 1953 году в США учредили «Медаль национальной безопасности», которая вручается за службу в разведывательных органах. Медаль выполнена в форме голубой розы с 16-ю лепестками и с красным овалом вокруг, на котором сделана надпись: UNITED STATES OF AMERICA NATIONAL SECURITE (Национальная безопасность Соединенных Штатов Америки). Вся эта композиция обрамляется узором в форме золотого венка. Пряжкой, сделанной в форме орла с распростертыми крыльями, «Медаль национальной безопасности» прикрепляется к зеленой ленте с голубыми краями.

    Уваровские награды за исторические сочинения

    Российский государственный деятель граф Сергей Семенович Уваров оставил значительный след в истории российского просвещения, хотя не всегда результаты его деятельности признавались однозначно положительными. Он часто подвергался критике как проводник так называемой «теории официальной народности», и долгие годы в советской исторической науке его клеймили прежде всего как автора выдвинутой формулы «православие, самодержавие, народность», а также за стремление затруднить доступ к получению образования лицам недворянского происхождения и усилить правительственный контроль над университетами и гимназиями.

    В последнее время столь негативные оценки места министра С.С. Уварова в истории российской культуры подвергаются существенному пересмотру, и в новых публикациях перед нами предстает незаурядная личность графа как просветителя и министра народного просвещения.

    С.С. Уваров, несомненно, был человеком передовых взглядов своего времени. Еще в юности он начал писать стихи, и его произведения ходили по рукам в светском обществе. В.А. Жуковский считал его талантливым, хотя и досадовал, что молодой поэт пишет не по-русски, а по-французски или по-немецки. Молодой граф действительно писал на четырех языках, а свободно изъясняться мог на семи. Из-под его пера вышло более 20 самых разнообразных сочинений – литературных, исторических и философских, которые принесли ему европейскую известность.


    Проникшись идеями, владевшими Европой и Россией на рубеже XVIII и XIX веков, С.С. Уваров разработал собственную теорию исторического прогресса и до конца жизни заявлял, что его принципы составляют «прочную и твердую основу». Согласно им, история показывает человечеству «естественный ход политической свободы», предначертанной и направляемой Провидением. Господь завещал людям христианство с его «великим уроком морального равенства» как «залог политической свободы». С.С. Уваров считал, что, лишь достигнув «зрелости», народы смогут подняться до этой свободы.

    В 1810 году С.С. Уваров написал свою первую работу «Проект азиатской Академии», в которой предлагал создать под скипетром русского монарха особое научное учреждение, которое бы занималось углубленным изучением Востока, что было необходимо и для политических интересов России, и для развития всей европейской науки. Проект принес ему известность, и сам великий И.В. Гете отзывался о нем с восторгом: «Ваши намерения направлены на то самое, к чему я давно и тщетно обращал свои усилия».

    В те годы граф С.С. Уваров был невысокого мнения об образованности аристократической молодежи России и говорил, что оно «поверхностно и более блестящее по внешности, нежели основательно по глубине». В 1818 году граф сделал для себя два вывода: что Россия должна прокладывать свой собственный путь к «зрелости» и что основой прогресса является образование. Поэтому он считал своим долгом просвещать не только Россию, но и ее монархов, чтобы подвести страну к «порогу гражданства».

    В 1818 году С.С. Уваров стал президентом Российской Императорской академии наук, у которой тогда было множество самых разнообразных проблем. Одним из главных препятствий на пути университетского строительства в России являлась крайняя бедность: у Академии не хватало денег, ее здания, библиотеки и коллекции находились в скверном состоянии, среди ученых царил дух анархии. Двухэтажное здание на берегу Невы до того обветшало, что даже находиться в нем было опасно. Многие впоследствии говорили, что своим преданным трудом С.С. Уваров спас Академию от распада и поднял ее до уровня ведущих академий мира. К 100-летнему юбилею Академии наук он добился субсидий на ремонт нескольких зданий и на покупку еще одного. Граф лично распланировал каждую деталь юбилейных торжеств, на которых 26 декабря 1826 года присутствовала вся императорская фамилия. Торжественную церемонию С.С. Уваров открыл речью, в которой восславил основателя Академии наук Петра I как мудрого реформатора, понимавшего значение науки для могущества государства. Затем рассказал об историческом вкладе каждого российского императора в развитие науки, а Николаю I была вручена медаль с изображением греческой богини, венчающей лавровым венком Петра Великого.

    На посту министра народного просвещения, попечителя Петербургского учебного округа и президента Императорской академии наук С.С. Уваров проявил незаурядное административное и творческое дарование. Уже через месяц после того, как он стал министром народного просвещения, граф взял под свой личный контроль все высшее образование России, и время его руководства Министерством стало для высших учебных заведений России периодом истинного возрождения. В начале 1830-х годов они влачили жалкое существование: их материальное оснащение было довольно скудным, преподавание велось слабо, многие кафедры пустовали из-за нехватки русских ученых. С.С. Уваров создал два новых университета, а в других университетах при нем расширился штат сотрудников, расцвели библиотеки, подняли размер жалованья и пенсий преподавателям, заметно увеличилось число студентов. Благодаря такой политике в университеты потянулись даже отпрыски богатых аристократических семей.

    На высокий уровень С.С. Уваров поднял и средние учебные заведения, поощряя в обществе интерес к техническим и естественным наукам, способствуя созданию и развитию славистики, востоковедения и классической филологии. Он формировал в России исторические архивы и организовывал археологические исследования, основал Азиатский музей. Поэтому в памяти потомков он остается человеком, положившим всю свою душу служению русской науке.

    Этому же делу был предан и его сын – граф Алексей Сергеевич Уваров. Еще в годы юношеского ученья он почувствовал в себе влечение к отечественной истории и археологии. Вся жизнь его состояла из целого ряда трудов, согретых мыслью о пользе науки, любви к Отечеству и памяти его исторических судеб. Уже в ранней молодости А.С. Уваров с особым усердием начал собирать древние русские монеты, медали и рукописи и со временем собрал богатейшую коллекцию, которую радушно предоставлял всем, кто хотел ее изучать. При первом же своем вступлении на ученое поприще он пробует свои силы и в археологии: занимается раскопками по берегам Черного моря, где когда-то процветали греческие колонии. Позднее раскапывал не тронутые дотоле курганы суздальской земли и всегда привлекал других деятелей науки к археологическим изысканиям в разных краях России. А.С. Уваров приложил много усилий для создания в России таких ученых центров, главной целью которых стало бы изучение памятников русской старины.

    После смерти отца А.С. Уваров в память о нем учредил «на вечные времена» премии его имени за сочинения по русской истории и за драматические произведения, чтобы поощрить русских писателей к занятиям русской и славянской историей в обширном значении этого слова. В письме на имя президента Академии наук от 1 марта 1856 года он предложил вносить 3000 рублей ежегодно: из этой суммы одна большая награда должна была составить 1500 рублей, две меньшие – по 500 рублей и одна поощрительная – тоже 500 рублей (за исполнение предложенных Академией исследований). Граф обязывался сделать соответствующие распоряжения, чтобы и после его смерти эта сумма вносилась в Академию или раз и навсегда был внесен капитал в 75 000 рублей.

    Вместе с тем в Академию наук был отправлен и проект правил присуждения Уваровских премий. В соответствии с этими правилами присуждение премий производилось до 1876 года, затем граф А.С. Уваров заявил Академии наук о своем желании со следующего года драматические произведения исключить из числа сочинений, которые могут участвовать в соискании наград. За этим заявлением должно было последовать существенное изменение правил награждения, поэтому Академия наук составила новый проект и направила его А.С. Уварову. Граф ответил, что «сам в свою очередь занимается составлением проекта изменений», который и представит в Академию. В декабре 1884 году А.С. Уваров скончался, не успев как «изменить Положение о наградах в существенных чертах», так и обеспечить их существование юридическим актом после своей смерти.

    После кончины А.С. Уварова денежные взносы на награды не производились в течение 1885 и 1886 годов. Однако в эти два года Академия наук все же продолжала вручать награды за исторические сочинения за счет небольшого капитала, который образовался от не присужденных до того времени поощрительных премий. В дальнейшем этот капитал сократился настолько, что Академия наук стала распоряжаться им с особенной тщательностью и расходовала его только на вручение поощрительных премий, для чего он, собственно, и предназначался. Поэтому дальнейшие изъятия из этого фонда были прекращены, и вручение общих наград в 1877 году вовсе не состоялось.

    Между тем наследники графа заявляли о своем желании продолжать вручать премии, но намеревались внести в «Положение о наградах графа Уварова» некоторые изменения, а до того «соискание упомянутых наград производить на основании существующих правил». Согласно им, на конкурс допускались все сочинения, относившиеся к политической истории России и других славянских стран, истории церкви, законодательства, древностей, языка, словесности, искусства и художеств в тех же странах, а также драматические произведения. Это должны были быть оригинальные произведения, написанные на русском языке, – напечатанные или даже рукописные, но одобренные цензурой к напечатанию. Если же исторические сочинения выдвигались на соискание поощрительных наград или же вторично на всеобщий конкурс, то их могли принять и без предварительного цензурного одобрения.

    К конкурсу не допускались сочинения, хоть и относящиеся к русской и славянской истории, но

    – переведенные с иностранных языков;

    – простые собрания актов, грамот или просто необработанных материалов;

    – книги, хоть и касающиеся русской истории, но изданные по распоряжению правительства;

    – грамматики, словари и учебные пособия;

    – последующие издания книг, которые уже были удостоены наград в одном из предшествующих изданий;

    – сочинения действительных членов Академии наук.

    Многотомные ученые сочинения допускались на конкурс после выхода в свет одного или нескольких томов только в том случае, если изданная часть представляла собой самостоятельное целое по изучению определенного предмета. При обсуждении представленных работ внимание прежде всего обращалось на то, способствует ли сочинение полному познанию того вопроса, изучением которого занимается автор; действительно ли отечественной науке недоставало такого труда и соответствует ли он требованиям науки и критики того времени.

    Из драматических произведений на конкурс принимались только трагедии, драмы и комедии, имевшие не менее трех действий. Написанные прозой или стихами, они должны были быть оригинальными, а не переводами, переделками или подражанием иностранным пьесам. Содержание таких произведений должно было быть заимствовано из отечественной истории (из старинной жизни) или современного русского быта. По своему слогу и развитию сюжета пьеса должна была соответствовать главным требованиям драматургического искусства и строгой критики, поэтому при присуждении премий обращалось внимание на их безусловные литературные достоинства, а не на их относительное значение.

    Для рассмотрения драматических произведений, представленных на соискание Уваровских премий, назначалась комиссия из 7 действительных членов Академии наук, которые в помощь себе могли выбрать рецензентов из числа известных русских писателей того времени. Другая комиссия, тоже из 7 действительных членов Академии наук, назначалась для обсуждения всех остальных сочинений. По своему усмотрению она тоже могла приглашать посторонних рецензентов: мнение каждого из них считалось равным с голосом члена комиссии. Большой премии удостаивались сочинения, получившие в обеих комиссиях не менее двух третей одобрительных голосов.

    Торжественное заседание Академии наук назначалось на 25 сентября – в день Святого Сергия, на который приходились именины С.С. Уварова. На нем зачитывался отчет о присуждении всех премий, а также вскрывался пакет с именем автора, который удостаивался поощрительной награды. На этом же заседании объявлялись темы новых исследований для соискания поощрительных премий. Например, ими могли быть изучение истории русских княжеств, исторические отношения польского народа и государства к русскому племени, исследование мореплавания у славянских народов до XIII века, составление комментариев на договоры великих киевских князей с Византией и т. д.

    Шапка, шнурок, халат и другие китайские награды

    До начала XIX века страны Востока обходились без орденов и медалей в европейском понимании этих слов. Однако это не значит, что в восточных странах наград не существовало, просто они были другими. Чаще всего повелители жаловали своим приближенным сабли, земли, халаты и т. д.

    Еще с древних времен в Китае стало складываться особое отношение к головному убору. Одни шапки носили явные следы северного происхождения, другие относились к южной культуре, а третьи являлись результатом слияния обоих типов. Например, к северным относились головные уборы, которые обозначались иероглифом «бянь». Первоначально такие шапки кроили из кожи в виде клиньев, потом эти клинья сшивали и получался своего рода колпак. Обычно к такому колпаку пришивали более или менее широкий околыш. Количество швов между клиньями такой шапки, как и ряды украшавших ее нефритовых шариков, имели иерархическое значение.


    Старинный иероглиф «гуань» (шапка) имеет и еще одно значение – «первенство», главенствующее положение. Головной убор в Китае соотносился прежде всего с должностью, а уж потом с чиновником, который эту должность занимал. Поэтому когда китайцы говорят «уйти, повесив шапку на гвоздь», это означает отставку какого-нибудь государственного чиновника. Когда же два счастливчика хотят поздравить друг друга с назначением, то они «радуются, пощелкивая по пружинящим «ушкам» на шапке коллеги».

    Поздравляя с получением новой должности и в знак пожелания повышения по службе, в Китае было принято изображать петуха, гребешок которого символизировал головной убор чиновника. Такой убор был важнейшей принадлежностью официального китайского костюма, так как именно в нем отражался статус его владельца. Шапка чиновника 1 класса украшалась рубиновым шариком, чиновника 2 класса – коралловым шариком, 3 класса – сапфировым; головной убор чиновника 4 класса украшался шариком из опала, 5 класса – белым прозрачным, 6 класса – матовым. Чиновники 7, 8 и 9 классов имели на шапках бронзовые шарики. Для провинившегося чиновника существовало и наказание – на время с его шапочки снимали шарик.

    Головной убор самого китайского императора весь состоял из символов и представлял собой сложную конструкцию, причем довольно тяжелую. Это была весьма своеобразная корона, спереди и сзади которой на 12 шелковых нитях свисали яшмовые бусины пяти различных цветов. Занавесь заслоняла императора от всего дурного, на что мог случайно упасть его взгляд. Отрезы шелка справа и слева загораживали уши императора от злых наветов и неучтивых речей; приподнятый передний край тульи означал, что власть правителя простирается над всеми подданными Поднебесной империи.

    В зависимости от ранга китайские чиновники отличались и халатами с чрезвычайно своеобразными буфанами – квадратами, которые вышивались или нашивались на спину и грудь. Они являлись знаками различия 9 рангов гражданских и военных чиновников Китая. Обычай вышивать на груди и спине изображения животных и птиц, как отмечают в своем исследовании Л.П. Сычев и В.Л. Сычев[66], идет еще от времен монгольского господства. В эпоху правления династии Мин эти вышивки развились в определенную систему знаков отличия, которая с небольшими изменениями сохранилась до династии Цин.

    Девяти рангам китайских чиновников соответствовали изображения девяти различных птиц: на буфане чиновника первого ранга изображался журавль, второго – золотистый фазан, третьего – павлин, четвертого – дикий гусь, пятого – серебристый фазан, шестого – белая цапля, седьмого – утка-мандаринка, восьмого – перепелка. Чиновник низшего класса довольствовался вышитой на буфане сорокой.

    На буфанах военных чиновников изображались реальные или фантастические животные, символизировавшие храбрость и силу. На буфане офицера первого класса вышивалось фантастическое животное цилинь, второго – лев, третьего – леопард, четвертого – тигр, пятого – медведь, шестого – тигренок, седьмого и восьмого – носорог, девятого – фантастическая морская лошадь.

    Каждый чиновник всегда боялся, что попадет в немилость и вместо награды получит шелковый шнурок. Пояснений не требовалось, и несчастный сам безропотно приводил смертный приговор в исполнение.

    На халатах императоров и наследников престола были вышиты или вытканы драконы с пятью когтями – луны, отсюда и название халата – лунпао. На одежде придворных вышивались драконы с четырьмя когтями – маны, поэтому их халаты назывались манпао. В законах отмечалось, что императоры в виде награды могли даровать сановникам право носить халат с изображением драконов с пятью когтями, но название такой одежды все равно оставалось прежним.

    Кроме драконов, подол императорского халата украшали символические изображения волн и глубины моря: в волнах плавали драгоценности, а в центре (спереди и сзади) и по бокам из них поднимались трехглавые горы. Все пространство халата вокруг драконов заполняли «пятицветные благовещие облака». Таким образом, украшения императорских халатов представляли собой картину мироздания.

    В середине XIX века на заседании Археолого-нумизматического общества Санкт-Петербурга профессор З.Ф. Леонтьевский рассказывал об одной китайской медали, которую считал правильнее называть значком. Сами китайцы называли такие медали «пай-цзы» – марка или дощечка, которую выдавали поденщикам за доставку на место грузов, чтобы по окончании работы плата соответствовала установленной цене за количество тяжелых вещей, перенесенных с одного места на другое.

    Подобные медали-марки, сделанные из желтой меди, выдавались и носильщикам императорских носилок, которые следовали за повелителем Поднебесной империи и по очереди сменялись в определенных местах. Марку-медаль, прикрепленную к шнурку, носили на поясе, чтобы носильщиков можно было отличить от других служителей и чтобы никто другой не взялся не за свое дело и не нарушил движение носилок. Императорские носилки несли так бережно и покойно, что вода в поставленной на них чашке (с краями наравне) не расплескивалась.

    В легких носилках императора несли четыре человека, в тяжелых – 36 человек. В тяжелые носилки император садился только в тех случаях, когда отправлялся к Храму неба. Тогда 108 носильщиков для трех перемен в дороге получали по одному значку при отправлении в путь, а при возвращении отдавали их своему начальнику. Носильщик, не имеющий марки, приговаривался к наказанию, равно как и тот носильщик, кто отдал марку другому.

    Такие марки-медали вне китайской столицы не использовались. Кроме того, никто из китайцев, не принадлежащих к императорской свите, не мог не только носить такую марку-медаль, но даже и видеть ее, так как при проезде никто не смел бросить взор на священную особу императора. Никто даже не отваживался подглядеть, так как знал, что рискует лишиться глаза от стрелы телохранителей, которые имели полное право выстрелить в дерзкого.

    Награды европейского типа, и прежде всего ордена, появились в Китае, когда в страну стали проникать европейцы. Сначала ордена, в западном понимании этого слова, предназначались только для награждения «западных варваров», и такой обычай существовал не только в Китае, но и в других странах Восточной Азии.

    Первый орден – орден Дракона – был учрежден в Китае в 1865 году для награждения иностранных войск, участвовавших в подавлении восстания тайпинов. Орден имел три степени: первая степень ордена представляла собой золотой знак, который носили в петлице на груди. Вторая степень ордена Дракона – это серебряный знак в петлице, третья степень – бронзовый знак в петлице; лента ордена была желтой (одноцветной). Однако вскоре этот орден был упразднен, а вместо него император Цзай-тянь учредил орден Двойного дракона. Дракон издавна является символом императорской власти в Китае. Связь повелителя «Срединной империи» с драконом мистическая: даже естественная смерть императора в глазах подданных представлялась как вознесение в небо на драконе.

    Такие представления нашли свое отражение и в оформлении знаков ордена Двойного дракона, который имел пять классов. Первоначально орденский знак изготовлялся в виде медали, которую носили на красном шнуре со свисающей вниз длинной красной кистью. Знаки ордена по своей форме могли быть прямоугольными или круглыми золотыми пластинами, позже орденский знак стал оформляться в виде серебряного цветка, состоящего из пяти расширяющихся лепестков.

    Вскоре у ордена Двойного дракона появилась звезда, и каждый из трех первых классов ордена стал делиться еще на три степени. Однако сейчас ученые затрудняются ответить, сколько же степеней ордена было на самом деле, так как в разные периоды своего существования он имел различную систему степеней. Орденские звезды тоже имели различную форму: в некоторых степенях они были восьмиконечными, в других – четырехконечными. Например, в центре звезды I степени 1 класса был укреплен рубин, у звезд II степени – сапфир, у звезд III степени – коралл.

    Правила награждения орденами в Китае иерархически были очень строго выстроены. Знаки I степени 1 класса ордена могли получить только главы государств; знаки II степени 1 класса – принцы крови, знаки III степени 1 класса – князья, знаками I степени 2 класса ордена награждались послы. Чтобы различия между знаками были более очевидными, каждый из них имел разную ленту: лента 1 класса была зеленой со светло-зеленой вышитой каймой и желтыми нашитыми драконами. Второму классу полагалась коричневая лента, а драконы на ней были серебряные…

    Награды страны Восходящего солнца

    Наградная система Японии стала складываться сразу же после революции Мэйдзи, совершившейся в 1868 году, когда после почти 550-летнего правления сегунов (военных правителей) власть в стране снова перешла в руки императора. В начале апреля 1868 года в императорском дворце города Киото четырнадцатилетний император Муцухито, перед собранием придворной аристократии и феодальных князей, провозгласил клятвенное обещание нового правительства. Оно состояло из 5 пунктов, гласивших, что

    1. Будет создано широкое собрание, и все государственные дела будут решаться в соответствии с общественным мнением.

    2. Все люди (как правители, так и управляемые) должны единодушно посвятить себя делу преуспевания нации.

    3. Всем военным и гражданским чинам и всему простому народу будет позволено осуществлять свои собственные устремления и развивать свою деятельность.

    4. Все плохие обычаи прошлого будут упразднены; будут соблюдаться правосудие и беспристрастие, как они понимаются всеми.

    5. Знания будут заимствоваться во всем мире, и таким путем основы империи будут упрочены.

    Реформы Мэйдзи включали в себя упразднение феодальных княжеств, были проведены аграрная реформа, капитализация самурайских пенсий и т. д. В Японии начали печатать газеты, по европейскому образцу сформировался японский календарь, в стране стали быстро и эффективно перенимать все важнейшие мировые открытия того времени в науке и технике.

    Вот в таких условиях в течение нескольких лет, начиная с 1875 года, в Японии и было введено большинство национальных наград. С самого начала новые ордена являлись знаками отличия и поощрения для самих японцев, однако были предусмотрены награждения некоторыми степенями определенных орденов и иностранцев. Кроме коронованных особ чаще всего награждались дипломатические представители разных рангов. Чтобы получить японскую награду, иностранец должен был прожить в стране от 3 до 10 лет.

    Первой среди японских наград была учреждена военная медаль. В начале 1870-х годов несколько японских кораблей потерпели крушение у берегов Тайваня, а их команды были перебиты жителями этого острова. В то время Тайвань принадлежал Китаю, но император Поднебесной империи отказался признать ответственность за действия тайванцев. Тогда в Японии решили собрать самураев, недовольных лишением своих бывших привилегий после свершившейся революции, и отправить их на Тайвань для наказания виновных.


    Знак ордена Восходящего солнца


    Однако ведущие европейские страны совсем не хотели, чтобы Япония вмешивалась в дела Китая, входившего в сферу их интересов. Под давлением западной дипломатии японское правительство формально вынуждено было устраниться от экспедиции, однако на Тайвань, как бы по собственной инициативе, отправился генерал Цугумиси, купивший два корабля. На острове война с китайцами ограничилась сложными маневрами, в результате которых было достигнуто перемирие и японские самураи вернулись домой.

    После этих событий в Японии и учредили первую военную награду. Впоследствии их будет создано еще много, а венчает пирамиду японских военных наград орден Золотого сокола. Основой многоцветного и насыщенного военной атрибутикой орденского знака являются древние знамена и венчающий их золотой сокол. Старинная легенда рассказывает, что

    первый японский император Дзимму, стремясь объединить страну, поделенную между несколькими князьями, потерпел в битве с ними поражение. Но император обладал магической силой и мог общаться с богами, и потому боги принесли ему золотого сокола, который посоветовал императору возобновить сражение на рассвете и наступать с востока. Лучи восходящего солнца и сияние золотого сокола ослепили врагов, и победа оказалась на стороне императора Дзимму.

    Орден Золотого сокола был учрежден в 1890 году, но еще почти за 20 лет до этого (в 1871 г.) Государственный совет постановил учредить в Японии орден, хотя тогда даже названия для него не было придумано. Ясно было только одно: орден будет учрежден по образцу европейских наград. Три года прошло в обсуждении проектов новой награды и изготовлении пробных образцов, и только в апреле 1875 года официально утвердили орден Восходящего солнца – один из самых красивых орденов в мире.

    Орден Восходящего солнца имеет 8 степеней, которые различаются между собой цветом орденских лент, размером и некоторыми другими особенностями знака. Для орденского знака всех степеней ордена Восходящего солнца (кроме двух низших) основой является одна и та же звезда. Звезда имеет 32 луча, а в середине ее – сверкающее солнце из красной эмали (надписи на нем нет). И оно действительно «сверкает», так как центр ордена – это вогнутое стекло, покрытое маленькой красной линзой. Над звездой помещены три веточки: к средней из них прикреплена зеленая подвеска для ношения ордена на ленте, изображающая листья и цветы священного дерева Токва (Дерева жизни).

    Орденский знак I степени – это звезда, которая носится на правой стороне груди, и звезда на ленте через правое плечо; знак ордена Восходящего солнца II степени представляет собой звезду без ленты, которая носится на правой стороне груди, III степень ордена – это звезда, которая носится на шее на ленте, и т. д. При орденских знаках I, III и IV степеней лучи сделаны из белой эмали и окружены золотой оправой. Звезда ордена Восходящего солнца II степени – меньшего размера, с золотыми лучами: она наложена на звезду большего размера с серебряными лучами. Орденская лента белая с красными полосками по краям.

    Две низшие степени ордена Восходящего солнца предназначались для награждения солдат и чиновников невысокого ранга. Их знак представляет собой увеличенную подвеску, которая носится наподобие медали. Он состоит из трех зеленых эмальированных листьев с золотыми ветвями для VII степени и с серебряными ветвями для VIII степени.

    Через год, в 1876 году, в Японии учреждается высшая и совершенно самостоятельная степень ордена Восходящего солнца – орден Хризантемы. Это любимый цветок японцев, и его культивируют в стране с незапамятных времен: это цветок национальный, выращиванием его увлекается весь японский народ, начиная с императора и кончая самыми бедными людьми. Хризантема воспета многими поэтами, в честь нее устраиваются народные праздники. Из хризантем делаются замечательные композиции, изображающие группы людей и даже целые исторические сцены. Тут можно увидеть сцены битв, когда кровь «льется» ручьем; «плывут» корабли с развевающимися парусами; храбрые герои побеждают вылезающих из скал чудовищ, «пенятся» водопады…

    Изображение хризантемы священно, и, на основании государственных законов, право носить одежду из ткани с рисунком цветка имеют только члены императорского дома. В случае нарушения этого закона, а также за любую попытку изобразить эту японскую эмблему и символ императорской власти все остальные японцы карались смертной казнью. Причину такого почитания японцами именно этого цветка объясняет само его название: «кику» – солнце, которое дает жизнь всему живому на земле. В качестве такого символа хризантема стала использоваться в Японии очень давно, и доказательством этого служит изображение хризантемы на клинке сабли, принадлежавшей в XII веке царствующему тогда микадо.

    Орден Хризантемы предназначается только для членов императорского дома и коронованных особ. Орденский знак подобен знаку ордена Восходящего солнца, только вокруг него располагаются четыре желтых цветка хризантемы с листиками, а самый крупный цветок увенчивает орденский знак сверху.

    В 1888 году в Японии появилась еще одна высокая степень ордена Восходящего солнца – орден Токвы и Солнца. Знак его на концах лучей украшают пятилепестковые лиловые цветы, а вверху – листья и цветы Токвы.

    В этом же году были учреждены еще две японские награды – орден Священной короны (предназначался для женщин) и орден Священного сокровища. Следует напомнить, что священных сокровищ в Японии три: это зеркало, яшма и меч. Согласно легенде, японская императорская фамилия произошла от Аматэрасу – богини Солнца.

    Однажды богиня разгневалась на своего брата Сусаноо, бога ветров и бурь, за совершение им поступков, которые в древней Японии считались тяжелейшими прегрешениями. Сусаноо разрушал оросительные системы на полях, возделанных Аматэрасу, осквернил ее покои, содрал шкуру с живой лошади и до смерти напугал небесных ткачих, которые вместе с богиней занимались ткачеством. Разгневанная богиня укрылась в гроте, и мир погрузился во тьму.

    И тогда небесные божества стали придумывать разные способы, чтобы выманить Аматэрасу из пещеры. Сначала они принесли к пещере торий (насест) и посадили на них «долгопоющих птиц», петухов, чей крик возвещает наступление утра. Когда этого оказалось недостаточно, божества изготовили большое бронзовое зеркало и повесили его на ветвях дерева у входа в пещеру. В довершение всего богиня Амэ-но удзумэ пустилась в пляс на перевернутом котле и в ритуальном экстазе сбросила с себя одежду. Это вызвало огромное веселье у небожителей, и они стали громко смеяться.

    Услышав разразившийся хохот, Аматэрасу чуть выглянула из пещеры, чтобы узнать в чем дело. И боги, ответив, что среди них появилось более яркое солнце, стали показывать богине на большое зеркало. Изумленная своим отражением, Аматэрасу на несколько мгновений застыла в оцепенении, чем и воспользовался небесный бог-силач Амэ-но титикарао. Он вытащил богиню из пещеры, и в мир вновь вернулся солнечный свет.

    Вот это зеркало, а также яшмовые подвески и меч, богиня Аматэрасу вручила своему внуку Нинигино Микото с такими словами: «Освещай мир так же ярко, как это зеркало. Правь миром чудодейственным взмахом этих яшмовых подвесок. Покоряй тех, кто не будет послушен тебе, потрясая этим божественным мечом». Нинигино Микото в свою очередь передал божественные сокровища своим потомкам – японским императорам.

    Эти сокровища должны были вечно храниться в императорском дворце, так как без них императорская власть была бы неполной. Но во время длительных войн между кланами Тайра и Минамото, борющихся за власть, священный меч утонул в море. Таким образом, остались только две реликвии, что и отражено в знаке ордена Священного сокровища. Он представляет собой покрытый белой эмалью крест из лучей разной длины. В центре креста на синюю эмаль наложено серебряное зеркало, а вкруг него – ожерелье из красных эмалевых кружочков, символизирующих яшмовые подвески.

    Награды бухарского Эмирата

    В 1864 году началось решительное продвижение царской России в Среднюю Азию. В сентябре царские войска заняли Чимкент и двинулись к Ташкенту – крупному торгово-экономическому центру Кокандского ханства. В городе было многочисленное население и стоял сильный гарнизон, поэтому русским войскам тогда не удалось взять Ташкент, но уже весной следующего года город перешел под власть русского царя.

    Завоевания царской России в Средней Азии не могли не привести к столкновению ее с Бухарским эмиратом. Эмир Музаффар в то время вел борьбу с Кокандским ханством, его войска заняли Ходжент и успешно продвигались в глубь Коканда. Поэтому занятие Ташкента русскими войсками вызвало сильное неудовольствие эмира Бухары, который сам хотел захватить этот важнейший центр Средней Азии. Эмир отправил к генералу Черняеву, командовавшему русскими войсками, своих приближенных с требованием очистить Ташкент и отойти к Чимкенту. Одновременно бухарское посольство было направлено и в Санкт-Петербург, чтобы выяснить цели русских завоеваний в Кокандском ханстве.

    Бухарский эмир готовился оказать русским серьезное сопротивление, но в октябре 1866 года его войска были разбиты под Джизаком, а сам он с верными приближенными бежал. Вскоре ему были предъявлены предварительные условия мира, которые предусматривали признание Бухарой всех территориальных завоеваний России в Средней Азии. В сентябре 1873 года по новому договору Бухарский эмират признавался протекторатом России, и ему запрещалось проводить самостоятельные внешние сношения с иностранными государствами. Одновременно Россия обязывалась сохранять территориальную целостность эмирата и помогать эмиру в борьбе с внутренними врагами и защищать его от внешней угрозы.


    Орден Благородной Бухары, золотой


    С переходом Бухарского эмирата под протекторат России в нем появились и первые награды. В 1881 году эмир Музафар ад-Дин учредил орден Благородной Бухары, который имел только звезду, а орденского знака у него не было. В литературе орден Благородной Бухары чаще всего и упоминается как «звезда» (иногда даже как «орден Восходящей звезды Бухары»), так как основой этой и последующих бухарских наград часто становились русские или персидские звезды. Из них извлекали центральный медальон, а вместо него приваривали кружок, покрытый эмалью (чаще всего синей и зеленой) с надписью арабской вязью («Награда столицы Благородной Бухары») и датой начала правления эмира.

    Новую награду сразу же верноподданно послали в Россию «белому царю»[67]. В 1882 году орден Благородной Бухары имели уже некоторые офицеры бухарской армии, но широко жаловать награду русским эмир воздерживался, опасаясь неудовольствия своего духовенства. Однако при эмире Абдалахаде, который вступил на трон в 1885 году, орден сделался уже главным подношением представителям русской администрации. Принимать награду русским подданным разрешалось, но ношение ее до 1893 года было запрещено: кроме тех случаев, когда награжденному предстояла встреча с самим эмиром или его представителем.

    В России орден Благородной Бухары получил известность только с 1893 года, когда бухарский эмир совершил почти трехмесячное путешествие в Санкт-Петербург и обратно. Эмир Абдалахад понимал, что ему, как великому правителю, следует награждать хозяев, и потому повелел изготовить достаточный запас орденских звезд. Он роздал более 150 орденов самым различным лицам – от членов императорской фамилии до корреспондентов газет и журналов. В Москве награду получили даже устроители персональной бани для эмира.

    Орден Благородной Бухары имел 8 степеней: три – золотых, три – серебряных и два наивысших класса – золотая звезда с бриллиантами и золотая звезда с алмазами. Орденские звезды каждой степени различались размером центрального медальона и орнаментом, который в нем размещался. Иногда была позолочена только середина медальона, а лучи звезды были серебряными.

    Форма орденских знаков (по крайней мере, первых шести степеней) была позаимствована у звезды ордена Святого Станислава (или Святой Анны). Именно поэтому знак ордена Благородной Бухары не имел ленты, ведь русские носили свои звезды на груди, а не на ленте.

    И хотя эмир Абдалахад, как указывалось выше, роздал более 150 орденов, это все же не так много: если бы этим все и ограничилось, орден Благородной Бухары был бы весьма редким. Вернувшись домой, эмир все чаще стал награждать им своих подданных: к началу Октябрьской революции в Бухаре, наверное, не оставалось уже ни одного бая, чиновника или офицера, на халате которых не блестел бы орден Благородной Бухары. Кроме того, орден стали широко раздавать и русским: его мог получить любой офицер или чиновник, побывавший в Бухаре, а таких было немало. Орден Благородной Бухары получали и купцы, торговавшие с Бухарой, для чего достаточно было поднести скромное подношение соответствующему бухарскому чиновнику.

    В Санкт-Петербурге и Москве эмир Абдалахад, насмотревшись на российские ордена, научился лучше разбираться в них, к тому же сам он получил бриллиантовые знаки ордена Александра Невского. Поэтому второй бухарский орден, более высокий по значимости (орден Короны государства Бухары), был учрежден уже по всем правилам – с орденской звездой, знаком и красной лентой, повторяющей цвет ленты ордена Александра Невского.

    Знаком ордена Короны государства Бухары являлся золотой прорезной ромб с круглой голубой серединой: из нее к углам ромба тянулись лучи креста, унизанные алмазами, а между лучами помещались рубиновые треугольники. Золотая орденская звезда была ромбовидной, лучистой, с четырьмя крупными алмазами.

    Орден Короны государства Бухары, хоть и превосходил своего предшественника рангом, однако просуществовал недолго. В 1898 году в Бухарском эмирате была учреждена самая высокая награда – Искандер Салис (Солнце Александра), установленная в память о русском императоре Александре III. Эта награда предназначалась исключительно для награждения наиболее высокопоставленных русских. Знаки ордена Солнце Александра науке долгое время не были известны, но по предположению И. Спасского, который опирается в своих исследованиях на фотографию эмира, орденскую звезду носили на правой стороне груди.

    И. Можейко в своей книге приводит уже более подробные сведения. Орден Солнце Александра выполнялся из чистого золота в виде звезды с восемью короткими лучами, покрытыми эмальированным орнаментом. В середине располагался круг, в центре которого помещались 4 бриллианта, расположенные в виде треугольника, означающего букву «А». Под ней в маленьком кружочке располагалась арабская цифра «III», окруженная бриллиантами. Вокруг шла надпись: «Орден Искандер Салис столичного города Благородной Бухары». Золотая застежка к ордену тоже была сделана в виде треугольника, окруженного орнаментом из эмали; орденская лента была темно-красного цвета с белой полосой посередине[68].

    В конце XIX века в Бухаре появились и медали, выдававшиеся за разные заслуги. Медали покрывались разноцветной эмалью и разделялись на три степени. Высшая степень – восьмигранная, такую медаль носили на шее на красной ленте; медаль второй степени была круглая, и ее носили на такой же ленте на груди. В последние годы существования Бухарского эмирата их стали делать из бронзы, позолоченными; медаль третьей степени была серебряной.

    Премии имени Митрополита Макария

    По своим высоким нравственным качествам, по обширной и многосторонней учености, широко известной во всем образованном мире, митрополит Московский и Коломенский Макарий (1816–1882) был выдающимся деятелем Русской Православной Церкви. Историк, автор фундаментального 12-томного труда «История русской церкви», он начал свое обучение в Курской духовной семинарии. Здесь он изучал богословские и философские, исторические и физико-математические науки, а также словесность; изучил еврейский, греческий, латинский и французский языки. По окончании семинарии Макарий поступает в Киевскую духовную академию, за время учебы в которой во всем блеске проявились его богатые дарования. Здесь ученое призвание молодого студента получило определенное направление, и Макарий целиком посвятил себя изучению богословия и пастырского проповеднического красноречия. Чтобы всецело посвятить себя наукам, еще во время учебы в академии он изъявил желание постричься в монахи.


    Крупный деятель богословия, он всячески содействовал развитию не только этой науки, но и наукам вообще. Еще в бытность свою архиепископом Харьковским, Макарий пожелал все свои деньги, накопленные бережливостью и учеными трудами, хранить в неприкосновенности до тех пор, пока из них не составится значительная сумма. Затем положить эту сумму в банк, чтобы на проценты с нее были учреждены ежегодные премии для поощрения отечественных талантов, посвятивших себя делу науки.

    Когда многолетними учеными трудами высокопреосвященный митрополит Макарий составил капитал в 120 000 рублей, он в 1867 году обратился к графу Д.А. Толстому (обер-прокурору Святейшего Синода) с просьбой передать эти деньги в Государственное казначейство для учреждения (после смерти) премии его имени, которые вручались бы талантливым исследователям. Причем за достойнейшие сочинения не только по наукам богословским, но и по предметам светским. Сначала, по истечении года, проценты с капитала должны были поступать в распоряжение Святейшего Синода Русской Православной Церкви, чтобы премия вручалась за труды духовного содержания. На следующий год средства поступали бы в распоряжение Российской Императорской академии наук – для вручения их за научные сочинения.

    Академией наук патриотическое намерение митрополита Макария было встречено с глубокой признательностью, так как занятия наукой в значительной степени всегда нуждаются в поддержке. По соглашению с преподобным митрополитом Макарием Академия наук составила проект основных положений о премиях его имени за труды по светским наукам. Проект этот 8 мая 1867 года был утвержден императором Александром II.

    В 1869 году по случаю юбилея Киевской духовной академии высокопреосвященный Макарий пожертвовал в пользу академии 25 000 рублей, чтобы ежегодные проценты с этого капитала (1375 рублей) вручались студентам за лучшие сочинения духовного характера. В том же году были учреждены премии по 1000 рублей за лучшие учебные пособия по предметам семинарского и духовного образования, которые присуждались учебным комитетом при Святейшем Синоде. Кроме того, были сделаны еще два пожертвования (по 2000 рублей каждое): одно – в пользу Литовской духовной семинарии для учреждения стипендии «для одного из бедных, но достойнейших воспитанников», другое – в пользу Общества вспомоществования бедным студентам Санкт-Петербургской духовной академии.

    После кончины митрополита Макария, когда настало время осуществить его святую волю, основные положения о премиях имени митрополита Макария были еще раз тщательно проработаны и окончательно оформлены правилами, составленными Академией наук и утвержденными министром народного просвещения 14 июня 1883 года. На основании этих правил в одном конкурсе присуждались две полные и три неполные премии: полная премия составляла 1500 рублей, неполная – 1000 рублей.

    На конкурс допускались сочинения по всем отраслям наук и знаний, но премий удостаивались только самостоятельные труды, которые могли бы внести в науку новые наблюдения, факты и воззрения и тем самым существенно обогатить ее. Премии (полные и неполные) могли назначаться не только за законченное произведение, но и за один или несколько томов многотомного сочинения, если они составляли цельное исследование. Соискатели могли представить сочинения как печатные, так и рукописные. Но если премия присуждалась сочинению рукописному, она выдавалась автору только после того, как труд его будет опубликован.

    Присуждение премий имени митрополита Макария Академией наук происходило по нечетным годам, начиная с 1885. В эти годы день рождения митрополита Макария – 19 сентября – праздновался особенно торжественным собранием, на котором до всеобщего сведения доводились результаты присуждения премий.

    На первый конкурс поступило 16 сочинений, которые рассматривала специальная комиссия, назначенная общим собранием Академии наук. Два из них комиссия отклонила, так как они не соответствовали правилам о премиях имени митрополита Макария. Для остальных сочинений были назначены рецензенты – частью из числа академиков, частью из посторонних ученых. Получив отзывы рецензентов, комиссия обсудила достоинства каждого из 13 сочинений[69] и решила два из них отметить полными премиями и три – неполными.

    Первую полную премию получил А. Петрушевский за свой труд «Генералиссимус князь Суворов». В рецензии отмечалось, что автор поставил своей целью изобразить русского полководца не легендарным богатырем, а живым человеком со всеми его страстями, достоинствами и недостатками. Исследование А. Петрушевского предназначалось для широких кругов образованной публики русского общества, а не только для военных, поэтому автор старался избегать излишней военной терминологии и подробного описания военных баталий.

    Вторая полная премия была присуждена В.В. Докучаеву за сочинение «Русский чернозем». Это обширное сочинение стоило автору шести лет усиленной работы и является результатом его многочисленных поездок в главные черноземные районы страны для изучения на месте как типичного чернозема, так и перехода его к другим почвам. Рецензенты отмечали, что труд этот для России имеет большое научное и практическое значение: ни в какой другой стране Европы изучение почвы не обещает столь плодотворных результатов, как в России. Здесь имеются еще огромные пространства девственных земель, и почвы находятся под влиянием самых разнообразных условий климата, растительности, грунта, рельефа местности и т. д.

    Неполные премии на первом конкурсе премий имени митрополита Макария получили А.А. Тилло за «Опыт нивеллировки Российской Империи» – исследование о точном рельефе поверхности России, С.А. Давыдова за исследование «Русское кружево» и Ф.П. Кеппен за сочинение «Географическое распространение хвойных деревьев в Европейской России и на Кавказе» (с таблицею рисунков и 3 картами).

    Последняя премия имени митрополита Макария от имени Российской Императорской академии наук была вручена в 1913 году – перед Первой мировой войной, от имени Святейшего Синода Русской Православной Церкви – в 1917 году. После Октябрьской революции на переиздание трудов историка и богослова митрополита Макария советская власть наложила запрет, а Макариевская премия, как и многие другие, прекратила свое существование. Лишь в конце 1995 года, в новых исторических условиях, эта премия была восстановлена.

    Учредителями современной премии имени митрополита Макария выступили Московский патриархат, правительство Москвы и Российская академия наук. Итоги первого конкурса на лучшие исторические сочинения подводил Экспертный совет фонда и утвердил Комитет по премиям, который возглавляет Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II, президент Российской академии наук Ю.С. Осипов и мэр Москвы Ю.М. Лужков. На конкурс было представлено 46 сочинений по двум номинациям: по истории Русской церкви – 24 произведения, по истории Москвы – 22. В каждой номинации было выдано 6 премий: первая – 5000 долларов (в рублевом эквиваленте), две вторых – по 2500 долларов и три третьих – по 1000 долларов. Каждый из лауреатов получил также и Почетный диплом.

    Ордена бельгийского Королевства

    На Венском конгрессе 1815 года представители держав, победивших и низложивших Наполеона, занимались восстановлением государств в тех границах, а государей в тех правах, как это было до Великой французской революции и до завоевательных походов Наполеона. Но так как у Бельгии не было своей монархической династии, то страну присоединили к Нидерландам, от чего национальное самосознание бельгийцев сильно страдало. Хотя нидерландский король Вильгельм I и обнародовал в августе 1815 года «Основной закон» своего королевства, согласно которому вводилась конституционная монархия, однако права «Генеральных штатов» (Народного представительного собрания) были ограничены.

    В 1815 году король Вильгельм I учредил для Голландии «Военный орден Вильгельма» (4 степеней), а для Бельгии – гражданский орден Заслуг бельгийского льва (3 степеней). Орденский знак представляет собой крест, в углах которого помещен инициал «W». В центре его изображался нидерландский лев с мечом и пучком стрел в лапах. Кавалеры степени Большого креста носили крест на ленте через правое плечо, а на левой стороне груди – серебряную звезду с помещенным на ней орденским крестом. Орденская лента была синего цвета с оранжевыми полосками по краям.

    Командорская степень – это крест на ленте на шее и звезда на левой стороне груди, причем звезда II степени – это серебряный крест по форме орденского креста. Кавалерская степень ордена Заслуг бельгийского льва – это белый эмалевый крест в золотой оправе и с золотыми шариками на концах. Между боковыми краями креста помещалось по одной золотой букве «W» (без короны). В центре лицевой стороны креста, на голубом фоне, изображен стоящий золотой лев, а на оборотной стороне сделана надпись: «VIRTUS NOBILITAT» («Добродетель облагораживает»).


    Крест за 25-летнюю службу


    Режим, под которым жили бельгийцы, сурово относился к их нравам и природному, полученному от предков стремлению к свободе и независимости, а также к их культуре, религиозным традициям и языку. В 1830 году бельгийцем был только один министр из семи, лишь 11 чиновников-бельгийцев из 117 и только 288 бельгийских офицеров из 1967. Поэтому эта награда была бельгийцам особенно ненавистна, тем более что вручалась она в основном лицам, сотрудничавшим с властью.

    В 1830 году до Бельгии дошли вести об июльской революции во Франции, где французский народ изгнал короля Карла X. Королем стал Людовик Филипп Орлеанский, который принял предъявленную ему народом конституцию. Пример французов побудил бельгийцев к восстанию, которое началось в Брюсселе после представления оперы «Немая из Портичи» Фенелла. Театр был переполнен, и опера проходила с большим подъемом и громадным успехом. Когда же по сюжету оперы раздались слова о священной любви к отчизне, о гордости и смелости восставших против захватчиков неаполитанцев, раздались крики «Да здравствует свобода!». Из театра возбуждение перекинулось на улицы и площади Брюсселя, куда публика вышла с криками о свободе и революционными призывами.

    В первых числах октября 1830 года правительство Нидерландов постановило, что «бельгийские провинции составят независимое государство», а затем был созван Национальный конгресс, на котором единогласно была признана независимость Бельгии. Члены же Оранского дома на вечные временя устранялись от управления Бельгией.

    Число претендентов на королевский престол было довольно значительное: герцог Немурский, принц Оттон Баварский, принц Капуйский – брат неаполитанского короля, эрцгерцог Карл, герцог Иоанн Саксонский и др. В конце апреля 1831 года Англия осторожно выдвинула свою кандидатуру – принца Леопольда Саксен-Кобургского, которого за год до этого собирались сделать греческим королем. В Бельгии эта кандидатура вызвала большое недовольство, причем самым яростным противником оказалась католическая пресса. Она считала, что кандидатура принца Леопольда «является предвестником не спокойствия, а бури», но после долгих колебаний королем Бельгии избрали именно его.

    По конституции королю принадлежало право жаловать дворянские звания и военные ордена с соблюдением по этому вопросу предписаний закона. В 1832 году король Леопольд I учредил орден Леопольда как военную и гражданскую награду. Сначала орден имел четыре степени, а с 1839 года – шесть. К орденскому знаку двух первых степеней полагались звезды, а при награждении военных на орденском знаке помещались скрещенные мечи. Девиз ордена – «L'UNION FAIT LA FORCE» («В единении сила»).

    После революции 1830–1831 годов сохранился и орден Заслуг бельгийского льва, но в 1839 году он получил новое название – орден Нидерландского льва. Памятником самой бельгийской революции является Железный крест, учрежденный в 1833 году как знак отличия для получивших ранение участников сражений за независимость Бельгии. А в 1856 году был установлен белый эмальированный «Крест за 25-летнюю службу» для офицеров и бронзовый – для солдат. Но этот знак отличия к орденам не причислялся. В 1867 году такой же крест стал гражданским почетным знаком, имеющим пять степеней. В зависимости от рода заслуг награжденные получали этот крест на лентах разных расцветок.

    В конце XIX века, когда европейские страны стали делить между собой земли Африки, на географических картах перед названиями многих стран появились слова «Английский», «Французская» и т. д. Поставила «клеймо» на свою колонию и Бельгия, которая сама еще полвека назад боролась за независимость: в географию вошло название «Бельгийское Конго».

    Первые сведения о Конго проникли в Европу после путешествий Д. Ливингстона и Г.М. Стэнли. Их рассказы о богатой стране, расположенной в центре Африки, разожгли алчное воображение охотников за прибылями. Особенно «заинтересовался» Конго бельгийский король Леопольд II, который привлек Г.М. Стэнли на службу частной финансовой ассоциации. Эту организацию возглавлял сам король, и от ее имени он вновь направил путешественника на берега своенравной реки Конго.

    На этот раз Г.М. Стэнли явился сюда не как исследователь, а как колонизатор. Он построил в открытой им стране ряд опорных пунктов, подкупом и обманом добился, чтобы вожди местных племен продали огромные территории в собственность короля Леопольда II. И вскоре Конго стало самым большим и самым богатым частным владением в истории, а бельгийский король – самым крупным в мире земельным собственником. Его личные владения в 77 раз превышали площадь государства, которым он правил. В 1908 году Леопольд II продал Конго собственному королевству, так и возникла колония «Бельгийское Конго».

    Для колонии было учреждено сразу четыре ордена: орден Африканской звезды, Королевский орден Льва, орден Леопольда II и орден Корона Конго (им отмечались заслуги в области науки, искусства и культуры). Все они имели одинаковый девиз – «TRAVAIL ET PROGRES» («Труд и прогресс»).

    Ордена «Королевского» рода Лузиньянов

    Несмотря на крестовые походы, рыцарским орденам не удалось защитить Иерусалимское королевство, в котором к концу XII века сложились две враждующие между собой группировки. Одна представляла интересы местных феодалов, крепко осевших в своих владениях, с которых они получали огромные доходы. Поэтому они всеми силами старались не нарушать сложившееся равновесие сил с мусульманскими соседями, чтобы не подвергать риску уже завоеванное.

    Вторая партия состояла из тех, кто опоздал к дележу богатого пирога и рассчитывал поправить свои дела захватом чужих земель. Пришедшие из Европы прекрасно понимали, что местные феодалы не станут делиться с ними, и потому обратили свои взоры на Египет и Сирию. Их надежды подогревались военно-монашескими орденами иоаннитов и тамплиеров, которые хотели новых земель.

    В 1184 году магистры обоих орденов отправились в Европу просить у европейских монархов финансовой и военной помощи, но миссия их особым успехом не увенчалась. Только английский король Генрих II Плантагенет согласился предоставить защитникам Святой земли крупную денежную сумму, но от обещаний военной помощи воздержался.


    А в Иерусалимском королевстве в это время продолжались династические распри между главой местных феодалов – бароном Раймундом III (регентом при малолетнем короле Балдуине V) – и агрессивными пришельцами, лидером которых стал Ги де Лузиньян, рвавшийся к королевскому трону. На стороне последнего выступили и рыцари-госпитальеры, которым нравились смелые заявления Ги де Лузиньяна, его намерения начать войну против «неверных», а также щедрые посулы Ордену.

    В конце лета 1186 года умер король Балдуин V: воспользовавшись этой смертью, Ги де Лузиньян совершил дворцовый переворот и захватил трон Иерусалимского королевства. По этому поводу его родной брат Жоффри сказал: «Если Ги стал королем, то я могу быть богом». Великий магистр Ордена иоаннитов Рожер де Мулен в первые часы после переворота не хотел давать ключ от казны, в которой хранились короны Иерусалимского королевства. Желал ли он показать, что не хочет участвовать в противозаконных действиях, или боялся, что в случае неудачи это отразится на положении Ордена – сказать трудно… Но факт остается фактом: только под давлением Жерара де Ридфорта, главы Ордена тамплиеров и хранителя второго ключа, Рожер де Мулен расстался со вверенной ему реликвией.

    Когда в 1187 году Иерусалим был захвачен султаном Салах-ад-Дином, Ги де Лузиньян, оставшийся не у дел, утвердился на острове Кипр, который он купил за 40 000 безантов у вечно нуждавшегося в деньгах Ричарда Львиное Сердце. С Ги де Лузиньяна и пошла династическая ветвь королей Кипра, которые владели островом до конца XV века.

    Но еще в середине XIV века один из Лузиньянов стал королем Малой Армении (Каппадокии) и основал династию, которая правила до 1375 года. Впоследствии это королевство было завоевано египетским султаном, а самого короля Леона VI взяли в плен. Вскоре его род вообще пресекся, но зато кипрские Лузиньяны унаследовали титул королей Армении. Однако впоследствии прервался и кипрский королевский род Лузиньянов, так как последняя королева, потеряв единственного сына и наследника, передала остров Венецианской республике[70].

    Память королевского рода никто не тревожил вплоть до первой половины XIX века, а потом вдруг появились сразу два претендента на династическое наследство Лузиньянов, причем действовали они независимо друг от друга. Первый из претендентов был известен под фамилией Коригос: он специализировался на армянской части «наследства» и провозгласил себя королем Леоном VII.

    Вторым «наследником» был грек по фамилии Тетруа Пелендри, который после войны 1828–1829 годов выступил как частное лицо: он добивался возмещения убытков и потому поселился в Санкт-Петербурге. В 1840-х годах Тетруа Пелендри как-то вдруг «оказался» потомком кипрских королей и стал требовать уже у Турции возвращения сокровищницы их рода. Побывав в тюрьме и чудом спасшись от солдатчины, он впоследствии обзавелся целым архивом подложных документов. Тетруа Пелендри довольно долго добивался кипрского престола и стал настолько известным, что одно время (1862–1863) даже претендовал на престол греческий. Во время строительства Суэцкого канала он даже заинтересовал французского императора Наполеона III, склонного к авантюрам, как глава «независимого» кипрского государства под протекторатом Франции.

    Но так как Тетруа Пелендри постоянно нуждался в деньгах, а порой и просто попадал в безысходное положение, то он в 1870-х годах продал армянскому епископу Нарбею, прибывшему из Константинополя, и двум его братьям признание, что те являются его ближайшими родственниками. Так появилась «новая ветвь» королевских Лузиньянов в лице двух Нарбеев – братьев епископа.

    В 1888 году они учредили орден Мелузины в честь древней французской феи – легендарной родоначальницы всех Лузиньянов, чтобы награждать им «за заслуги в области гуманизма перед армянской нацией и домом Лузиньянов». Роскошный орденский знак в форме иерусалимского креста (с гербами Иерусалима, Лузиньянов, Кипра и Армении) был увенчан короной. Орден Мелузины имел несколько степеней, в зависимости от чего его можно было получить за сумму от 400 до 1200 франков, причем со всеми полагающимися к нему документами.

    Торговля орденом Мелузины шла настолько хорошо, а желающих украсить себя им было так много, что через три года (1891) братья Нарбеи учредили еще и орден Святой Екатерины с горы Синайской. Название это было взято от духовно-рыцарского ордена, который существовал в XII веке в Александрии и был связан с монастырем на Синайском полуострове, где хранились мощи этой святой. Оба ордена продавались до 1905 года, когда умер последний «королевский» Нарбей-Лузиньян. Новых владельцев эти ордена не нашли и потому прекратили свое существование.

    Нобелевская премия

    Впервые о намерении оставить часть своего состояния на определенные цели Альфред Нобель, шведский промышленник, инженер и изобретатель, публично заявил в одном из интервью 1890 года. «Я собираюсь оставить после себя, – сказал он, – крупную сумму на поощрение идеалов мира, хотя и отношусь скептически к возможным результатам. Ученые напишут прекрасные книги, появятся лауреаты мира, а войны будут продолжаться все так же, пока сила обстоятельств не сделает их невозможными».


    Альфред Нобель составил несколько завещаний, причем в каждом новом документе последовательно уменьшалась доля наследства, отводимая им для родственников и друзей. Согласно завещанию, составленному в 1893 году, родственники и знакомые должны были бы получить около 29 % состояния А. Нобеля, 64 % – Академия наук в Стокгольме, а остальные 7 % распределялись между некоторыми учреждениями: из них выделялась незначительная доля на помощь сторонникам мира в лице Венского общества друзей мира.

    Подлинник последнего завещания, написанный на шведском языке самим А. Нобелем, был подписан четырьмя членами парижского Шведского клуба и зарегистрирован 27 ноября 1895 года в Париже. После этого промышленник и изобретатель уехал в Сан-Ремо, где он тогда проводил опыты по созданию искусственной кожи.

    В последнем завещании перечень персональных денежных сумм выглядит еще более скромно, чем в предыдущих. К этому времени А. Нобель пришел к выводу, что получение больших денег по наследству «способствует отуплению человеческого рода». Родственники ничего не знали о содержании документа, и о невероятном плане А. Нобеля стало известно только после того, как в январе 1897 года завещание было вскрыто.

    После перечня назначенных персональных денежных сумм далее в завещании указывалось.

    Всему остальному моему имуществу, которое можно реализовать, дается следующее назначение: капитал, обращенный душеприказчиками в надежные ценные бумаги, составит фонд, рента с которого ежегодно выдается в награду тем, кто в течение предыдущего года оказал человечеству наибольшие услуги. Рента разделяется на пять равных частей, которые выдаются:

    первая часть – тому, кто сделал важнейшие открытия или изобретения в области физики;

    вторая– тому, кто сделал важнейшие химические изобретения и улучшения;

    третья– тому, кто сделал важнейшие открытия в области физиологии и медицины;

    четвертая– тому, кто создал наиболее совершенное произведение в области литературы в идеальном направлении;

    пятая – тому, кто наиболее и лучше других способствовал братскому сближению народов и упразднению (или уменьшению) стоящих под ружьем армий, а также образованию и расширению конгрессов мира[71].

    В завещании А. Нобелем указывалось, чтобы «принадлежность к той или другой национальности отнюдь не принималась бы в расчет при присуждении наград, а чтобы награду получал достойнейший, будет ли он скандинавец или нет».

    А начало биографии А. Нобеля было очень прозаичным. Он родился 21 октября 1833 года и был третьим ребенком в семье Эммануила Нобеля и Каролины Андриетты. На тот период дела семьи складывались не совсем удачно, и все их благосостояние держалось благодаря приданому матери. В 1837 году глава семьи окончательно разорился и уехал в Россию со страстным желанием разбогатеть там. Э. Нобель предложил царскому правительству образцы своих сухопутных и морских мин, получил одобрение и субсидии, чтобы развернуть производство их. Дела пошли успешно, и через пять лет он выписал свое семейство в Санкт-Петербург.

    Однако безрадостное для России окончание Крымской войны уменьшило количество военных заказов, которые составляли основную статью доходов Нобеля-отца. Он объявил себя банкротом и уехал обратно в Швецию: вместе с семьей уехали Альфред и Эмиль, родившийся уже в России. В Санкт-Петербурге остался второй сын, Людвиг, благодаря деятельности которого имя Нобелей еще раз прогремело по России. Когда Альфред Нобель изобрел динамит, семья стала преуспевать и в Швеции. Динамит и другие его изобретения применялись в военной сфере, состояние Нобелей росло, а сам Альфред считался удачливым и опытным предпринимателем.

    Когда в 1872 году умер отец, Альфред стал главой заграничной ветви династии Нобелей, и впоследствии при его участии образовалось два динамитных треста: англо-германский с правлением в Лондоне и латинский с правлением в Париже. Он был и пайщиком российского «Товарищества нефтяного производства братьев Нобелей», необычайная прибыльность которого принесла большие доходы. Вся причитающаяся с российской промышленности сумма[72] предназначалась для передачи в фонд Нобелевских премий.

    Но постепенно накапливались усталость и подавленность, возможно, из-за чувства некой вины за то, что он сделал. Последние 10 лет жизни Альфред Нобель отказывался от военного производства и как предприниматель, и как инженер. В качестве душеприказчиков А. Нобель назначил всегда верного ему инженера Р. Сальмана, которому было всего 26 лет, и своего 40-летнего сотрудника Р. Лильеквиста. Они не имели никакого представления о законах и порядке наследования и потому обратились к К. Линдхагену – председателю одного апелляционного суда, который сделал так много для выполнения последней воли А. Нобеля, что его можно считать третьим душеприказчиком. Он хотел, чтобы воля покойного была выполнена полностью, и решительно взялся за это сложное дело. А оно еще больше запутывалось из-за того, что имущество А. Нобеля было рассеяно по разным странам, и в каждой существовали свои законы о наследовании, частной собственности и налоговом кодексе.

    Душеприказчики произвели общую оценку имущества А. Нобеля, и оно составило почти 31 588 000 шведских крон. Как это почти всегда бывает, вокруг такой огромной суммы и самой идеи утверждения премии разгорелись жаркие баталии. Само семейство Нобелей мучительно переживало несоразмерность, по их мнению, полученной доли наследства. Кроме того, у родственников были опасения, что продажа пая в крупной российской нефтяной компании и в целом ряде заводов по производству динамита будет угрожать их финансовому б